Xreferat.com » Рефераты по истории » К переосмыслению монгольской эпохи в истории Казахстана (теоретико-методологический аспект)

К переосмыслению монгольской эпохи в истории Казахстана (теоретико-методологический аспект)

Кинаят Зардыхан

Выдающийся русский философ истории Н. Бердяев писал о том, что история как величайшая духовная реальность, не есть данная нам эмпирия, большой фактический материал. В таком виде, отмечал он, истории не существует и ее опознать нельзя. Историю можно опознать через историческую память, имеющую свои акты от первого до последнего, имеющую свое начало, свое внутреннее развитие, свой конец, свой катарсис, свое свершение.

В настоящее время мы переживаем бурную, подвижную реальность истории. Нет советской империи, нет коммунистической идеологии. Все это вызвало процесс концептуальных перемен духовной жизни общества. Проявляется новая историческая действительность, все более отходящая от коммунистического прошлого и замкнутая в мгновении настоящего. Через память мы восстанавливаем отошедшее от нас антологическое начало, создавшего основу исконно исторического понимания прошлого.

В связи с этим ощущаются определенные противоречия между духовными потребностями общества в понимании исторических процессов и мерой их реализации. Обозначенное усугубляет задачи научно-исторического исследования.

Да, в исторической науке нет установленных рецептов и готовых формул. Но это не значит, что история является базарной ареной борьбы без правил, участие, в которой может принять любой дилетант. История – наука категориальная, имеющая свою четкую и давно выработанную научную методологию, являющуюся условием и критерием отличия научного знания и познания от обыденно-житейского, отображающего мир поверхностно, фрагментарно, как стихийность и хаос абсолютных противоречий и цепь случайных событий, для которых нет единых оснований. Невозможно установить единый порядок преобразований. Именно отсюда проистекают грани науки и не науки, истории и антиистории. Это в свою очередь привело всю гуманитарную науку и историческую особенно к доминированию эмпирической описательности, фактографичности, к сползанию науки на уровень обыденного сознания.

На мой взгляд, первой жертвой стагнации своего категориального аппарата и во многих случаях превращения в догматические суммы верных и неверных постулатов стала историческая наука. Люди приходят на поприще исторической науки без глубоких историко-методологических и теоретико-концептуальных знаний, методики и методологии, без уважительного и объективного отношения к историческим фактам и сообщаемым о них источникам. При этом, не соблюдая элементарной научной этики.

Многие книги, статьи издаются без серьезного научного рецензирования. Лишь в последствии приходится «рецензировать», во многих случаях по поручению «сверху» и лишь положительно. Это происходит в тех случаях, когда подобные работы представляются на соискание различных премий, рекомендуются в качестве учебников или учебных пособий. Авторитаризм, протекционизм не приемлем в науке, как и в любой другой области человеческой деятельности. Боязливое отношение к научной критике не допустимо. Каждый исследователь должен определить свое отношение к науке, и оно должно быть в рамках научной этики и совести человека. В любом случае история воздаст каждому по заслугам.

Пока еще у нас методы исторической критики не совершенны и наивны. Зачастую грубые и эмоциональные, во многих случаях не привносящие в наше знание ничего нового, они быстро становятся предметом общественного резонанса. Одной из претенциозных тем в последнее время в Казахстане стала: «Роль монгольской эпохи в истории Казахстана». Обсуждение ее непременно влечет за собой и оценку исторической роли объединителя монгольского народа и создателя первого монгольского государства – Чингиз-хана. В казахстанской историографии не сложилась собственная и самостоятельная традиция монголистики и чингизоведения, их зачатки далеки от уровня подлинного историзма, не сформулированы теоретико-методологические подходы в изучении этого периода, нет ни одного монографического исследования. Отдельные имеющиеся работы наших современников, затрагивающие данную проблематику фиксируют наличие различных, порой диаметрально-противоположных точек зрения. Главным образом это касается оценки роли Чингиз-хана в мировой истории вообще, и казахстанской в частности. Одни высказывают мнения о том, что Чингиз-хан является неким «кровным казахом», другие, еще под влиянием советской историографии, пытаются обозначить некий «образ врага». Для кого сие мудрствование пишется не известно. Несмотря на особые взгляды по этой проблеме В.В. Бартольда, Г.Е. Грумм-Гржимайло, Л.Н. Гумилева, частично Б.Я. Владимирцова, общая оценка исторического значения монгольской эпохи в советской историографии осталась отрицательной. До настоящего времени в казахстанской исторической литературе (кроме работ отдельных авторов крайне тенденциозного характера) оценка советских времен не претерпела особых изменений.

История Монгольской империи является целой эпохой всемирной истории, а ее основатель Чингиз-хаган – экстраординарной личностью, покорившей половину мира, превратившей всю евразийскую степную систему в цельный политический организм, с прочной общественно-политической системой, мощной военной организацией и уртонно-коммуникационной системой. Империя Чингиз-хана была явлением поистине мирового значения и, поэтому требует к себе масштабного подхода.

Не менее четырех десятков наберется различных исследований, посвященных Чингиз-хану, во всем мире и это только самые известные, причем объем каждого из них от одного до шести томов. Среди них Цю-Чи-джи (Чань Чунь), Ата-Малик Джувейни, Рашид ад-Дин, Абулгази, Кадыргали Джалаири, Джан Джэн Фэй, То Джи, Лубсан Данзан, Саган Сэцэн, Марко Поло, П. Пельо, Ц. Дамдинсурэн, П. Рачневский, К. Ширатори, М. Мураяма, Дж. Неру, В.В. Бартольд, С. Козин, В. Владимирцов, Паллади Кафаров, К. Д’Оссон, Э. Хэниш, Б. Сайшаал, Иринжин, Каной Ясудзо, Ш. Нацагдорж и многие многие другие. 86 тетрадей «Юань Ши» из 210, посвященных монгольскому периоду, освещают биографию Чингиз-хана и его потомков. Историография, посвященная биографии Чингиз-хана превышает 800 наименований. Один лишь китайский терминологический справочник, посвященный «Тайной истории» состоит из шести томов. «Тайная история» переведена на десятки (исследователи называют цифру более 40) языков мира, в том числе ее художественно-литературный перевод без научных и терминологических комментариев уже дважды выходил на казахском языке.

Вместе с тем, многочисленные источниковые материалы по истории Монгольской империи и биографии ее основателя – Чингиз-хана, созданные на монгольском и китайском языках, хранят в себе много тайн, недоступных отечественному исследователю. И до тех пор, пока мы не осмыслим весь этот пласт материала, будет очень сложно делать какие-либо заключения по поводу роли монгольской империи в средневековой истории Казахстана.

В исторической науке не стоял и не стоит вопрос: «Чингиз-хан монгол или нет?» Он был рожден монголом, посвятил полностью всю свою жизнь делу монгольской государственности. В своем завещании перед смертью он (Чингиз-хан) говорил «Кажется, настал день моей смерти. Я своих монголов объединил в одно государство. Создал империю, протяженность которого составляет год пути. Когда умру, похороните на моей родной земле – Их Отоге, не отрывайте меня от моего народа». Да, ходят множество слухов вокруг личности этого знаменитого человека, но он от рождения до конца остался монголом. Пересмотреть крепко устоявшуюся в науке его биографию уже невозможно.

В связи с этим задается вопрос: Почему нам казахам, имеющим свои собственные глубокие корни, понадобился сегодня имидж личности Чингиз-хана? Если при этом раскрывается роль Чингиз-хана во всемирно-историческом процессе, последствия завоеваний монголов, или роли и наследия последующих династий Чингиз-хана для образования государственности народов и т.д., то такой шаг можно только приветствовать.

Возведение родословной «кият-борджигинов», из которых происходил Чингиз-хан, к Огуз-хану имеет давнюю традицию. Об этом достаточно подробно писали Рашид ад-Дин, Абулгази, Кадыргали Джалаири. Нельзя забывать, что кият-борджигины не есть все монголы (Хамаг Монгол), также как казахи не есть весь тюркский мир. По «Истории Золотого рода Чингиз хагана» («Чингиз хааны Алтан ургийн туух») и других источников ХХІІІ предок Чингиз хана, знаменитый Борте-Чино, реальная историческая личность, который родился в 758 г. был современником тюргешских хаганов Кутлуг Билге, Ата Бойла и других, но он (Борте Чино) не был ханом. А родоначальник Борджигитов - Бутанцар (Бодоночар) (ХІІ предок Чингисхана) родился в 970 г., жил при протоказахском государственном объединении кимаков.

Но, к сожалению, стихийный историзм отдельных наших авторов особо не касается вышесказанных направлений. Не думая о пользе и последствиях в своих действиях они пытаются создать из личности Чингиз-хана «искусного домашнего героя» для истории Казахстана. Например, некий К. Данияров в своей последней книге «История Чингисхана» прямо заявляет, что «Чингис хан происходил из подрода тобыкты» . Откуда у него подобное откровение, неизвестно. Поскольку по всем родословным схемам казахов тобыкты является подродом аргынов и известны в истории с начала ХVІІ в., так что от киятов до тобыкты лежат целых десять веков.

Часть известного монгольского рода кият-борджигинов во время западных походов Чингиз-хана осталась в степях Центральной Азии.

С тех пор кияты присутствуют в родовых списках и казахов, и киргизов, и узбеков, и ногайцев, и даже у крымских татар. Ни один из этих народов не вправе присваивать только себе то, что было когда-то общим. И никто из них этого не делает. Если конечно не учитывать «ложку данияровского и иже с ним, дегтя в бочке меда истории тюркских народов».

Если Данияров взялся донести до нас историю и культуру тюркских племен Монголии, то уж надо бы поинтересоваться у специалистов, с чего начать их изучение. Уж не с написания монографии - это точно. А раз автор всего этого не ведает, то и вышло у него, что тюркоязычные племена Монголии ХІІ-ХІІІ веков, а именно кереиты, найманы, меркиты и татары, и есть не что иное как казахи. Несомненно то, что части этих родов вошли в состав казахского народа и сыграли важную роль в завершении его формирования.

Остановимся на следующем утверждении того же К.Даниярова: «Чингисхан, в то время еще Темирши, стал государем довольно значительного государства из трех казахских родов: кият, меркит, кереит». Во-первых, не ясно о каком периоде идет речь, так как Чингиз-хан дважды провозглашался ханом. Если это 1189 г. – то в провозглашении его ханом участвовали только четырнадцать представителей исключительно монголов-нирунов. Если речь идет о 1206 г. то здесь участвуют представители 31 племени, 23 из них монголы: нируны, дарликины и 8 тюркской ветви. Монголы: кият-борджигин, тэнинут, салжиут, сулдэс, чонос, олхунуд, урут, нутакин, манкут, баарин, дурбэн, хоит, барлас, будат, урианхат, идэркин, эсут, сукэн, баяут, горлас, ойрат, торгут, тумэт. А из ветви тюрков принимали участие: жалайры, найманы, керейты, конгираты, онгуты (уваки), меркиты, усуны и доглаты.

Роль участия каждого отражается в именах 88 заслуженных людей, непосредственно принимавших участие в создании монгольского государства. Среди них мы видим 18 представителей тюрков, 8 - жалаиров, 3 - конратов, по 2 - от кереитов, меркитов и татар, 1 – от онгутов (уваков), все остальные (всего их 70) – представители собственно монгольских родов. А государство так называемое «Киятское ханство» нигде не существовало. Если речь идет об образовании собственно Монгольского государственного объединения (Хамаг Монгол улус), то оно относится к началу ХІ века. Его первым ханом был прадед Чингиз-хана – Хабул хан. А по мнению нашего автора как таковое «Монгольское государство на свете не существовало». Все что мы ранее считали историей Монгольского государства, на самом деле является историей Казахского государства. Следовательно, основатель данного государства Чингиз-хан должен быть с самого своего рождения казахом. Интересно на чем основана подобная «новизна в истории?», есть ли у авторов подобного направления веские аргументы и научные обоснования для столь ответственных утверждений? По наивному гражданскому эмпиризму их, например, у них два. Во-первых, они руководствуются огузским генеалогическим мифом о тюрко-огузском происхождении Чингиз-хана.

И, во-вторых, авторы прибегают к механической этимологизации и изменению в нужном для себя направлении известных слов из древнетюркского и монголо-тунгуского языков. О «дикой этимологии», применяемой этими авторами, речь ниже, здесь же остановимся на несовершенстве генеалогических источников с методологической точки зрения.

В отечественной литературе со ссылкой на сведения, сообщаемые Рашид ад-Дином и Абулгази, давно известна генеалогическая легенда происхождения монголов (точнее Чингиз-хана) мифического первопредка Огуз-хана. В этой легенде нашли свое отражение заключительный этап истории огузских кимеков-киянов долины реки Аргун на восточных склонах великого Хингана и собственно ранняя история династии киян (кият). К последней принадлежал и сам Чингиз-хан. Китайские и монгольские исторические источники фиксируют десятки других версий этой генеалогии.

Где же проходит грань между стадиальностью исторического процесса и конвергентностью? На этот вопрос до настоящего времени однозначного ответа нет. Поскольку шежире, прославляющие первопредка правящей династии в основном носят эпическо-идеологический характер. Например, возьмем «Огуз-наме». В нем имя героя Огуза всегда носит смысл первичности. Достаточно вспомнить, что Огузу, по этому источнику, высшими силами было предначертано стать первым правителем, которому суждено создать единый тюркский мир. Таким же образом мы видим, когда в «Тайной истории монголов», провозглашается идея об едином монгольском мире. И если в «Огуз-наме», возведением генеалогического древа Чингиз-хана к самому Огузу, обозначили тюркские корни основателя империи, то, возникшая новая монгольская идеология, нашедшая свое отражение в «Тайной истории монголов», посредством древних тюркских племен, населявших монгольское плато, начала утверждение реальной родословной своего правителя, объявив его монголом. На наш взгляд культивирование мифической генеалогии превопредка господствующей династии ущербно во многих отношениях. Во-первых, она создает вечный образ господствующей династии. Во-вторых, предлагаемая генеалогия правящего рода в большинстве своем не имеет отношения ко всему народу и его предшествовавшей истории, который насильно был включен в новую этнополитическую систему. Конечно же, нельзя отрицать источниковедческую ценность генеалогических источников, в какой то мере содержащих в себе начальные этапы истории того или иного народа. Несомненно, они имеют историографическую и фольклорную ценность, они уникальны, но служить фундаментальным научным ориентиром в историко-этнологическом исследовании они не могут. Поскольку всякие мифы и легенды это первичная форма познания своего места в окружающей действительности, они не могут служить конечными инстанциями истины.

«Дикая этимология» остается самым излюбленным и вместе с тем самым слабым местом в историописании наших современников. Достаточно найти два-три слова или наименования, схожих с современным казахским языком и этого достаточно, чтобы сделать на основании этого далеко идущие выводы. А между тем для подобных заключений необходима широкая лингвистическая подготовка, знание соответствующих языков, их диалектов, письма, плюс ко всему необходимо знание самой исторической обстановки, а это значит владение источниками. Для многих авторов, любящих писать на исторические темы, становится модным с помощью простого созвучия слов переводить любые тексты на родной язык, тем самым, считая, что он сделал открытие.

Остановимся на одном подобном переводе, сделанным К.Данияровым из «Тайной истории», более конкретно:

В параграфе 96 «Тайной истории» говорится: Qara bulugan dagu-in garin Qantutgajy oksu!

Перевод К. Даниярова на казахский язык: «?ара болудан та?алау г?рі, Ка? жы?са? ?лысты жинап ?ан т?гуге ??сайды»4.

Настоящий перевод следующий: «?ара б?л?ын ішігі?ні? ?арымтасына ?а?ты?ыс?ан ж?рты?ды ??растырып берейін»

Для большей убедительности приведем еще один пример. В параграфе 103 «Тайной истории»: Solongo mety sonsohy Sorgog Huagciny Sonor-un Hucy Uen mety ozeky Unency Huagciny Uzsenu acy ber.

В вольном переводе Даниярова: Сондай болуын Сонен сен талда ?немі болуын Жеке талда Б?гін б?лай болуын, Бірнеше м?рте .

Предложим настоящий перевод: К?ншілік жерден еститін ?а?ылез Хуагчинны? Са???ла?ты?ыны? ар?асында Алыстан к?ргіш Адал Хуагчинны? К?ргендігіні? ар?асында.

Предлагая свой бессмысленный перевод, К.Данияров к тому же критикует перевод признанного специалиста С. Козина. Эти два перевода, образно выражаясь, различаются как земля и небо. К. Данияров слишком далеко отошел не только от монгольской лингвистики, но и от настоящей истории монголов, народа, который издревле имел «свои истории… свои летописи» (Рашид ад-Дин, Нэйж Тойн, Саган Сэцэн, Доржи

Похожие рефераты: