Xreferat.com » Рефераты по сексологии » Из истории Камасутры

А сколько
стоит написать твою работу?

цену

Вместе с оценкой стоимости вы получите бесплатно
БОНУС: спец доступ к платной базе работ!

и получить бонус

Спасибо, вам отправлено письмо. Проверьте почту.

Если в течение 5 минут не придет письмо, возможно, допущена ошибка в адресе.

В таком случае, пожалуйста, повторите заявку.

Из истории Камасутры

А. Я. Сыркин

Слово «Камасутра» пользуется во всем мире огромной популярностью.

Однако, мало кто знает, что в мире существует крайне мало настоящих переводов Камасутры.

Огромное количество подделок под Камасутру, вольных пересказов с фантазиями, рассчитанных на уличного читателя приблизило Камасутру к некому подобию дешевых порнографических романов, которые читают исключительно для возбуждения эротических фантазий.

На самом же деле Камасутра – серьезный большой труд, благодаря которому ученые могут изучать историю Древней Индии, обычаи и нравы ее народа, множество других интереснейших моментов из жизни людей того времени. Кроме того, Камасутра не утратила своего значения и по сей день. Через тысячи лет остаются все так же актуальными вопросы любви и ненависти, отношения между мужчиной и женщиной. Кажется, что тысяча лет промелькнула, как секунда, а люди по-прежнему не изменились. Они так же любят, так же занимаются любовью, так же ревнуют, так же целуются и мечтают о встрече, как и их далекие-далекие предки…

И, безусловно, Сексплорер не может обойти своим вниманием такой удивительный памятник человеческой любви.

Мы начинаем публиковать историю Камасутры, а также планируем разместить на страницах Сексплорера различные варианты переводов и толкований Камасутры.

«Когда прекраснобедрая, томимая любовью, сама пришла к мужчине, то он пойдет в ад, убитый ее вздохами, если не насладится ею…»

Это еще не самое интересное, что Вы узнаете из вступительной статьи к Камасутре, написанной А.Я. Сыркиным, уникальным специалистом, впервые сделавшим перевод на русский язык с санскрита древнеиндийского трактата об «искусстве любви».

В частности, Вы узнаете о великих и могущественных богах любви, о таинственном авторе Камасутры, и множество других, не менее интересных фактов из истории Камасутры, уходящей в далекое прошлое.

Вступительная статья к уникальному изданию Камасутры, сделанному в России профессионалами, а не переведенному с английского или немецкого языков, (как это обычно было раньше), рассказывает об истории этого знаменитого произведения, о ранее неизвестных или же известных крайне узкому кругу специалистов фактах и «моментах биографии» памятника индийской культуры, ставшего символом любви и секса.

Древнеиндийское наставление в любви

Мы представляем Вашему вниманию перевод «Камасутры» (Камасутра— буквально «Наставление в каме», т.е. в сфере чувственных желаний человека)— одного из известнейших памятников древнеиндийской дидактики, созданного около полутора тысяч лет назад.

Для человека иной культуры, с иной системой воззрений и строем чувств адекватное восприятие подобного произведения не просто; и здесь могут принести пользу некоторые предварительные замечания.

Следует подчеркнуть, что санскритское кама , подразумевая полное удовлетворение физических желаний, лишь частично совпадает по значению с русск. «любовь», что и вынуждает отказаться от подобного перевода.

Дидактическая установка произведения сама по себе еще не определяет характера текста;

(в частности, древнеиндийская традиция подчеркивала воспитательную функцию не только этико-философских или законодательных, но и вполне беллетристических произведений, например, сказок, рассматривая их как иллюстративный материал к тому или иному разделу знания), и применительно к «Камасутре» сразу же встает вопрос — научное ли это произведение или художественное?

Вопрос этот не праздный, ибо, не говоря уже о трудностях, связанных с подобным разграничением в некоторых литературах, от ответа на него во многом зависит надлежащая установка читателя.

Если обратиться к наиболее известному, пожалуй, европейским читателям античному аналогу «Камасутры» — поэме «Искусство любви» Овидия, то следует отметить, что по способу подачи материала она представляет собой скорее образец художественной дидактики, нежели научной. Существенно иной характер — и это с самого начала надо будет иметь в виду читателю — носит изложение «Камасутры». Как живо ни затрагивает нас это древнее наставление, автор его, Ватсьяяна, отнюдь не воспел, а преподал «науку страсти нежной».

