Xreferat.com » Топики по английскому языку » Семантика и функционирование аллюзивных имен собственных в англоязычных художественных и публицистических текстах

Семантика и функционирование аллюзивных имен собственных в англоязычных художественных и публицистических текстах

ФЕ крылатые антономасия

слова


В определении И.В.Арнольд, аллюзия - "прием употребления какого-нибудь имени или названия, намекающего на известный литературный или историко-культурный факт" - это стилистическая фигура референциального характера, опирающаяся на экстралингвистические пресуппозиции говорящего и слушающего, автора и читателя, на историко-культурный компонент их фоновых знаний. Индикаторами "аллюзивного процесса", получившего подробное освещение в работе Л.А.Машковой (Л.А.Машкова, 1989), могут служить неравноценные в лингвистическом плане языковые единицы: слово, словосочетание, высказывание. Классификация аллюзий может быть основана на таких критериях, как: 1) источник аллюзии (литературные, библейские, мифологические, исторические, бытовые); 2) степень известности аллюзивного факта; 3) наличие или отсутствие национальной окраски.

Изучением аллюзии заняты такие лингвисты, как Р.А.Брауэр (R.A.Brower) (аллюзия в поэзии А.Попа), К.Перри (C.Perry) (аллюзия в свете теории речевых актов), У.Торнтон (W.Thornton) (аллюзия в "Улиссе" Дж.Джойса), Дж.Т.Локранц (J.Lokrantz) (аллюзия в произведениях В.Набокова), М.Д.Тухарели (роль аллюзии в системе формы и содержания литературного произведения), А.Г.Мамаева (аллюзия как стилистический прием), Л.А.Машкова (аллюзия в свете филологического комментария в целом), В.С.Чулкова и Т.Зилка (T.Zsilka) (изучение аллюзии в рамках лингвистики текста), И.В.Арнольд, И.С.Христенко и В.П.Москвин (разработка критериев понятия аллюзии).

Аллюзия, как отмечают многие лингвисты, служит центральным механизмом построения вертикального контекста (О.С.Ахманова, И.В.Гюббенет, Л.А.Машкова, И.В.Арнольд), на основе которого выстраиваются импликация и подтекст (термины И.В.Арнольд). В работах лингвистов (Т.И.Сильман, М.Н.Кожина, К.А.Долинин, В.А.Звегенцев, В.К.Хализев, И.Р.Гальперин, В.А.Кухаренко, В.Я.Мыркин, И.В.Арнольд) проблема подтекста не находит однозначной трактовки. Проведя анализ существующих определений подтекста, мы пришли к заключению, что подтекст – это объективация скрытого смысла сообщения в результате анализа взаимодействия концептуальных структур лексических единиц, составляющих его горизонтальный контекст.

Понятиям импликации и подтекста противостоит явление пресуппозиции, изучаемое в области логики языка (подробнее об этом у Н.Д.Арутюновой). Контексты, содержащие пресуппозицию, оказываются информативно беднее контекстов с импликацией и подтекстом в силу жестко детерминированной однозначно восстанавливаемой связи между осложненным и достраиваемым элементами. Подтекст на основе аллюзии оказывается информативно богаче благодаря своей ассоциативной природе и различным коннотациям, сопровождающим аллюзивные элементы. Рассмотрим множественность интерпретаций и коннотаций АИС "Robin Hood" (Робин Гуд) в следующих примерах:

благородство:

A 'Cartoon Camp' – the party envisioned and run by Jeff Kilpatrick, young man, cartoonist, and, essentially, Robin Hood ('The Fishtown Star', New Kensington, 2002).

родное, близкое душе:

It began to seem almost the essential clue; the wild old outlaw, hiding behind the flamboyant screen of his outrageous behaviour and his cosmopolitan influences, was perhaps as simply and inalienably native as Robin Hood (J. Fowles, 'The Ebony Tower', P. 101).

шляпа с пером:

So far, the only thing he had bought was a Robin Hood hat with a picture of Rumfoord on one side and a picture of a sailboat on the other, and with his own name stitched on the feather (K.Vonnegut Jr., 'The Sirens of Titan', P. 236).

зеленый камзол:

One shiny, podgy, prosperous little man in a sporty linen suit of Robin Hood green, working far too conscientiously for a Saturday (J. Le Carre, 'The Honourable Schoolboy', P. 133).

Как видно из примеров, ситуации, знаком которых является одно и то же АИС, могут совершенно не пересекаться, не иметь общих семантических множителей (далее СМ), что увеличивает вероятность неоднозначной интерпретации АИС в тексте.

