Xreferat.com » Рефераты по юриспруденции » Антрополого-онтологическое обоснование прав человека в психологической теории права Л. И. Петражицкого: методологический аспект

Сколько стоит написать твою работу?

Работа уже оценивается. Ответ придет письмом на почту и смс на телефон.

?Для уточнения нюансов.
Мы не рассылаем рекламу и спам.
Нажимая на кнопку, вы даёте согласие на обработку персональных данных и соглашаетесь с политикой конфиденциальности

Спасибо, вам отправлено письмо. Проверьте почту .

Если в течение 5 минут не придет письмо, возможно, допущена ошибка в адресе.
В таком случае, пожалуйста, повторите заявку.

Спасибо, вам отправлено письмо. Проверьте почту .

Если в течение 5 минут не придет письмо, пожалуйста, повторите заявку.
Хотите промокод на скидку 15%?
Успешно!
Отправить на другой номер
?Сообщите промокод во время разговора с менеджером.
Промокод можно применить один раз при первом заказе.
Тип работы промокода - "дипломная работа".

Антрополого-онтологическое обоснование прав человека в психологической теории права Л. И. Петражицкого: методологический аспект

М.А. Ерошкина, В.А. Тимошина

Сформировавшиеся в постклассической науке подходы к пониманию права, как отмечает профессор А. В. Поляков, характеризуются стремлением преодолеть свойственным классическим типам правопонимания разрыв между правом и человеком и представляют собой попытку ответить на вопрос, как право связано с субъектом. Большинство современных правовых теорий исходит из того, что правоведение имеет дело с антропосоциогенной реальностью, а не с аналогом природных объектов. Утверждение этого принципиального положения оказалось неразрывно связанным с коренным пересмотром классических методологических подходов к познанию права и формированием на основе неклассических методов новых представлений о бытии права как явления, имеющего свой собственный смысл, а не просто генетически связанного с «природой», «государством» или «обществом»

Правовые теории, сформировавшиеся в кратковременный период «ренессанса» отечественного правоведения рубежа XIX–XX вв., внесли неоценимый вклад в обновление методологии правовой науки. Одна из первых попыток отойти как от рационалистического метода классического юснатурализма, так и от эмпирического метода позитивизма, и на этой основе обосновать новый взгляд на право принадлежит Льву Иосифовичу Петражицкому. По мнению его ученика Г. Д. Гурвича, «Л. И. Петражицкий принадлежит к числу тех первостепенных мыслителей, чьи новаторские идеи настолько опережали свою эпоху, что их истинное значение выявляется лишь спустя определенный промежуток времени». Интерпретация разработанной ученым психологической теории права в контексте «глубоких изменений, характерных для современной философской и юридической мысли»,1 позволяет понять оригинальность и новизну предложенного им решения проблемы прав человека

По мнению Л. И. Петражицкого, при обсуждении проблемы прав человека авторы «находятся под влиянием соответствующего заблуждения относительно сферы существования и природы того, с чем они имеют дело, принимают за реальное не… психические процессы, а их представляющиеся существующими во внешнем по отношению к их психике мире проекционные отражения».2 Подобная объективация прав человека, полагает ученый, является следствием «наивно-проекционной точки зрения», приписывающей различным «объектам» способность авторитетно «одарять» субъектов правами. В роли таких «объектов», наделенных человеческой психикой характером «высшей мистической авторитетности», выступают «существа и силы высшего порядка» — «Бог» и «божества», «Природа» в пантеистическом смысле «единого высшего существа (отсюда выражения “естественные права”, природой установленные…)», «мировая Воля», «Разум», «народный дух» и тому подобные, с точки зрения ученого, «фиктивные вещи». Л. И. Петражицкий подчеркивает, что «наивно-проекционная точка зрения», т. е. тенденция наделять различные объекты способностью «одаривать» субъектов правами присуща не только естественно-правовому подходу, но также и этатизму, для которого государство выступает в «качестве существа высшего порядка, распоряжающегося правами». Подобный «антропоморфизм» присущ и социологическому подходу, приписывающему правопорядку «власть наделять правами, объявлять их неприкосновенными».3

Таким образом, по мнению Л. И. Петражицкого, естественно-правовые, этатистские и социологические трактовки прав человека объединяет убеждение в их внешнем, гетерономном, источнике, в роли которого выступают различные объекты, наделенные психикой субъекта антропоморфными чертами. Подобное решение проблемы прав человека следует признать единственно возможным для классических типов правопонимания, которые объединяет общая исследовательская задача — установить однозначную генетическую связь права с иными явлениями: природой, государством, обществом, что, однако, не позволяло уяснить собственную сущность права. Л. И. Петражицкий же подчеркивает, что теоретическое исследование права необходимо предполагает «указание… отличительных признаков правовых явлений», и подвергает критике существующие представления на том основании, что они «не решают… вопроса о существе определяемого, самого по себе», а говорят либо о том, что «предшествует праву, что его вызывает», либо о том, что «порождается, достигается правом».4

Сам Л. И. Петражицкий был убежден в том, что права человека «существуют не там, где они кажутся существующими, как какие-то “принадлежности субъектов”, а в психике переживающего подлежащие эмоционально-интеллектуальные процессы».5 Соответственно при таком подходе исключается необъяснимая в некоторых вариантах юснатурализма ситуация, при которой «одаренный» правами субъект может и не подозревать об их существовании. Таким образом, в психологической теории права, исходящей из того, что человек «обладает» правами только в силу факта соответствующего эмоционального переживания, представлена одна из первых в отечественном правоведении попыток антропологического обоснования прав человека. В связи с этим особое значение приобретает исследование методологических основ данной теории, поскольку важно уяснить, на каких познавательных принципах может быть построено такое обоснование. При этом сам Л. И. Петражицкий полагал, что отказ от «наивно-проекционной точки зрения» при решении проблемы прав человека необходимо влечет за собой пересмотр методологических оснований их исследования: «для реального познания… в этой области вместо произвольных утверждений… надо обращаться к психике переживающих подлежащие эмоционально-интеллектуальные процессы… здесь их изучать, констатировать то, что здесь имеется и как оно здесь имеется».6

Согласно наиболее распространенной трактовке психологическая теория права основывается на традиционной для классического социогуманитарного знания методологии позитивизма. Как известно, познавательный процесс в позитивистской познавательной стратегии предполагает в качестве обязательного элемента наличие эмпирического уровня, на котором решающее значение приобретают наблюдающие методики. Традиция объяснять методологические основы теории Л. И. Петражицкого влиянием позитивной философии сложилась еще в дореволюционном правоведении. Так, В. Поппе отмечал, что для Л. И. Петражицкого «существует только эмпирическое знание, а всякое другое… им отрицается и признается ненаучным».7 Современные исследователи Л. И. Спиридонов и И. Л. Честнов, авторы вступительной статьи к переизданию работ Л. И. Петражицкого, также характеризуют ученого как «позитивиста».8 По мнению Г. В. Мальцева, психологическая теория права «несмотря на внешнюю оппозиционность юридическому позитивизму» по сути представляет собой «антропологический позитивизм», поскольку выделяемые Л. И. Петражицким «формы бытия права» — интуитивное и позитивное право — «принадлежат к эмпирическому уровню, сводимы к опыту, постигаемому психологическими или социологическими средствами». «Антропологический позитивизм», в основу которого были положены «конструкции, экспериментально выработанные естественными науками», сосуществовал в дореволюционном отечественном правоведении наряду с этатистским и социологическим позитивизмом.9 Данная трактовка методологических основ психологической теории права Л. И. Петражицкого вошла и в учебники по истории правовых учений. Так, В. Г. Графский полагает, что Л. И. Петражицкий «в гносеологическом и методологическом отношении… следовал началам позитивной философии». 10Таким образом, согласно данной интерпретации психологическая теория права ставит перед собой задачу построения правовой науки как исключительно опытной, призванной обобщить и систематизировать фактические данные, поставляемые эмпирическим наблюдением. Тем самым, как предполагается, Л. И. Петражицкий реализует в своей теории позитивистский идеал научности, сформировавшийся на основе философского обобщения закономерностей познавательного процесса в естественных науках и не учитывающий специфики предметной области правоведения

На первый взгляд, критика Л. И. Петражицким классической философии естественного права, традиционная для правоведов позитивистской ориентации, а также решающее познавательное значение, которое ученый придавал методам наблюдения (самонаблюдения — интроспекции и внешнего экспериментального наблюдения), подтверждают представленную выше трактовку методологических оснований его теории. Казалось бы, в его теории присутствует и характерный для позитивизма натуралистический подход, исходящий из возможности изучения правовых явлений как природных объектов. Так, Л. И. Петражицкий полагал, что «можно достигнуть обладания такими техническими средствами, которые, подобно увеличительным стеклам, микроскопам и т. п. в других областях науки, давали бы нам возможность открывать и наблюдать соответствующие, при обыкновенных условиях недоступные нашему познанию явления».11 Будущее правовой науки он видел в «лабораторно-экспериментальном исследовании физиологического действия активно-правовых эмоций».12

Вместе с тем при попытке охарактеризовать методологические основы теории Л. И. Петражицкого как исключительно позитивистские многие аспекты методологических воззрений ученого оказываются необъяснимыми. Так, Л. И. Петражицкий отвергал натуралистическую тенденцию в объяснении социального, которая приобрела большую популярность в общественных науках вследствие распространения позитивизма, и полагал «наивным» объяснение «соответствующих явлений общественной жизни» путем указания «на сходство… с… невыясненными явлениями органической жизни». В частности, он считал ненаучной социальную теорию Г. Спенсера, одного из признанных классиков позитивистского направления.13

Критика Л. И. Петражицким гедонизма, утилитаризма, нравственной теории интересов и пользы, которые исторически были неразрывно связаны с позитивизмом и натурализмом, рассматривалась Н. Н. Алексеевым, создателем феноменологической теории права, в качестве обстоятельства, показывающего, «насколько внутренне существо эмоционализма Л. И. Петражицкого далеко лежит от вышеупомянутых воззрений».14 Г. Д. Гурвич также полагал, что «эмотивная психология Петражицкого, очевидно, основана на таком методе, который не имеет ничего общего с позитивизмом и детерминизмом»,15 так как телеологическим теориям нравственности Л. И. Петражицкий противопоставляет эмоциональное переживание самодовлеющей ценности нравственных истин. Необъяснимым с точки зрения традиционной трактовки методологии ученого оказывается и его критическое отношение к догматическому направлению правовой мысли, которое пришло на смену старой школе естественного права. По мнению Л. И. Петражицкого, внезапное падение данной школы было «крупным и печальным историческим недоразумением», в результате которого «правоведение и другие касающиеся общественного строя науки… оказались лишенными принципиального и идеального руководства и частью занялись исторической и догматической микроскопией, частью же впали в поверхностно-утилитарное, “практическое” в вульгарном смысле этого слова, направление, лишенное общих принципов, идей и идеалов».16 Необходимо также подчеркнуть, что требование «возрождения» естественного права в виде науки политики права впервые было выдвинуто именно Л. И. Петражицким в его цивилистических работах 1893-1898 годов. Последовавшее же затем формирование в отечественном правоведении школы «возрожденного естественного права» Л. И. Петражицкий оценивает как долгожданный «разрыв с пошло-практическим направлением юриспруденции второй половины XIX века и движение в противоположном направлении правно-философского идеализма».17 Очевидно, возможной причиной симпатии Л. И. Петражицкого к школе естественного права было стремление последней найти универсальную идею права, имеющую лишь различные конкретно-исторические воплощения, что соответствовало и научной задаче Л. И. Петражицкого, в определении Н. Н. Алексеева, — «“выразуметь” его (право. — М. Е., Е. Т.) в его подлинном существе».18

Позитивистская познавательная стратегия не рассматривается Л. И. Петражицким в качестве достойной альтернативы дедуктивно-аксиоматическому методу юснатурализма, поскольку ограничение познания изучением эмпирических фактов само по себе еще не ведет к научной обоснованности получаемых выводов. По мнению ученого, проблема научности эмпирического познания заключается прежде всего в неясности критерия, в соответствии с которым производится отбор фактического материала, подлежащего исследованию. При исключительно эмпирическом подходе, как отмечал Л. И. Петражицкий, возникает парадоксальная ситуация: получается, что «до отыскания и научного обоснования такого критерия исследователям уже известно, что такие-то явления право или даже “несомненно право”», в то время, как «дело идет еще об отыскании таких признаков, по которым можно было бы с научной основательностью известные явления относить или не относить к праву».19 Иными словами, для того чтобы ограничить предмет теории права совокупностью установленных государством правовых норм, как это делает догматическая юриспруденция, необходимо сначала определить, что в этих нормах есть правового. Иначе определение свойств целого (права) через невыясненные свойства частей (правовых норм) предстает логически некорректным. Л. И. Петражицкий был убежден, что «пока нет научного понятия права, о научном добывании каких бы то ни было истин о праве, а тем более о построении такой системы этих истин, которая заслуживала бы имени науки, на почве изучения фактов правовой жизни, речи быть не может».20 Данное положение свидетельствует о том, что методологическая позиция Л. И. Петражицкого не может быть в полной мере отождествлена с позитивизмом, которому свойственно признание безоговорочного приоритета за эмпирическим исследованием

Представляется, что главной причиной характеристики психологической теории права Л. И. Петражицкого как основанной на методологии позитивизма является ее интерпретация в контексте классической научной рациональности. Эмпирико-позитивистский подход в классической науке рассматривается как единственно возможный вариант правопознания, отличный от априорно-рационалистического, представленного школой естественного права. Однако нельзя не принимать во внимание того обстоятельства, что Л. И. Петражицкий расходится с обоими направлениями в самом понимании научно-правового знания. Признавая «негодность» для построения «научной теории права» юридико-позитивистского ограничения области правовых явлений совокупностью государственно-установленных норм, Л. И. Петражицкий вместе с тем не приемлет и неокантианскую методологию школы «возрожденного естественного права», что, по мнению Г. Д. Гурвича, и было ошибочно принято за проявление у Петражицкого позитивизма.21 Как уже отмечалось, в рамках позитивистского идеала научности основное значение в познавательном процессе придается методам наблюдения и описания явлений. Представители же «возрожденного» юснатурализма, утверждая, что с помощью научных методов невозможно постижение сущности права, имеют в виду те ограниченные познавательные средства, которые имеются в распоряжении у позитивистов. Л. И. Петражицкий разрешает эту оппозицию классических методологических стратегий, выдвигая иное понимание метода, основанное на представлении о правоведении как о гуманитарной науке

Невозможность построить общую теорию права как теорию позитивного права обусловлена, по мнению Л. И. Петражицкого, несоответствием «духовной природе правовых явлений (выделено нами. — М. Е., Е. Т.) тех методов, которые по традиции применяются при исследовании правовых явлений».22 В науках, имеющих дело с духовными феноменами, метод заключается «во внутреннем восприятии происходящего в собственной психике» и поэтому может быть назван методом внутреннего наблюдения, самонаблюдением, или интроспекцией.23 Данный метод обусловлен спецификой предмета, подлежащего исследованию, который «состоит в наших же психических переживаниях, в данных нашего внутреннего опыта», а значит «доступен более близкому, непосредственному и достоверному познанию, чем материал, с которым имеют дело такие науки, как, например, физика, химия, физиология, вообще науки, касающиеся внешнего мира».24

Однако прежде чем перейти к вопросу об особенностях понимания Л. И. Петражицким интроспективного метода, необходимо остановиться на его общепсихологических воззрениях, характеризуемых, в частности Г. Д. Гурвичем, как «эмоциональный интуитивизм», не имеющий ничего общего с господствовавшей тогда эмпирической психологией.25 Необходимость их характеристики связана с тем, что психология, по мнению ученого, является научным базисом всех гуманитарных наук, неудовлетворительное состояние которых объясняется отсутствием «надлежащей, правильной, теории психических явлений в частности, и в особенности научной теории мотивов поведения».26 Предложенная Л. И. Петражицким классификация элементов психической жизни является неотъемлемой частью его методологической концепции

Наиболее важным аспектом данной классификации является выделение особого вида эмоциональных переживаний, которые Л. И. Петражицкий называет бланкетными.27 Все этические эмоции (правовые и нравственные) относятся именно к данному виду. Основная их особенность состоит в том, что они «не предопределяют сами по себе характера и направления поведения и могут, смотря по содержанию соединенных с ними акционных и иных представлений, служить импульсами к самым разнообразным, в том числе социально вредным поступкам».28 Совершенно очевидно, что акционные представления, переживание которых лежит в основе всех этически значимых поступков, не являются ценностно-нейтральными, иначе они вряд ли могли бы вызывать репульсивные (отвергающие) либо аппульсивные (одобряющие) эмоции. Аксиологическая теория мотивации Л. И. Петражицкого существенно отличается от той, что принята в детерминистской психологии, основанной на методологии позитивизма. В последней имеет место каузальное объяснение психических феноменов, поэтому любые поступки рассматриваются как реакция на те или иные воздействия извне. Однако в этом случае оказывается необъяснимым, почему в одинаковых условиях разные субъекты ведут себя по-разному. Учение о мотивах поведения, предложенное Л. И. Петражицким, позволяет понять этот факт, так как основное значение приобретают процессы переживания ценностей, происходящие в сознании субъекта. Как отмечает Г. Д. Гурвич, «само противопоставление элементарных (специальных) эмоций и высших (бланкетных) эмоций имеет своей предпосылкой веру в реальность духовной жизни, которой эти эмоции и соответствуют».29

Итак, при анализе конкретных познавательных операций, разработанных Л. И. Петражицким, необходимо иметь в виду, что ученый описывает два разнонаправленных метода: внутреннее наблюдение за собственными переживаниями (интроспекцию) и внешнее наблюдение, материалом для которого служат телесные движения и состояния людей, свидетельствующие о переживаемых эмоциях.30 Для характеристики методологии Л. И. Петражицкого важно определить, какой из двух методов — исследование сознания либо исследование поведения — является приоритетным. Так, В. А. Бачинин