«Камасутра» — прежде всего научно-дидактическое произведение — как по характеру содержания и по своим непосредственным установкам, так и по особенностям языка, отразившего существенные черты древнеиндийского научного описания.

Ранние образцы научно-дидактических текстов древней Индии возникали в значительной мере как вспомогательная литература (смрити — букв. «запоминаемое»), призванная объяснить канонические сборники гимнов («Ригведу» и др.); характерно понимание функции этих сборников, названных веди, т.е. «знание».

(Эти сборники вместе с примыкающими к ним мифологическими, ритуальными, этико-философскими поучениями (соотв. брахманы, араньяки, упанишады) составляли священный раздел литературы — шрути («услышанное», т.е. откровение, внушенное поэтам-мудрецам свыше).

Так, видимо, уже в первой половине I тысячелетия до н.э. обособился ряд научных дисциплин. Одни из них традиция обозначала как «вспомогательные знания» (упаведа) — например, медицина ((аюрведа); кстати, наставления в любви рассматривались иногда как часть этой науки), военное дело и т.д. Шесть других назывались «частью вед» (веданга): фонетика (сикса), просодия (чандас), грамматика (вьякарана), этимология (нирукта), астрономия (jyotisa), ритуал (kalpa).

Со временем специализация наук в древней Индии усиливается; свидетельства последних веков до н.э. и первых веков н.э. насчитывают уже десятки различных отраслей знания;  многим из них, как мы знаем, были посвящены специальные сочинения.

Соответствующие трактаты носили название сутра (сутра — букв. «нить», также — краткое афористическое правило, связанное с рядом таких же правил в рамках данного произведения —  ср. параграфы «Камасутры»).

Характеристика этого раздела индийской культуры выходит за рамки настоящего предисловия, и здесь в связи с дальнейшим изложением хотелось бы отметить лишь некоторые более общие особенности языка древнеиндийской науки. Язык этот, в частности, отличался тщательно разработанной, детальной терминологией; тенденцией к подробным перечислениям; чертами характерной системности в методах описания, кое в чем напоминающими принципы современного научного описания и уже поэтому заслуживающими пристального внимания. Хорошо известно тяготение древнеиндийских авторов к скрупулезным классификациям, проявляющееся буквально во всех отраслях знания, о чем бы ни шла речь — здесь классифицируются жесты и мелодии, ступени чередования звуков и периоды жизни, виды пьес и человеческие аффекты.

Подчас объекты подобного описания таковы, что соответствующая классификация невольно воспринимается нами как курьез (ряд примеров тому дает и «Камасутра»).

В таких случаях важно отвлечься от привычных оценок и ассоциаций и постараться воспринять эту черту (наряду с многими другими специфичными особенностями индийской жизни) в более широком контексте древнеиндийской культуры как необходимое ее звено. Подобный подход оправдан, в частности, и тем, что названная тенденция многообразно отражается не только в теоретических описаниях, но и в творческой практике древних индийцев — в их поэзии, музыке, скульптуре и т.д. Мы имеем здесь в виду достаточно устойчивую символику различных выразительных средств, строго соотносимых с определенными предметами, состояниями, свойствами, что приводило в искусстве и литературе к созданию своеобразных кодов (с помощью музыкальных звуков, жестов, красок и т.д.) — например, соотнесение тех или иных эмоций с временами года, часами суток, мелодиями.

Значительная часть памятников древнеиндийской дидактики предстает перед нами в обрамлении одной из таких классификаций — в соответствии с тремя видами или установками человеческой жизнедеятельности, которые предписывались высшим сословиям и, видимо, несколько позже были дополнены четвертым.

Это, во-первых, дхарма (дхарма, от дхар — «держать») — «установление», «закон», «нравственный долг» — совокупность общественных, семейных, религиозных обязанностей, определяющих должное поведение человека; во-вторых, артха — «суть», «польза», «выгода» — приобретение и надлежащее использование материальных ценностей, также наука государственного управления и шире — стратегия практического поведения в целом; в-третьих, кама — «любовь», сфера чувственной, эмоциональной жизни, возбуждение и удовлетворение чувств, преимущественно же — физическая любовь.

Присоединяемый к ним четвертый принцип: мокша — «освобождение», противопоставлен первым трем, означая отказ от активной жизнедеятельности и мирских привязанностей, достижение высшего состояния, святости. Эта классификация получает, по-видимому, достаточно широкое распространение уже в первых веках до н.э. и играет значительную роль в догматике индуизма, во многом определяя тематику и композицию ряда законодательных, этико-философских, художественных произведений.

Характерно в этом отношении уже возглашение, открывающее «Камасутру» (см. Камасутра 1.1). Система эта помогала многим поколениям индийцев осмысливать и упорядочивать собственную деятельность. При этом надо иметь в виду, что дхарма, артха и кама относились не только, а подчас и не столько к разным поступкам, сколько к разным точкам зрения на один и тот же поступок, т.е., условно говоря, представляли соответственно этическую, прагматическую и гедонистическую его оценки (в этой связи характерны рассуждения «Камасутры», гл. 58). Традиция предписывала гармонично сочетать эти принципы — так, чтобы ни один из них не вредил другому — и должным образом распределять их по стадиям жизни :

«В детстве — приобретение знаний и другие дела артхи. В молодости — кама. В старости — дхарма и мокша.»

Здесь напрашивается сопоставление четырех указанных принципов с другой изоморфной классификацией — четырьмя жизненными стадиями, ашрамами, предписывавшимися брахману: состояния ученика (брахмачарин), домохозяина (грихастха), лесного отшельника, заботящегося лишь о размышлении и должных обрядах (ванапрастха) и отрекшегося от мира нищенствующего странника (санньясин). Первые три ашрамы в той или иной степени связаны с исполнением первых трех принципов, четвертая — с четвертым принципом, выдвигавшимся как конечная цель человеческого существования7.

В триаде принципов, связанных с активной жизнедеятельностью, кама занимает весьма существенное место, тесно взаимодействуя с двумя другими. В частности, это в полной мере относится и к ее связи с дхармой* — здесь надо иметь в виду важную роль камы в системе воззрений индуизма.

«Желание», как изначально творящая сила, выступает уже в «Ригведе»;  ее персонификация — великий перворожденный бог Кама — неоднократно встречается в более поздних ведийских текстах.

Его призывают с целью добиться успеха в любви, восстановить утраченную силу и т.п. Кама определяется здесь как «саморожденный», вышедший из сердца верховного творца Брахмана, сын дхармы и супруг веры. Брачные отношения, как в плане космогонической и ритуальной символики, так и в конкретных рекомендациях, отразились в рассуждениях ранних упанишад.

Кама в эпосе и лирике

Еще значительнее роль Камы в эпосе и лирике.

К его образу неоднократно прибегают великие эпические поэмы — «Махабхарата» (где он, например, сравнивается с ненасытным пламенем, ср. VI. 31.11, а также XII. 167.33 и ел.; XIV. 13.12 и ел. и др.), «Рамаяна», пураны.

Его называют сыном богини счастья и красоты Лакшми, его супруга — Рати («любовная страсть»), его младший брат — Кродха («гнев» — ср. К 22.40 и ел.), его дочь — Тришна («жажда») и т.д.

Кама почитался также одним из вишведевов — божеств, которым поклонялись при жертвоприношениях душам предков и ежедневно подносили часть пищи.

Бога любви изображали юношей, восседающим на попугае (также — на колеснице). В руках у него лук из сахарного тростника с тетивой из пчел и пятью стрелами из цветов. На его знамени изображено фантастическое морское чудовище (макара), во чреве которого он, согласно преданию, жил некоторое время. Кама наделен множеством эпитетов: Манматха («смущающий душу»), Манасиджа («родившийся в душе»), Мадана («опьяняющий»), Шамантака («губитель покоя»), Шрингарайони («источник наслаждения») и т.д. Пренебрегать дарами Камы считалось нечестием, заслуживающим кары: герой «Махабхараты» Арджуна, отвергший любовь небесной девы Урваши, был наказан за это.

Древнеиндийская литература неоднократно возвращается к подобному мотиву: героя предупреждают, что он тяжко согрешит, если не ответит взаимностью влюбленной в него женщине. В популярном сборнике рассказов «Шу-касаптати» («Семьдесят рассказов попугая») сказано: «Когда прекраснобедрая, томимая любовью, сама пришла к мужчине, то он пойдет в ад, убитый ее вздохами, если не насладится ею» .

Культ эмоционального, любовного начала сыграл во многом определяющую роль в почитании бога Кришны как воплощения любви (мифы о Кришне и пастушках), в различных течениях бхакти, которые выдвигали любовную преданность, подчас откровенно чувственного характера, как путь к постижению божества. Первостепенное значение придавалось символике мужских и женских гениталий (соответственно: лингам — божественное творческое начало; йони — природная энергия, содействующая его проявлению) в почитании бога Шивы, в мифологии и обрядности отдельных сект и тантристских культах". Велика роль соответствующих символов и сюжетов в древнеиндийском изобразительном искусстве (храмовая скульптура Кхаджурахо, Конарака и др.), надо полагать, несущих важную функцию в системе индуизма12 и одновременно находящих себе параллели в «Кама-сутре» (см. далее, примеч. к 13.1).

Все эти факты, засвидетельствованные многочисленными литературными и иконографическими источниками и имеющие параллели в других культурах (как первобытных, так и достаточно развитых), показывают, сколь значительное место занимала кама в древней и средневековой культуре Индии, сколь тесно она была связана с идеями индуизма. Это позволяет лучше понять место науки о каме (камашастра) в ряду других древнеиндийских научных дисциплин, понять оправданностью закономерность многовековой традиции этой науки, на протяжении тысячелетий передававшейся индийцами из поколения в поколение.

В частности, заслуживает внимания толкование функции подобных сюжетов, как очищающей. Вместе с тем эти изображения связаны, возможно, не только (и даже не столько) с нормами, предусмотренными наставлениями в каме, сколько со специфической тантристской практикой.

Отдельные сведения о подобной традиции мы узнаем прежде всего из самой «Камасутры». Характерная легенда возводит науку камы к творцу мира Праджапати, преподавшему ее наряду с наставлениями в дхарме и артхе. Следующее мифическое звено — слуга Шивы Нандин, возвестивший эту науку «в тысячу частей» своему господину. Дальнейшие сведения носят уже более достоверный характер. Ауддалаки Шветакету сокращает наставление Нандина до пятисот частей, а затем Бабхравья Панчала — до ста пятидесяти. Семь разделов этого наставления (совпадающие с разделами Камасутры) были затем изложены соответственно Чараяной, Суварнанабхой, Гхотакамукхой, Гонардией, Гоникапутрой, Даттакой и Кучумарой. Ватсьяяна же, согласно его собственному свидетельству (1,19; ср. 64.56), для удобства пользования свел эти сочинения воедино, использовав также наставления Бабхравьи. Так или иначе, его труд, можно полагать, является ранним из дошедших до нас трактатов о каме. Не останавливаясь на всех, по-видимому, довольно многочисленных памятниках этого рода, значительная часть которых известна нам лишь по названию (таких названий насчитали в свое время около сотни), мы упомянем здесь отдельные более известные трактаты, созданные уже гораздо позже Камасутры.

По всей видимости, до XIII в. Коккокой была составлена «Ратирахасья» («Тайна любовной страсти»; иначе — «Кокашастра»). Здесь 10 частей, изложенных изысканными стихотворными размерами. Порядок изложения в целом соответствует Камасутре; при этом автор ссылается на Ватсьяяну и другие авторитеты.

Книга эта неоднократно комментировалась и поныне пользуется большой популярностью в Индии. Другой трактат — «Панчасаяка» («Пять стрел [бога любви]») Джьотиришвары.

Последний жил, по-видимому, не раньше XI и не позже XIII в. Его сочинение насчитывает около 600 строф и делится на пять книг. Видимо, еще позже, в XV в., была создана «Анангаранга» («Арена Ананги», т.е. бога любви) Кальянамаллы в 10 частях, 446 строфах. Небольшой трактат в 60 строфах — «Ратиманджари» («Цветочный куст любовной страсти») принадлежит Джаядеве (который вряд ли идентичен знаменитому творцу «Гитаговинды»). Можно назвать также «Рати-шастру» («Наука любовной страсти») Нагарджуны; «Шригаради-пику» («Светильник страсти») Харихары и др. Отдельные трактаты в рамках этой традиции создаются уже в новое время, в XVII—XVIII вв. и еще позже.

Произведения эти обычно охватывают тот же круг вопросов, что и Камасутра, несколько варьируя порядок изложения. По большей части они уступают ей в полноте сведений, хоть и в отдельных деталях содержат интересные дополнения к ней. Таковы, например, сведения «Ратирахасьи», «Панчасаяки», «Анангаранги» и других трактатов о четырех типах женщин, о соответствующем обращении с ними, о некоторых «тайных средствах» (ср. примеч. к 6.1).

Автор Камасутры. Вопрос о времени создания Камасутры

Об авторе Камасутры, Ватсьяяне Малланаге, нам известно очень