Xreferat.com » Рефераты по биографиям » Противление злу смехом. Н.Тэффи

Сколько стоит написать твою работу?

Работа уже оценивается. Ответ придет письмом на почту и смс на телефон.

?Для уточнения нюансов.
Мы не рассылаем рекламу и спам.
Нажимая на кнопку, вы даёте согласие на обработку персональных данных и соглашаетесь с политикой конфиденциальности

Спасибо, вам отправлено письмо. Проверьте почту .

Если в течение 5 минут не придет письмо, возможно, допущена ошибка в адресе.
В таком случае, пожалуйста, повторите заявку.

Спасибо, вам отправлено письмо. Проверьте почту .

Если в течение 5 минут не придет письмо, пожалуйста, повторите заявку.
Хотите промокод на скидку 15%?
Успешно!
Отправить на другой номер
?Сообщите промокод во время разговора с менеджером.
Промокод можно применить один раз при первом заказе.
Тип работы промокода - "дипломная работа".

Противление злу смехом. Н.Тэффи

невыносимого страдания. Высшей стадией самоотдачи и самоотречения является, по мысли писательницы, близость к центру, к Богу, который не может дать счастья, но может успокоить больную душу. Смерть — лучшее лекарство от той жизни, в которой бьются и изнемогают от отчаяния героини: «Бери меня в твою смерть — она лучше жизни» 108. Этот лейтмотив доминирует в последней книге Тэффи «Земная радуга» (Нью-Йорк, 1952). Она подвела итог всего творческого пути писательницы. В сборник включены и юмористические рассказы, и злые сатиры на бессмертную пошлость обывательского мирка, и лирико-философские новеллы, и автобиографические рассказы. В разделе «Типы прошлого» воскресает старая Россия с ее неумирающей тягой к правде и воле. Мастерски нарисованные образы «Спиридонов-поворотов», философствующих репетиторов, проказливых гимназистов и добрых ворчливых нянюшек свидетельствуют о безмерной любви Тэффи к родине. Если в дореволюционных рассказах она развенчивала сусальный образ нянюшки, которая представала далеко не доброй и даже не бескорыстной, то теперь она умиляется и любуется «типами прошлого». Книгу завершают сказки «Восток и Север» и лирические «Маленькие рассказы». Таким образом, в ней представлен весь широкий спектр таланта Тэффи. Поистине — земная радуга! В предисловии от издательства имени Чехова говорилось, что лирический герой Тэффи — русский человек, совершивший вместе с ней «незабываемый «исход» из России вскоре после октябрьской революции. И каждый из них — словом, взглядом, жестом — оставил свой след в творческой памяти писательницы. Каждый из них — живая, думающая, страдающая песчинка, вытряхнутая из огромной мозаики; имя ей — Россия» 109. С этим трудно не согласиться. Однако «Земная радуга» — это книга и о самой Тэффи, ее мечтах, горестях и радостях, о ее страданиях. В автобиографическом рассказе «И времени не стало» она описывает свой сон: бесконечная равнина, освещенная туманной луной, в мутной дали что-то поблескивает, слышится тяжелый конский топот. «Огромная белая костлявая кляча, гремя костяком, подвозит ко мне белый, сверкающий парчою гроб. Подвезла и остановилась... Ведь этот сон — это вся моя жизнь» 110.

Из ужаса жизни, по мнению Тэффи, ведут пять путей: религия, наука, искусство, любовь и смерть. Она разочаровалась в тех путях, по которым ходила большую часть жизни. В стихотворении «Мне сегодня как будто одиннадцать лет» Тэффи признавалась: «Я колечком одним обручилась любви, а другим — повенчалась со славою». Но колечки раскатились в разные стороны, когда разбился связывающий их стеклянный браслет, и перед лицом неизбежной смерти остался только один путь: религия. Тэффи верит в теорию «мировой души», общей для всего живого. «Возврат в единое» радует ее, лишая страха перед неизбежным. Комический ракурс видения мира заменяется трагическим мироощущением, в котором почти не остается места для смеха, а земное чувственное восприятие жизни — отвлеченно мистическим. Подчиняясь силе Великой Печали и вселенской Любви, Тэффи уходит мыслями в космос, откуда все земные беды кажутся незначительными. Таинственное и непостижимое реализуется в сквозных образах-символах (вечность, любовь, Печаль, бесконечность, Единое), а национальное самосознание славянина подсказывает ей образы снега, водного простора, огромной бесконечной равнины. Своеобразие творческой манеры Тэффи в том, что лирико-философские медитации и мистические символы всегда тесно связаны у нее с бытовыми деталями. Таковы белые остроносые валенки или описание домика охотника в рассказе «И времени не стало». Героиня этого рассказа, существуя в нереальном мире, все время помнит о реальности. Преодолевая наркоз во время операции, она пытается связать воедино прошлое, настоящее и будущее. Как в произведениях Ф.Сологуба, Смерть-избавительница кажется ей освобождением от тривиальности обыденной жизни. Так завершается эволюция творчества писательницы: от светлого беспечального юмора Антоши Чехонте и гоголевского «смеха сквозь слезы» она уходит к Достоевскому и Лескову, к Бунину и Шмелеву и вновь возвращается к Сологубу, который был ее первым наставником.

В последние годы жизни Тэффи жила на тихой улочке Парижа (рю Буассьер, 59), очень страдала от одиночества и болезней. Старшая дочь Валентина Владиславовна Грабовская, потерявшая во время войны мужа, работала в Лондоне, младшая, Елена Владиславовна, драматическая актриса, жила в Варшаве. Облик Тэффи последних лет запечатлен в воспоминаниях А. Седых «Н.А.Тэффи в письмах» 111. Все такая же остроумная, изящная, светская, она старалась изо всех сил сопротивляться болезням, изредка бывала на эмигрантских вечерах и вернисажах, поддерживала близкие отношения с И.Буниным, Б.Пантелеймоновым, Н.Евреиновым, ссорилась с Дон-Аминадо, принимала у себя А.Керенского. Она продолжала писать книгу воспоминаний о своих современниках (Д.Мережковском, З.Гиппиус, Ф.Сологубе и др.), печаталась в «Новом русском слове» и «Русских новостях», но чувствовала себя все хуже. 10 августа 1950 г. из пансионата между Парижем и Фонтенбло Тэффи писала М.Н.Верещагиной: «Домик прелестный, отдаленный, разукрашенный, кормят вкусно, изо всех сил. Прямо через дорогу лес в 30 км. Отношение ко мне идеальное. Словом, все отлично... кроме меня и погоды» 112.

Вернувшись в Париж, Тэффи вновь окунулась в житейские заботы, которые становились все более тягостными. Денег хватало только на лекарства, после инфаркта писать становилось все труднее. Кончилось даже «соревнование» с Буниным после того, как они написали в 1949 г. по рассказу на испанскую тему («Ночлег» Бунина и «Моя Испания» Тэффи). «А я все хвораю, — признавалась она в письмах к А. Седых. — Вечера в этом году устроить, по-видимому, не смогу, очень это хлопотно и унизительно. «Что она очень голодает? — Да, ест только вчерашние помои с картофельной шелухой». А я, вероятно, от старости, стала очень гордая. Милые читательницы из Сан-Франциско спрашивали, не нужно ли мне чего. А я отвечала: «Мне нужно только ваше милое отношение, а я уже его получила»» 113. И все-таки изредка жаловалась А. Седых: «Анекдоты смешны, когда их рассказывают. А когда их переживают, это — трагедия. И моя жизнь — это сплошной анекдот, т.е. трагедия» 114.

Во второй половине 1951 г. в связи с тяжелым финансовым положением писательницы было решено устроить «вечер Тэффи», приурочив его к 50-летию литературной деятельности. В эти дни о ней вспомнили газеты. В «Русской мысли» появилась статья Зеелера с портретом юбилярши и пожеланием долголетия. «Тэффи — большая писательница, и никто, пожалуй, не умеет так глубоко и внимательно заглянуть в человеческую душу», — отозвался из Америки А. Седых115. А.Кашина-Евреинова писала: «Юмор Тэффи всегда добродушный, благожелательный, что так редко у юмористов, обычно злых и заражающих и читателя своей талантливой злостью. От ее рассказов, даже грустных, а их у нее немало — подымается чувство жалости к тем, над кем она добродушно посмеивается. Мы, русские, слишком привыкли к горькому смеху Гоголя, к бичующей сатире Салтыкова-Щедрина, а Тэффи нас уводит в мир, чуть смешной, часто нелепый, но какой-то непонятно уютный, в который мы совсем не прочь заглядывать. Тэффи на меня действует так же благотворно, как и англичанин Диккенс... В ее рассказах, как и в романах Диккенса, много христианского всепрощения, евангельской примиренности и трогательного добродушия при самых печальных, а иногда и трагических обстоятельствах» 116.

28 февраля 1952 г. вышла книга «Земная радуга». Это была последняя радость. Здоровье становилось все хуже. Раздражал пущенный сотрудниками «Русской мысли» слух, что Тэффи приняла советское подданство. После окончания II мировой войны ее, действительно, звали в СССР и даже, поздравляя с Новым годом, желали успехов в «деятельности на благо советской Родины» 117. На все предложения Тэффи отвечала отказом. Вспомнив свое бегство из России, она горько пошутила, что боится: в России ее может встретить плакат «Добро пожаловать, товарищ Тэффи», а на столбах, его поддерживающих, будут висеть Зощенко и Ахматова. Летом 1952 г. Тэффи была на вечере Рощиной: захотелось посмотреть в последний раз свою пьесу, которую любила. В августе она уже не выходила из дома, сообщив М.Н.Верещагиной: «Мне так скверно, что даже не скучно» 118. В последнем письме А. Седых Тэффи грустно пошутила: «Все мои сверстники умирают, а я все еще чего-то живу. Словно сижу на приеме у дантиста, он вызывает пациентов, явно путая очередь, а мне неловко сказать, и я сижу, усталая и злая» 119. В это время она жила в деревне Морсан, в русском пансионе неподалеку от Сент-Женевьев-де Буа. Тэффи собиралась писать о героях Л.Толстого и М.Сервантеса, обойденных вниманием критики, но этим замыслам уже не суждено было осуществиться. 30 сентября в Париже Тэффи отпраздновала именины. Известно, что она тщательно скрывала свои годы, а, оказавшись в эмиграции и получая документы, сразу «скинула» себе 15 лет, но этот юбилей был настоящим. Через неделю Тэффи скончалась. За несколько часов до смерти она попросила принести ей зеркальце и пудру.

В «Земной радуге» Тэффи писала: «Когда я буду умирать, я скажу Богу: «Господи! Пошли лучших Твоих ангелов взять душу мою, от духа твоего рожденную, душу темную, грешную, на Тебя восстававшую, всегда в тоске искавшую и не находившую...» 120. В.В.Грабовская вспоминала: «Когда 6 октября 1952 г. я вошла в ее комнату, там стояли друзья и какие-то неизвестные мне люди со свечками в руках. Тэффи спала вечным сном, спокойная, красивая, с венчиком на голове.

Ах, как я хороша!

На мне четыре розы:

Две на груди

И по одной в руках.

И маленький кипарисовый крестик, который когда-то привезла из Соловецкого монастыря и который велела положить с собой в гроб» 121. Тэффи похоронена рядом с Буниным на русском кладбище в Сент-Женевьев-де Буа. Из откликов на ее смерть выделяются воспоминания Г.Алексинского, отдавшего должное «ее доброй и светлой памяти» («Грани», 1952, № 16) и некролог французской писательницы Банин, которая писала: «Она чувствовала особенно глубоко трагичность жизни, но эта трагичность редко проявляется в ее рассказах, написанных простым и ясным языком и в которых преобладает юмор, беспримерный в женской литературе, не только русской, но, я думаю, и мировой» 122.

В «Автобиографической исповеди» Тэффи призналась: «Принадлежу я к чеховской школе, а своим идеалом считаю Мопассана. Люблю я Петербург, любила очень Гумилева, хороший был и поэт, и человек» 123. Это признание сделано незадолго до смерти и отвечает на главный вопрос: об истоках художественного мастерства писательницы. Она, в самом деле, сумела соединить традиции русской и французской литературы, обогатив жанр маленького рассказа утонченностью, свойственной модернизму, вниманием к российскому быту и «маленькому человеку», присущим русской классике. Сопереживая любому страдающему существу, она постигла душу детей и зверей, простых людей и рафинированных светских дам. По словам М.Алданова, «на восхищении талантом Тэффи сходятся люди самых разных политических взглядов и литературных вкусов» 124. Среди поклонников писательницы были Николай II и Ленин, Распутин и Керенский, Милюков, Бунин, Куприн, Саша Черный и многие другие. Ее рассказы одинаково восхищали красных комиссаров, чекистов и русских эмигрантов. Г.Иванов утверждал: «Тэффи-юмористка — культурный, умный, хороший писатель. Серьезная Тэффи — неповторимое явление русской литературы, которому через сто лет будут удивляться» 125.

Примечания

1Тэффи НА. Воспоминания. Париж, 1931. С. 264 — 265.

2«Русская мысль», 1968, 21 ноября.

3Там же.

4РГАЛИ, ф. 1174, on. 2, № 20.

5См. Трубилова Е. Тэффи, в кн. «Литература русского зарубежья, 1920 — 1940. М., 1993. С. 255-256.

6«Русская мысль», 1952, 15 октября.

7ОР ИРЛИ, ф. 357, on. 5, № 116.

8См.: Писатели русского зарубежья. Справочник. Ч. III. М., 1995. С. 37.

9 «Слово», 1991, № IX. С. 35.

10 Тэффи. И стало так. СПб., 1912. С. 142.

11 Тэффи. Неживой зверь. СПб., 1916. С. 4.

12«Русское слово», 1917, № 63, 19 марта.

13Там же.

14Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т. 34. М., 1962. С. 2.

15«Возрождение», 1955, № 49. С. 95.

16«Русское слово», 1917, № 155, 9 июля.

17Там же, № 161, 16 июля.

18Там же, № 141, 23 июня.

19Там же.

20Там же, № 155, 9 июля.

21Там же. № 161, 16 июля.

22Там же, № 141, 23 июня.

23Там же.

24Там же.

25Там же.

26Там же, № 134, 15 июня.

27Там же. № 137, 18 июня,

28Там же.

29Там же, № 161, 16 июля.

30Там же.

31Там же, № 134, 15 июня.

32Горький М. Несвоевременные мысли. М., 1990. С. 134.

33Там же. С. 135.

34Там же. С. 131.

35«Русское слово», 1917, № 161, 16 июля.

36Там же.

37Тэффи Н. Воспоминания. С. 264.

38«Киевская мысль», 1918, 17 октября.

39«Грядущий день». Одесса. 1919, № 1. С. 32 — 34.

40Тэффи Н. Ностальгия. Л., 1989. С. 144.

41Там же. С. 143.

42 РГАЛИ, ф. 1174, on. 2, № 20.

43 «Грядущий день», 1919, № 1. C. 34.

44 Тэффи. Черный ирис. 1921. C. 19.

45 Тэффи. Стамбул и солнце. Берлин, 1921. С. 10.

46 Тэффи. Танго смерти. М. — Л., 1927. С. 5.

47 Тэффи. Стамбул и солнце, С. 12.

48 «Русская мысль», 1968, 21 ноября.

49 Тэффи. Тихая заводь. Париж, 1921. С. 107.

50 Тэффи. Вечерний день. Прага, 1924. С. 137.

51 Там же. С. 134.

52 Тэффи. Танго смерти. С. 7.

53 «Сегодня», 1929, 20 января.

54 Нитрауэр Э. Жизнь смеется и плачет. В кн.: Тэффи. Ностальгия. Л., 1989. С.11.

55 «Русские новости», 1952, 13 октября.

56 РГАЛИ, ф. 1174, оп. 2, № 21.

57 Тэффи. Рысь. Берлин, 1923. С. 12.

58 Там же. С. 54.

59 Там же. С. 56

60 Там же.

61 Там же. С. 198.

62 Там же. С. 32.

63 Там же. С. 33.

64 Тэффи. НА. Городок Новые рассказы Париж. 1927. С. 5 — 6.

65 Литература русского зарубежья. С. 254.

66 Тэффи. Городок С. 143.

67 «Последние новости», 1925, 25 февраля.

68 См. Волконский С.М., Волконский А.М. В защиту русского языка. Сб. статей. Берлин, 1928. С. 86 — 87.

69 Тэффи. Танго смерти. С. 51 — 52.

70 Тэффи. Книга Июнь. Белград, 1931. С. 37.

71 Там же. С. 137.

72 Там же. С. 94.

73 Там же. С. 70.

74 «Возрождение», 1931, 2 апреля.

75 «Новое русское слово»; 1949, 9 января.

76 Тэффи. Танго смерти. С. 35

77 Тэффи. Рассказы. М., 1971. С. 124.

78 Тэффи. Вечерний день. С. 88.

79 «Иллюстрированная Россия». 1926, № 1.

80 Тэффи. Авантюрный роман. Париж, 1931. С. 34.

81 Там же. С. 144.

82 Там же. С. 146.

83 Достоевский Ф. Полн. собр. соч. Т. 28. М., 1953. С. 53.

84 Тэффи. Ностальгия. С. 418.

85 Там же. С. 316.

86 Тэффи. Воспоминания. С. 269.

87 Там же. С. 281.

88 Там же. С. 307.

89 «Слово», 1991, № IX. С. 32.

90Там же, 1990. № VIII. С. 51.

91Бахтин М.М. Проблемы поэтики Достоевского. М., 1972. С. 82.

92Майков В.Н. Литературная критика. Л., 1985. С. 180.

93РГАЛИ, ф. 1174, on, 2, № 10.

94Там же.

95Тэффи. Ведьма. Париж, 1936. С. 3.

96«Русская мысль», 1952,