Вертикальный контекст, подтекст, импликация и пресуппозиция служат областью реализации имплицитности (О.Л.Каменская, А.Т.Кривоносов, Е.И.Шендельс и др.). Имплицитность выступает существенной характеристикой коммуникации.

Богатая ассоциативность АИС поддается конкретизации и анализу при помощи методов лингвистических исследований. Применение метода синтагматических оппозиций (Н.А.Шехтман) для определения концептуальной структуры АИС позволяет ограничить размытый экстралингвистический характер семантики АИС конечным набором СМ, что, в свою очередь, позволит включить большее число АИС в состав словаря общеупотребительной лексики. Метод синтагматических оппозиций основан на анализе контекстов, содержащих семантический повтор концептуальной структуры АИС. Подавляющее число примеров нашей картотеки (71,3%) содержит семантическую редупликацию АИС разной степени развернутости, что говорит о сложности семантики данного разряда ИС. Н.А.Шехтман различает следующие типы контекстов, содержащих семантическую редупликацию: семантическая идентификация, импликация, экспликация.

Контексты, основанные на семантическойидентификации, составляют 2,6% от общего числа контекстов нашей выборки, содержащих АИС. Малочисленность данной группы контекстов объясняется концептуальной сложностью семантики АИС. Подобные контексты образуются прецедентными именами с опорой на их наиболее вероятностные импликации. Примером данного вида контекстов может служить отрывок из романа Курта Воннегута "Сирены Титана":

Dr. Maurice Rosenau, in his 'Pan-Galactic Humbug or Three Billion Dupes', says: "Winston Niles Rumfoord, the interstellar Pharisee, Tartuffe, and Cagliostro, has taken pains to declare that he is not God Almighty" (K.Vonnegut Jr., 'The Sirens of Titan', P.239).

Тартюф – персонаж комедии Мольера "Тартюф, или обманщик", заимствованный им из арсенала итальянской комедии масок (обнаруживаются ассоциации со старофранцузским truffe – обман). Граф Алессандро Калиостро (1734 –1795) – итальянский авантюрист ("Мировая энциклопедия биографий". М., 2002. Т.4, С.168). Как видно из комментария, АИС "Tartuffe" и "Cagliostro" принадлежат лицам, получившим репутацию лжецов. Контекст романа Курта Воннегута устанавливает идентичность ассоциаций, стоящих за обоими именами. Процедуры компонентного анализа доказывают совпадение концептуальных структур анализируемых АИС.

В подавляющем числе случаев АИС находится в семантических отношениях импликации и экспликации с частотной, нейтральной лексикой, что подчеркивает низкочастотный характер АИС, выступающих в качестве барьеров понимания. Контексты с семантическойимпликацией составляют 26,2% от общего числа примеров в нашей картотеке. В качестве иллюстрации возьмем пример из романа Дж.Фаулза "Волхв":

I glimpsed her figure in the mirror, beneath the Tuscan porch. Because this was now the active mystery: I was not allowed to meet Alison. Something was expected from me, some Orphean performance that would gain me access to the underworld where she was hidden or hiding herself. I was on probation. But no one gave me real indication of what I was meant to be proving. I had apparently found the entrance to Tartarus. But that brought me no nearer Eurydice (J.Fowles, 'The Magus', P.606).

В приведенном примере семантический повтор АИС "Орфей" раскрывает импликации имени, демонстрируя его смысловую многоплановость. Как свидетельствует энциклопедия ("Новая иллюстрированная энциклопедия". М., 2001. Т.13, С.137), мифы об Орфее – участнике похода аргонавтов, изобретателе музыки, верном возлюбленном, спустившимся за своей женой Евридикой в Аид, - частый сюжет в литературе, изобразительном искусстве и музыке. О яркости и смысловом потенциале этого мифологического образа говорит и контекст современного романа Дж.Фаулза "Волхв", в котором главный герой Ник, словно верный Орфей, пытается найти оставленную им возлюбленную Элисон, как будто ему в наказание спрятанную или прячущуюся от него в фантомном мире, созданном изощренным умом старца Конхиса. Миф продолжает свою жизнь, отражая, в то же время, изменившиеся ценности 20 века: Ник – далеко не идеал верности, да и особым талантом он не прославился. Но его душевные страдания и препоны, чинимые Конхисом, несомненно, наводят на мысль о Тартаре.

