Xreferat.com » Рефераты по москвоведению » Москва в 1917 году глазами участника событий

А сколько
стоит написать твою работу?

цену

Вместе с оценкой стоимости вы получите бесплатно
БОНУС: спец доступ к платной базе работ!

и получить бонус

Спасибо, вам отправлено письмо. Проверьте почту.

Если в течение 5 минут не придет письмо, возможно, допущена ошибка в адресе.

В таком случае, пожалуйста, повторите заявку.

Москва в 1917 году глазами участника событий

Дина Аманжолова

В ХХ веке Россия пережила четыре революции, две из которых, сконцентрировавшиеся в 1917 году, привели к грандиозным переменам в нашей стране и во всем мире. Собственно, и последнюю российскую революцию— конца ушедшего столетия — в России можно рассматривать как отдаленное следствие событий 85-летней давности.

Ушли в прошлое официальные помпезные чествования, стали менее острыми дискуссии ученых и публицистов о сути и значении революционных потрясений 1917-го. Однако это отнюдь не умаляет значимости тогдашних событий для нашей истории.

В этом очерке события 1917г. в Москве рассматриваются в контексте деятельности одного из самых активных московских революционеров — Петра Гермогеновича Смидовича (1874—1935), представителя умеренного крыла в большевизме.

Февральская революция 1917г., разразившаяся вследствие серьезного кризиса в стране, была почти бескровной и действительно общенародной. Не нашлось ни одной сколько-нибудь серьезной силы, которая встала бы на защиту изжившего себя режима. При этом ни одна партия в России не обеспечила революцию материально и технически, хотя идейно-политически готовились перемены долго.

Российские марксисты к 1917г. накопили большой опыт нелегальной и легальной работы в массах и могли рассчитывать на активную поддержку значительной части пролетариата, радикальной части интеллигенции, многих крестьян и солдат. Они смогли превратиться в серьезную политическую силу, в конечном счете взять власть и в условиях жесткой диктатуры от имени «пролетариата» осуществить «социалистическую» модернизацию страны.

Фигура П.Г.Смидовича, непоколебимо убежденного в исторической правоте курса на переустройство общества на началах социальной справедливости, пожалуй, ярче многих других олицетворяла присутствовавшее даже в предельно радикализированной партии большевиков стремление действовать с опорой на консенсус революционно-демократических сил.

Именно в Москве в 1917-м это стремление удалось частично реализовать. Политические баталии в Московском совете, а также споры этого социалистического органа вполне реальной, хотя и незаконной власти с демократическими муниципальными институциями указывали один из путей разрешения конфликтов.

Однако безоглядная уверенность в непогрешимости избранной стратегии и тактики, культивировавшаяся Лениным в партии большевиков и подкрепленная особенностями массовой культуры, традициями и ментальностью общества, многое определила в судьбе страны.

Перипетии борьбы за власть в Москве в 1917г. многократно описаны. Наша задача состоит в том, чтобы показать, как в них участвовал П.Г.Смидович. Это позволяют сделать сохранившиеся тексты его многочисленных выступлений и докладов — в роли заместителя председателя Моссовета, члена парторганизации большевиков города, а также другие документальные материалы, воспоминания и т.д.

Революционные события в Питере «всех перетряхнули», — вспоминал Петр Гермогенович. Уже вечером 27 февраля московские большевики на квартире В.А.Обуха (у Смидовичей решили не собираться из-за усиленного надзора) составили и отпечатали воззвание с призывом к выборам в Московский совет рабочих депутатов, расклеив его ночью в рабочих кварталах.

Утром 28 февраля Смидович направился на работу.

«На балконе здания Думы висел красный флаг, с балкона кто-то говорил, стояла небольшая толпа. На Красной площади, за Иверской топтался на конях жандармский дивизион, видимо, не зная, что именно предпринять».

Первое публичное выступление Смидовича состоялось на электростанции: он «взобрался на стол и открыто говорил». Участники митинга делегировали его в Моссовет.

Вагоновожатый Уваровского трамвайного парка Я.И.Лебедев был избран от Хамовнического района в Думу. Он участвовал в создании Моссовета и рассказал рабочим трамвайного парка о событиях в думе 28 февраля. «Большое впечатление произвело сообщение о том, что инженер Смидович — большевик и один из руководителей движения, — вспоминал он. — Его знали многие у нас в депо» (Москва в трех революциях. М., 1959. С. 177).

Оформление новых органов власти в Москве отразило противоречивый характер общественных перемен. Волна революционного подъема, всеобщего возбуждения и эйфории смешала на некоторое время разнородные политические устремления и течения. Это отчетливо проявилось в ситуации так называемого двоевластия, а вернее, многовластия в стране. В Москве действовали и комиссар Временного правительства (с1по 6марта бывший городской голова, кадет М.В.Челноков, с 6 марта — кадет Н.М.Кишкин), и Комитет общественных организаций (КОО), и советы рабочих и солдатских депутатов (СРД и ССД).

Еще до их создания по инициативе рабочей группы Военно-промышленного комитета был образован Временный революционный комитет (председатель — меньшевик А.М.Никитин). В него вошли представители самых разных общественных, политических, самоуправленческих организаций, избранные в Городскую думу. Поскольку в первые дни революции ВРК виделся как объединяющий центр, в нем оказались те, кто олицетворял противоположные взгляды на будущее страны. Размежевание было неизбежно.

Вышедший из подполья МК РСДРП(б) расширил свой состав — в него были введены П.Г. и С.Н. Смидовичи, В.А.Обух, Ф.Э.Дзержинский, Г.К.Голенко. Секретарем была избрана Р.С.Землячка. МК разместился в помещении Союза городов, затем перешел в здание училища в Леонтьевском переулке. Там же находились областная и военная организации большевиков.

П.Г.Смидович участвовал в решающих событиях борьбы за власть в Москве, во многом влиял на ее развитие и итоги. Уже через час после митинга на МГЭС Петр Гермогенович был в здании Думы. «Там что-то делал и организовывал самолично возникший Революционный комитет с меньшевиком Алексеем Никитиным и Гальпериным во главе».

На первом организационном заседании Московского совета рабочих депутатов 1 марта 1917г. присутствовало «сотни три депутатов» от 52 предприятий. Председателем был избран А.М.Никитин, тут же прошли выборы исполкома и его главы — Смидовича; организовались комиссии.

Большевики попытались тогда провести в председатели Моссовета Смидовича, но имевшие перевес голосов меньшевики решили вопрос в свою пользу. Вскоре Никитин вошел в состав Временного правительства, и его сменил меньшевик Л.М.Хинчук. Смидович же на протяжении всего 1917 года занимал ведущее место в большевистском руководстве Моссовета.

К Моссовету потянулись солдаты, примерно 200 человек привел из военно-автомобильных мастерских Н.И.Муралов.

«Толпа запрудила площадь перед Думою и забила всё здание. Бесконечная вереница делегаций от рабочих, студентов и т.д., с предложением своих услуг. Незнакомым людям тут же давались поручения», — вспоминал первые дни революции Петр Гермогенович.

Он был единственным большевиком в первом составе Исполнительной комиссии, избранной 9 марта из членов исполкома Совета (в нем из 44 мест большевики имели 16). Приходилось заниматься одновременно разными вопросами: распускали полицию и «громили охранку», освобождали политзаключенных, занимались питанием скопившихся у Думы людей, конфискуя всё необходимое.

«День и ночь без перерыва приходили люди, подписывались бумажки. Время перепуталось, голова вдруг погружалась в небытие, чтобы опять вернуться к сознанию под толчками кого-либо “по особо важному” делу... Всё в городе происходило само собой, — сопротивления, отпора не было. Власти попрятались, притаились» (Московские большевики в огне революционных боев. М., 1976. С. 74).

Попасть домой Смидовичу удалось лишь дней через десять с начала восстания.

В Исполком КОО, претендовавшего на полновластие в Москве, в частности, был избран В.П.Ногин, в комитет входили П.Г.Смидович, И.Г.Батышев, С.С.Белоруссов, М.И.Гаротин и другие большевики. КОО в течение марта занял ключевые позиции в управлении городом: финансы, милиция, продовольствие, городское самоуправление, гарнизон. Вопрос о взаимодействии с ним возник уже на первом заседании Совета рабочих депутатов 1 марта 1917г.

Считая задачей текущего момента «захват народом власти в Москве», совет в то же время признал КОО полноправным органом власти. Социал-демократическая часть Совета признала необходимость временной объединенной работы делегатов РСДРП с КОО.

Показательно, что сами социал-демократы Москвы при этом рассматривали себя как нечто целое. Пожалуй, именно в Москве наиболее отчетливо в течение всего 1917г. проявлялась тенденция к сохранению единства большевиков и меньшевиков, олицетворявшая несостоявшийся в конечном счете компромисс.

Об этом свидетельствовали и сами участники событий. Большевик Е.Игнатов отмечал, что в Москве не было резкого противостояния двух фракций РСДРП, характерного для столицы.

В Моссовете удавалось не переходить за рамки товарищеских отношений. Бывший председатель Моссовета Хинчук, до конца 1919г. меньшевик, также писал в автобиографии, что межпартийные отношения в Москве были лучше, чем в Питере. Москвичи были против участия социалистов в коалиционном правительстве и стояли за организацию власти из социалистов по формуле: «от энесов до большевиков включительно» (Игнатов Е. Московский Совет рабочих депутатов в 1917г. М., 1925. С. 247).

После Февраля Моссовет заседал в здании Городской думы. 2 марта 1917г. он обсудил вопросы о тактике по отношению к Общественному комитету (КОО), о забастовке, доклады с мест, об организации районов и др. Смидович сделал доклад от Исполкома. Первые дни революции показали, считал оратор, что новая власть не связана и, очевидно, не стремится быть связанной с народной массой. Революцию нельзя считать оконченной, пока не удовлетворены требования пролетариата: ведь ни слова не сказано о новом порядке, об Учредительном собрании, об амнистии и других животрепещущих проблемах.

От имени большевиков Смидович призвал рабочих теснее сплотиться и стойко и твердо добиваться выполнения программы преобразований. Это касалось реализации гражданских прав и свобод, организации демократических выборов Учредительного собрания, всеобщей амнистии, свободы стачек, собраний и прочего.

«Нам предстоит огромная работа, она требует бодрости и уверенности в счастливом будущем российского пролетариата», — отметил он и предупредил, что не следует ждать сочувствия КОО и командующего Московским гарнизоном А.Е.Грузинова к выступлениям сторонников развития революции.

По настоянию Моссовета были освобождены политзаключенные, начался слом старых органов власти. Смидович поддержал идею широкой коалиции сил революционной демократии, предложив пополнить состав Исполкома представителями социалистических партий. Большинство выступавших говорили в этом же духе, требуя проведения в жизнь выдвинутых революцией задач.

Были приняты постановления о приветствии Петросовету, о направлении телеграммы, об организации снабжения и продовольствия, а также о сотрудничестве с железнодорожниками через СРД.

Одновременно МСРД инициировал создание Совета солдатских депутатов — чтобы обеспечить поддержку армии.

Смидович в 1923г. опроверг утверждение Хинчука, содержавшееся в его воспоминаниях, что воинские части сразу в полном составе пришли в распоряжение СРД. «Ничего подобного не было. Еще около недели “в нашем распоряжении” было только тысячи полторы сброда (большинство без винтовок) да пара пушек без снарядов и, кажется, без замков. Одной атаки какой-либо небольшой организованной воинской части было бы достаточно, чтобы разогнать всю мятущуюся массу почти безоружных людей, собиравшихся вокруг Совета», — писал он.

Но все попытки проникнуть в охраняемые офицерскими караулами казармы проваливались, хотя солдатские депутации требовали решения о выборах советов в частях.

Именно Смидовичу вместе с В.А.Обухом пришлось 3 марта вести переговоры с А.Е.Грузиновым по этому поводу. Вообще, П.Г.Смидович в течение всего 1917г. оставался единственным постоянным участником всех переговоров МСРД, а затем ВРК с их оппонентами и противниками. Это свидетельствовало и о доверии к этому большевику с обеих сторон, и о стремлении к компромиссу.

Переговоры Моссовета с командованием состоялись в здании кинотеатра «Художественный» на Арбатской площади. Там находился штаб. «Вся Воздвиженка была установлена шпалерами вооруженных солдат в боевой форме, вытянувшихся в струнку, как на параде, с офицерами во главе и с красными флажками на штыках. Мы ехали тихо среди полного молчания и вглядывались в устремленные на нас глаза солдат, — вспоминал Смидович. — Грузинов развернул перед нами свою силу. Но было совсем не страшно» (Смидович П.Г. Выход из подполья в Москве / Пролетарская революция. 1923. №1. С.173—174).

Смидовичу пришлось выступать «перед глубоко и напряженно враждебной аудиторией» высшего московского офицерства, не желавшего допускать создание солдатских советов. В 1922г. Петр Гермогенович считал, что это было самое большое напряжение в его жизни.

Он говорил о царском режиме и освобожденном теперь для новой жизни народе и т.д., «голос звенел, но лица оставались чужими» — противников объединяло «чувство злобного протеста» против известного приказа №1 Петросовета об армии. Офицеры говорили об опасности падения военной дисциплины, угрозе анархии и гибели страны. Новая речь Смидовича была неожиданно подкреплена приходом вооруженных солдат, окруживших партер с офицерами. Все встали. Смидович прервал выступление. Грузинов, истошным голосом отдав команду, выпроводил солдат и заставил арестовать часть из них. Казалось, соглашение срывается.

Перелом произошел после того, как приехавший из столицы офицер рассказал о расправах солдат над командирами и призвал к сдержанности и разумной тактике во избежание кровопролития.

«Лед был сломан, — вспоминал Петр Гермогенович. — Я получил победу, возможность которой раньше не чувствовал» (там же. С.175). Теперь борьба шла по поводу каждого параграфа и слова проекта приказа. Командование выступало против предоставления солдатам права решать политические вопросы.

Смидович между тем был уверен, что после выборов советов солдаты сами определят свою позицию и уже само создание революционных органов обеспечит организованное влияние на армию.

«Совершенно обессиленный», поздно ночью склонный к компромиссам большевик приехал в Исполком с докладом. Но когда во время его отчета из штаба привезли пакет с текстом соглашения, оказалось, что он изменен в самых важных пунктах. Солдаты, в частности, не могли выбирать общегородской Совет. Смидович огласил текст и объяснил смысл подлога, но тут же получил незаслуженное обвинение М.М.Костеловской в предательстве. Ногин запротестовал.

Расхождения между левыми и «умеренными» в большевистском руководстве Москвы постоянно давали знать о себе.

«Дорогой товарищ Костеловская в своей великой преданности делу не раз способна была доходить до смешного», — с иронией писал Смидович о том, как она обвиняла его и Ногина в пособничестве соглашателям и пыталась публиковать в «Известиях Моссовета» не принятые большинством резолюции, а большевистские, которые не проходили при голосовании (там же. С. 175—176).

В конце концов получилось так, как предполагал Петр Гермогенович: избранные солдатами 4 (17) марта депутаты явились в Моссовет, и с 5 марта ССД заработал. В его Исполком вошли 3 большевика, приказ №1 был проведен в жизнь. 4 марта состоялся и парад войск округа на Красной площади. «Гражданину командующему» Грузинову с аэроплана был сброшен букет тюльпанов, состоялось торжественное богослужение. В похоронах погибших в дни революции трех солдат участвовали свыше 70 тысяч москвичей.

Еще 2 марта Грузинов призвал население города вернуться к работе, и 6-го властям удалось возобновить работу основных предприятий. Однако ощущение вседозволенности «праздника революции» прошло не сразу; скорее, наоборот, ее разрушительная составляющая постепенно набирала силу.

5 марта 1917г. СРД заслушал доклады исполнительной и военной комиссий. Хинчук призвал, несмотря на страшную усталость и напряжение сил (весь президиум Моссовета несколько дней работал практически без сна), решить самые важные вопросы.

На заседании выступал 21 человек — представители всех фракций. Смидович, в частности, видел своеобразие ситуации в потере управления, так как вместо старой власти новые исполнительные органы еще не созданы, а многие слои населения «не имеют своих правильно организованных ячеек».

Наибольшую организованность, по мнению большевика, проявил рабочий класс — не случайно СРД имеет часто решающее значение, его громадное влияние признают солдаты и офицеры. В эти переходные месяцы именно от Совета зависит, как будут проведены выборы в Учредительное собрание. Важно закрепить влияние в армии, опираясь на ее безусловное доверие, «сорганизовать эту силу в непосредственной связи с силой рабочего класса», не допускать противоречий в самом Совете по этому поводу.

Смидович стремился снизить опасность дезорганизации армии из-за обострения отношений солдат с офицерами. Он считал возможным привлечь к выборам органов власти офицеров, что предотвратило бы анархию.

Компромисс был достигнут: договорились обменяться делегатами и не издавать приказов по армии, затрагивающих непосредственно «военную жизнь», выразив в этом смысле доверие Грузинову. Солдаты объявлялись полноправными гражданами и могли участвовать во всей политической жизни. Совет получил возможность непосредственной работы в частях.

Предстоит, подчеркивал Смидович по итогам соглашения, провести громадную организационную работу, чтобы на деле реализовать лозунг солдатского знамени: «Народ и армия — сила несокрушимая» (ЦГАМО. Ф.66.