Контексты, содержащие семантическую экспликацию, более многочисленны (34,2%). Одной из разновидностей таких контекстов являются образные сравнения на основе структуры "as … as", где АИС выступают в роли эталона различных качеств:

A cruel fate had fallen upon her, and she had been as powerless as in the old tales Phaedra, the daughter of Minos, or Myrrha of the beautiful hair (W.S.Maugham, 'The Magician', P.215).

В связи со сложностью концептуальной структуры АИС, сопровождающие аллонимы (термин Н.А.Шехтмана) покрывают лишь часть их семного состава, поэтому синтагматические оппозиции, образуемые АИС – это оппозиции, построенные на включении, т.е. привативные в пользу АИС (за исключением тех случаев, когда аллонимом выступает другое АИС).

Особенность контекстов с семантической редупликацией АИС состоит в том, что АИС, как правило, противостоят не отдельно оформленные лексические единицы, а словосочетания. Так, в общей массе примеров контекст содержит семантическую редупликацию имени в форме одной лексической единицы в 15,9% выявленных корреляций, в форме словосочетания в 33,7% и в форме развернутого предложения в 21,8% случаев. Это подчеркивает семантическую сложность АИС как разряда лексики, их содержательную наполненность, тяготение к передаче качественной характеристики.

Теория лексического значения слова М.В.Никитина позволяет выявить иерархическую природу значения АИС. Согласно данной теории импликационал образует периферию значения вокруг его интенсионального ядра и упорядочен (организован в структуру) благодаря вероятностному весу и причинно-следственным и иным линейным зависимостям признаков. Ближайшая к интенсионалу конфигурация признаков – сильный импликационал, составляющий сильно вероятностный фон признаков интенсионала. К признакам содержательной периферии относится слабый импликационал, реализация которого в речи в равной степени или возможна, или невозможна.

Для АИС в "Словаре символизма" ('Dictionary of Symbolism') и в других энциклопедических изданиях сильный импликационал будет соответствовать первой вводной фразе, дающей общее представление о референте-носителе ИС, либо последней, заключительной ремарке, суммирующей и подытоживающий след, оставленный носителем ИС в истории, культуре либо другой области социальной практики. Сильный импликационал АИС характеризуется следующими параметрами: 1) наибольшей частотой реализации в контекстах; 2) занесением в словари как языковые, так и энциклопедические, где он соответствует выкладкам, дающим общий анализ деятельности обозначаемого им референта; 3) ограниченным набором СМ, основанных на наиболее существенных чертах референта с отвлечением от частных, второстепенных, что обеспечивает четкие границы области сильного импликационала; 4) наивысшим уровнем обобщения целостного образа референта; 5) наличием наибольшего коннотативного заряда по сравнению с признаками, входящими в слабый импликационал и составляющими периферию концептуальной структуры АИС; 6) передачей макросмылов лингвокультурной общности; 7) актуализацией в таких контекстах, где АИС переходит в другие части речи, чаще прилагательные.

В приведенном ниже примере АИС "Cinderella" подразумевает наиболее устойчивые ассоциации данного имени, обобщенные в его сильном импликационале и зарегистрированные в словарях в виде суммы событий известной сказки (The girl in the well-known fairy-tale who was forced to work hard among the cinders and who was rescued and married to a prince; a beautiful girl in humble surroundings [H, Т.1, С.200]):

We were driven home – in a hired Rolls – to think it over. You know to a pokey-floor flat in Belsize Park. Like two Cinderellas (J.Fowles, 'The Magus', P. 232).

Героини романа Дж.Фаулза "Волхв", откуда заимствован пример, ощутили себя Золушками, приехав в свою обветшалую квартиру, словно в богатой карете, в нанятом их благодетелем Роллс-Ройсе. Данный контекст опосредованно актуализирует выделенную словарным определением оппозицию бедность :: богатство (через противопоставление ЛЕ, выделенных курсивом).

Наряду с сильным импликационалом мы выделяем область слабого импликационала. Для АИС область слабого импликационала связана с разбиением целостного образа объекта-носителя ИС на отдельные эпизоды с его участием, т.е. с обобщением единичных частных контекстов, содержащих АИС. В силу меньшей значимости отдельных эпизодов для осмысления целостного образа референта-носителя АИС, их ассоциативные связи с самим именем менее устойчивы и очевидны. Если сильный импликационал базируется на макросмыслах, то частные эпизоды связаны с микросмыслами, также включаемыми в ассоциативный ореол АИС. Микросмыслы труднее поддаются декодированию, поэтому они нуждаются в "поддержке" своей семантики, что выражается в сопровождении элементов слабого импликационала структурами, содержащими их семантическую редупликацию. Проиллюстрируем данные наблюдения следующим примером из романа Дж.Апдайка "Ведьмы из Иствика":

It's what she's been angling for all along, if we'd just opened our foolish eyes. We were so nice to that vapid girl, taking her in, doing our thing, though she always did hold back as if really she were above it all and time would tell, like some smug little Cinderella squatting in the ashes knowing there was this glass slipper in her future – oh, the prissiness of her now is what gets me, swishing about in her cute little white lab coat and getting paid for it (J.Updike, 'The Witches of Eastwick', P. 223).

В приведенном примере подруги сетуют, что не смогли вовремя разглядеть в своей напарнице человека с чуждыми им интересами. Пока они творили свои черные дела, она предпочитала, подобно Золушке, заниматься честной, но изнурительной работой в уверенности, что в будущем ее ждет вознаграждение в виде хрустальной туфельки. Автор вводит в контекст своего романа деталь, сопровождающую образ сказочной счастливицы: хрустальную туфельку. Второстепенность детали подтверждается отсутствием упоминания о ней в кратких резюме сказки. Но в контексте романа эта деталь приобретает дополнительное значение – шанс, удача, которые подвернулись героине, сделавшие возможным ее сравнение с Золушкой. С изменением масштабов восприятия сказочного образа происходит отход от традиционных коннотаций имени: эмоциональная реакция становится резко негативной, что выражено словом-сопроводителем "smug " - Showing too much satisfaction with your own cleverness or success [DCE, P.1359].

Таким образом, мы приходим к заключению, что появление импликационалов у АИС связано с логической операцией анализа и обобщения деятельности, участником которой был референт-носитель АИС, и свидетельствует об открытости семантической структуры ИС и способности аккумулировать ими дополнительные смыслы в процессе речевого употребления. Регулярность таких речевых контекстов ведет к закреплению ассоциативных характеристик за АИС. Оно начинает выступать в качестве устойчивого выразителя второстепенных ассоциативных СМ. Имя, таким образом, превращается в стереотип и, каждый раз появляясь в том или ином контексте, активизирует свою ассоциативную нагрузку, сильный импликационал. Выделение сильного импликационала в семантической структуре АИС играет решающую роль в процессе символизации ИС, а появление слабого импликационала у прецедентных имен служит показателем высокой степени их социализации.

Социализация имени собственного – это усвоение лингвокультурным сообществом его концептуальной структуры, что отражается в активном привлечении данного ИС для построения высказываний в различных актах коммуникации, преимущественно во вторичной номинации. Социализация ИС, в нашем понимании, имеет как лингвистические, так и экстралингвистические предпосылки. Мы полагаем, что экстралингвистическим факторам отводится главенствующая роль в процессе социализации ИС. В этом проявляется социальная сущность ИС.

Результатом процесса социализации является относительное обеднение информативности АИС, выстраивание четкой структуры его значения (закрепление за именем его сильного импликационала), обретение АИС статуса единицы языка. Показатели социализации ИС различны. Среди них можно выделить следующие: частотность употребления АИС, возраст АИС, отсутствие семантического повтора в контекстах с АИС, процесс символизации АИС, выделение области слабого импликационала в семантике прецедентных АИС, употребление АИС в роли ключевых слов текста-реципиента, вхождение АИС в состав фразеологических единств, переход АИС в класс имен нарицательных и в другие части речи, вхождение АИС в словари.

Проведем анализ одного из самых ярких показателей социализации ИС – процесса символизации. АИС занимают ключевое место в символике лингвокультурного сообщества. "Словарь символизма" и "Иллюстрированный мифологический словарь" знакомят с относительно полным перечнем имен собственных, ставших носителями символических смыслов. АИС-символы как проявление наивысшей степени социализации ИС находятся в оппозиции к АИС-знакам, двуплановая семантика которых (первичная и вторичная номинация) еще непрочно закреплена за ними.

Сопоставив АИС-символы и АИС-знаки, мы выделили наиболее существенные черты обоих классов АИС. Среди основных параметров, обеспечивающих противопоставление двух групп АИС, выделим следующие. АИС-символы общепризнанны, образуют норму, инвариант. АИС-знаки, проявляющие индивидуальное авторское видение мира, окказиональны и вариативны в интерпретации. АИС-символы несут ключевые (часто абстрактные) концепты первостепенной важности, чаще употребляются как метафоры. АИС-знаки передают второстепенные единичные понятия, используются преимущественно в роли образного сравнения. АИС-символы передают метафизические концепты (душа, истина, свобода, счастье, любовь и проч.) – ментальные сущности высокой либо предельной степени абстрактности, которые отправляют к "невидимому миру" духовных ценностей, смысл которых может быть явлен лишь через символ (Н.Ф.Алефиренко, С.Г.Воркачев). Поэтому закономерно, что для АИС-символов ярко выражена их аксиологичность; в случае же с АИС-знаками их аксиологичность нейтральна, так как они чаще передают детали. Так, АИС-символ "Nero" имеет ярко выраженную отрицательную коннотацию, о чем свидетельствует контекстное окружение имени (выделено курсивом):

Oliver's face turned red with furious anger. His strange blue eyes grew cold with hatred, and he thrust out his scarlet lips till he had the ruthless expression of a Nero (W.S.Maugham, 'The Magician', P.42).

Следующий пример содержит АИС-знак "Tolkien-like", нейтральное с точки зрения своей аксиологичности, о чем свидетельствует ближайший контекст:

Along the way, Palahniuk indulges in some Tolkien-like mythopoetics ("When there's the possibility of a little power, you already want more.") ('The New York Times, Book Review', October, 2002).

Очевидно, описание явления в его деталях менее сопряжено с оценкой явления по шкале "+"/"-".

АИС-символы могут функционировать и как АИС-знаки. Это наблюдается в тех случаях, когда происходит ломка традиционного стереотипа, стоящего за АИС-символом, и прецедентные АИС выступают знаками менее частотных ассоциативных СМ. Происходит смещение акцента с области сильного импликационала на область слабого импликационала. Эта группа АИС-символов-знаков. АИС-символы функционируют в качестве АИС-символов-знаков, когда АИС-символы выступают в роли ключевых слов текста-реципиента. Важной особенностью ключевых слов текста служит частота их употребления в данном тексте. Так, неоднократно цитируемым в романе Дж.Фаулза "Волхв" оказывается имя легендарного скитальца Улисса:

… and yet as I walked there came the strangest feeling compounded of the early hour, the absolute solitude, and what had happened, of having entered a myth; a knowledge of what it was like physically, moment by moment, to have been young and ancient, a Ulysses on his way to meet Circe, a Theseus on his journey to Crete, an Oedipus still searching for his destiny (J.Fowles, 'The Magus', P.157).

In the end I stared out to sea, a little on the same principle as Ulysses when he tied himself to the mast (J.Fowles, 'The Magus', P.194).

I was like one of Ulysses’ sailors – turned into a swine, and able now only to be my new self (J.Fowles, 'The Magus', P.279).

Разная детализация контекстных окружений, содержащих семантическую редупликацию одного и того же АИС, свидетельствует о том, что во всех трех примерах АИС "Ulysses" играет роль имени-знака. Употребление прецедентного имени в нетипичном контексте дает имени новую жизнь, повышает его смысловую нагрузку, но вместе с тем ломает его статус символа с неизменным, устойчивым импликационалом. АИС "Ulysses", заимствованное из "Одиссеи" Гомера, становится точкой пересечения следующих ассоциативных линий: 1) встреча с колдуньей, путь к серьезному испытанию; 2) человек, всматривающийся в морскую даль; 3) человек, потерявший свое достоинство.

Множественность смыслов и объемность коннотаций, свернутых в структуре одного АИС, определяют его емкость, а низкочастотность АИС акцентирует на них внимание реципиента, выделяя наиболее существенные ориентиры в тематической сетке текста (термин И.В.Арнольд).

Кроме участия в ключевых словах текста-реципиента АИС-символы проявляют тенденцию к образованию фразеозначения в составе устойчивых фразеологических единств (далее ФЕ). Проведя анализ ФЕ, зарегистрированных в "Англо-русском фразеологическом словаре" А.В.Кунина, основанных на использовании ИС, мы можем сделать следующее заключение. Во-первых, нами выявлена ограниченная производность ИС в сфере фразеологизмов (за исключением высоко социализированных имен). Выявленная особенность является закономерностью функционирования низкочастотной лексики (о низкочастотной лексике подробнее см. дис. канд. филол. наук В.М.Мошковича). Во-вторых, обращает на себя внимание использование наиболее частотных АИС, обладающих ярко выраженной национальной окраской, в составе выражений с пометой "сленг" или отрицательные коннотации большинства ФЕ, построенных на основе таких ИС (напр., do an Adam and Eve (v) sl - ходить обнаженными ('ABC of Dirty English', P.71]). В-третьих, очевидна эвфемистическая функция прецедентных имен-участников ФЕ, которая объясняется снятием резко отрицательных эмоций,

Похожие рефераты: