Xreferat.com » Рефераты по философии » Философия Современного Китая

Философия Современного Китая

Религия и философия Китая уникальна. Частично это объясняется тем, что единственная из великих религий человечества, она начала свое развитие в изоляции, не испытывая влияние из вне. Две основные веры Китая, два основных философских направления, конфуцианство и даосизм, успели оформиться в самостоятельные учения до того, как страна перестала быть закрытой для остального мира. Конфуцианство и даосизм не имеют ничего общего с монотеистическими религиями, сконцентрированными вокруг единого Бога, такими, как иудаизм, христианство и ислам. Особенно это касается конфуцианства, которое вообще уделяет мало внимания природе и деятельности бога. Поэтому конфуцианство, да и в известной степени и даосизм, часто вообще не считают религией, а философскими течениями Китая.

В этих двух направлениях заключены корни последующих китайских верований. От них берет свое начало непоколебимая убежденность, сбалансированность природы, оформленная в последствии в знаменитую концепцию “Инь” и “Янь”, силу тьмы и света, мягкого и твердого, женского и мужского.

Еще одна важная идея, забота о благосостоянии людей пронизывает всю последующую философию и религию Китая. Из нее родилась концепция Тянь-Минь или Воля Неба.

Эта философия, эта вера послужили базой для развития последующей философии Китая, также как их политическая, социальная, материальная культура дали семена для расцвета последующей цивилизации Китая.

Если и есть единственная идея, одна черта, связывающая всю историю развития, как религии, так и философии Китая, так это “сознание заботы”. Даже в окраинных западном и восточном царствах Джоу можно найти следы твердой веры в то, что само Небо слышит и видит также, как слышат и видят люди, и потому принимают активное участие в их судьбе.

Вера в то, что основой вселенной является забота отличает Китайскую религию от иудаизма, христианства и ислама, где основой религиозного сознания служит страх и благоговение перед Верховной Силой. Именно поэтому в Китае всегда сильна была связь религии с философией вообще и особенно с этической философией в частности. Чувства заботы и участие определяет Китайское понимание отношений человека с небесными сферами и другими людьми.

Рассматривая направление развития китайской философии, приходится задаваться вопросом: философия или религия? Или и то и другое? Чем являются конфуцианство и даосизм для самих китайцев? Философиями или религиями?

У китайцев есть одно различие, которое может ответить на эти вопросы – различие между терминами цзя (школа, мысль, философия) и цзяо (учение, религия). Первый относиться к великим мыслителям, их учениям, а также к великим традициям. Второй имеет отношение к единственному способу усвоения великих традиций, доступным людям от сохи, т.е. религиозному. Различие между интеллектуальной и культовой стороной религиозной жизни проведено во всех Китайских верованиях - конфуцианстве, даосизме и буддизме, после того, как последний появился в Китае во 2 веке до н.э.

У китайцев никогда не возникало необходимости противопоставлять цзя и цзяо. Они представляют две стороны одного явления. Они различаются, но одновременно связанны между собою. В традиционном Китае каждая великая религия практиковалась на двух уровнях одновременно: великие философы конфуцианства, даосизма и буддизма не мешали жить мастерам религиозных искусств медитации, литургии и ритуалов.

Латинизированный термин конфуцианства является западным изобретением миссионеров и иезуитов 17 века. Интересно, что у ранних миссионеров не было сомнений в религиозной природе конфуцианства, даже если они не были согласны с его традициями и ритуалами. Китайское название конфуцианства “Чжу” (что значит “ученые”, “грамотные”) указывает на его широкое интеллектуальное значение. Обычно этот термин относят к философии Цзя хоты использую такие термины как Чжу – Цзяо, Кун – Цзяо (Кун – фамильное имя Конфуция) или Ли – Цзяо (Ли – относится к конфуцианским ритуалам). Известность конфуцианству принесла этическая философия, представленная Конфуцием, Мен – Цзы и Цзюнь – Цзы. Фундаментом ее служит вера – унаследованная вера во Владыку на небесах или Небо, тем не менее, мистицизм не главная черта конфуцианства. Основное ударение конфуцианство делает на этику человеческих отношений.

Придя в Китай из Индии через Центральную Азию, буддизм со своей проповедью милосердия, равенства всех людей перед лицом всех страданий, обещанием воздания за добрые дела и карой за дурные, пустили на китайской почве глубокие корни. Этому способствовало гибкость и приспособляемость учения, воспринявшего многие положения даосизма.

В противоположность конфуцианству, даосизм, проявивший активный интерес к области натурфилософии отразил новые важнее стороны восприятия мира. Центральное место в этом учении занимала теория о Дао – вечной изменчивости мира, подчиненного естественной необходимости самой природы, гармоническое равновесие которой осуществляется путем взаимодействия мужского и женского начал – Ян и Инь. По мнения основателя учения даосизма Лао Цзы, Дао является всеобщем законом мира. Главной нормой человеческого поведения он считал следование законам природы, непротивление ее принципам.

Философские школы складывались в Китае приблизительно в 6 в. до н.р. и связывались они с именами первого китайского философа Конфуция, даосского мудреца Лао-Цзы и др. Интересно отметить, что, если размежевание на отдельные школы не привело в других странах Востока к официальному признанию приоритета какого-либо одного из философских направлений, то в Китае конфуцианство во 2 веке до н.р. добилось официального статуса государственной идеологии, сумев сохраниться до наших дней, несмотря на различное, порой диаметрально противоположное отношение к нему на различных исторических этапах. Наряду с конфуцианством наиболее влиятельными в соперничестве многочисленных религиозно-философских школ были даосизм и буддизм.

Таким образом, конфуцианство, даосизм и буддизм оказывали и до настоящего времени продолжают оказывать влияние на формирование философской мысли Китая.

Что же волновало философов Китая второй половины 19 и 20 веков, размышление над какими проблемами вызывали в их среде дискуссии, полемику и споры?

Вторая половина 19го века и 20 век занимают особое место в истории Китая, развитие которого в предшествующий период находилось в большой степени изоляции от внешнего мира. По существу, впервые народы, принадлежавшие к разным цивилиза­циям, а потому дотоле развивавшиеся каждый в соответствии с логикой эволюции собственной традиции, оказались в ситуации, при которой их судьбы стали неразрывно связанными, а характер общественных тенденций во многом идентичным.

Два фактора явились решающими: внутренний, проявившийся в кризисе традиционных систем, преимущественно представлявших собой феодальные монархии, и внешний — беспрецедентная экс­пансия с Запада. XIX — начало XX в. нередко характеризуют как эпоху «пробуждения Азии», имея в виду повсеместно наблю­даемую там активизацию общественной мысли, прежде всего со­циально-политической, экономической и религиозно-философской. Интеллектуальные усилия направлялись на разрешение судьбонос­ных проблем, которые в совокупности представляли собой поиск одновременно выхода из застойного состояния, обусловленного обремененностью устаревшими традициями, и преодоление вековой отсталости без утраты национальной независимости, культурной идентичности. Общественная мысль в конечном счете работала над формированием доминантной для новейшего времени на Во­стоке идеологии национализма.

Сравнение исторического опыта преуспевающего Запада с по­ложением дел, сложившимся на Востоке, побуждало к заключе­нию о том, что расцвет и прогресс в Европе, как и в мире в целом, начиная с XVI в. порождены национализмом, понимаемым как «сплочение людей одной расы, одного языка, религии и обы­чаев, людей-братьев вокруг идеи борьбы за независимость, за самоуправление, за создание совершенного государства с целью добиться общественного благосостояния и могущества, с целью защиты от внешних врагов». Осознание необходимости такого сплочения могло быть обес­печено только просвещением народа. Оно является основой культурного прогресса. Просвещение обеспечивает богат­ство и процветание страны, величие государства и его будущее, права, жизнь и имущество людей.

Просветительские движения стали главной приметой обще­ственной жизни в Китае на начальном этапе становле­ния идеологии национализма. Повсеместно создавались просвети­тельские общества, оказывавшие влияние не только на культур­ную, но и на политическую атмосферу.

Деятельность просветителей ставила целью одновременно воз­родить интерес соотечественников к национальному духовному наследию и ознакомить их с достижениями западной культуры. В сложившейся исторической ситуации, стержневой для обще­ственного дискурса стала проблема соотношения национальных традиций с западными идеалами и ценностями, отождествляемыми с модернизмом. Участники полемики разделились на два лагеря в соответствии с приверженностью к двум полярным точкам зрения. В одном случае наблюдалось неприятие всего западного и идеализация собственных традиций. Последние, так же как и ба­зирующееся на них общественное мироустройство, рассматри­вались как не подлежащие радикальным переменам. Напротив, монархическое (нередко теократическое) государственное правле­ние, докапиталистические (чаще всего феодальные) формы хозяй­ствования и средневековые моральные установки считались заслу­живающими консервации. Идея социального прогресса как посту­пательного движения в этой связи считалась противоречащей тра­диционно принятому мировидению, обычно ассоциируемому с тем или иным вероучением. В другом – прозападное настроения.


Тань Сытун

В рассматриваемый период развития Китайской философии, Тань Сытун (1865-1898), поэт и философ считается наиболее ярким представителем нового поколения Китайской интеллектуальной элиты, вынужденный одновременно сражаться как с призраком древней китайской традиции, так и с угрозой культурного и политического порабощения Китая. Он всерьез занялся поиском “тайного источника” богатства и мощи Запада.

В это время политическая и экономическая ситуация в Китае продолжали ухудшаться. Несмотря на начатые в 60е годы 19в. реформы, модернизация Китая тормозилась непрерывными внутренними восстаниями и внешними поражениями от Запада. Империалистические державы беззастенчиво грабили Китай, требуя от него все больших территориальных и политических уступок.

Глубоко переживавший близость катастрофы Тань Сытун, решил, что для выхода из кризиса необходимо заглянуть в прошлое Китая и за его пределы. Иными словами пересмотреть свои традиции в контексте современности, обучаясь у Запада и заимствуя у него все передовое.

Именно тогда он начал писать свою работу “Жень Суэ” (“учение о гуманности), которая была опубликована только после его смерти (1896-97). Содержание книга свидетельствует, что Тань Сытун не утратил веры в учения Конфуция. Он полагал, что первоначальный смысл учения Конфуция был искажен многими поколениями правителей и их лукавых царедворцев, стремившихся сделать из конфуцианства орудие угнетения подданных и надзора за ними.

Он полагал, что для того чтобы вернуться к первоначальному учению Конфуция, следует до основания разрушить всю несправедливую систему общественных отношений в Китае, сложившуюся в конце 19в. Главным для каждого конфуцианиста в том числе и для Тань Сытуна, была идея гуманности (Чжень). Суть Чжень Тань Сытун определяет через “Тун” – взаимосвязанность. Для него, очевидно, что империалистический Китай, в котором узаконено угнетение по социальному, возрастному и половому признакам, не может считаться образцом государства. Поэтому конфуцианство необходимо очистить от многовековых наслоений искажений и лжи, а для этого необходимо привлечь достижения других традиций и культур.

Тань Сытун полагал, что дух конфуцианской гуманности ярко проявляется в буддизме. Высшая форма конфуцианской гуманности – это буддийское сострадание. Сострадание предполагает близость к тому, кому сострадаешь, благодаря состраданию разрушается психологический барьер отчуждения, сострадание способствует самореализации личности в ее отношениях с другими. Кроме того, сострадание предполагает равенство живых существ.

Помимо буддизма Тань Сытунь открывает конфуцианскую гуманность в христианстве, утверждая, что христианская концепция любви к ближнему, является ярким примером добродетелей Чжень. Но он обращается не только к религии, но и к науке. В то время чрезвычайной популярностью пользовалась концепция всепроникающего эфира, своего рода первоматерии. Тань Сытун и его объявил проявлением гуманности, ибо эфир, проникая всюду, скрепляет Вселенную и обеспечивает возникновение единого мира, в котором взаимодействуют живые существа. Программа политических и социально-экономических реформ аргументировалась Тань Сытуном исходя из мировоззренческих посылок, согласно которым началом всех начал во вселенной вы­ступает единая субстанция — эфир (итай). Происходящее в ми­ре суть его проявления. Изменения, соединения, расслоения, воз­никновения, исчезновения и прочие формы взаимодействия между вещами представляют собой всеобъемлющий процесс, называемый Тань Сытуном жэнь (гуманизмом). Тань Сытун верил только в способность сознания пронизывать пространство и время и влиять на вещи явления.

Тщательный анализ гуманности и Тун позволил ему создать стройную и убедительную программу реформ, необходимых для возрождения Китая. Помимо восстановления конфуцианства, распространения буддизма, он настаивал на внедрение Западной науки, способствующей укреплению силы разума. Тань Сытун выдвинул также программу перестройки социальных отношений в Китае, ликвидацию насилия и угнетения старшими младших, мужчинами женщин. Он считал, что правитель и подданные должны находится в более тесной связи, ибо только это может способствовать прогрессу и укреплению Китая. Выступая радикальным противником тради­ций, составлявших опору существующего в Китае общественного порядка. Прежде всего, по его словам, необходимо прорвать сети схоластических наук. Затем прорывать сети мировых обществен­ных доктрин, сети монархизма, сети принципов традиционной мо­рали, сети Неба, сети мировой религии, наконец, сети буддийских законов.

Тань Сытун верил, что ему удалось создать стройный и гармоничный синтез лучших идей Китая и Запада.

Среди философских направлений 1ой половины 20 века следует, пожалуй, выделить философию Сунь Ятсена и позднее философское направление, сформированное под воздействием марксизма – ленинизма.


Сунь Ятсен.

Сунь Ятсен (1866-1925) вошел в историю Китая и как философ и как политический деятель, в большей степени, пожалуй, как политический деятель. Он стал Конфуцием в “реальной политике”, заложив основы для строительства нового Китая, во многом определив курс развития страны в 20в.

Его главные идеи – три народных принципа: национализм, народовластие, народное благосостояние. Для установления народовластия необходимо равенство. Равенство не означает, что все люди рождаются одинаковыми, главное, чтобы всем был предоставлен равный шанс на развитие своих способностей. В идеальном демократическом государстве пять ветвей власти: исполнительная, законодательная, судебная, селективная и контрольная.

В Китае, по его мнению, должна быть проведена экономическая реформа: перераспределение земельной собственности под лозунгом “земля крестьянам”. Нужно прийти к новой концепции действий, отвергающей старое народное выражение: “познать просто, осуществить на практике трудно”, только новое отношение к практике способно революционизировать Китай.

Сунь Ятсен был убежден, что только демократия может спасти Китай. Он хорошо понимал, что благодаря воздействию тысячелетних традиции, китайский менталитет легко мирится с тем, что в управлении государством принимает активное участие лишь избранное меньшинство и правительство не считается с мнением большей части общества, поэтому необходимо активизировать деятельность масс.

Он разработал свою теорию действия, способную опровергнуть древнее изречение: ”познать не трудно, трудно осуществить на практике” и побудить китайский народ к активной жизни. Он полагал, что действовать как раз легко, трудно познать.

В 1917-18гг. Сунь Ятсен работал над своим крупнейшим теоретическим трудом”План гос. строительства”, призванным, по мысли автора, заложить философские, политико-экономические и организационные основы программы революционной партии. Однако поворот, который начался в его взглядах и деятельности после поражения Синьхайской революции, завершился только в 1923-24гг.


Ху Ши

Еще более радикально-модернистской была позиция самого влиятельного лидера «интеллектуальной революции» в Китае Ху Ши (1891 —1962). Пользовавшийся большим влиянием в кругах буржуазной интеллигенции и студенчества, китайский философ резко порицал восточную и страстно восхвалял современную за­падную цивилизацию. Первую он называл «цивилизацией рикш», а последнюю — “цивилизацию автомобилей”. Причина столь разительного разрыва, по его мнению, коренится главным образом в том, что для восточного склада ума характерна материалистичность, в то время как для западного — рационалистичность. Признаком «материали­стичности» он считал «удовлетворенность судьбой», «подчинен­ность материальной среде», неспособность и нежелание переделать ее, вырваться за устоявшиеся пределы, «леность ума и духа». Рационалистичность же толковалась им как «неудовлетворен­ность», творческая активность, стимулирующая развитие фило­софии и науки, постоянный поиск новых горизонтов и выход к ним.

Ху Ши выступал против революционных потрясений обще­ственных устоев, склоняясь к предпочтительности «непрерывных, капля за каплей, реформ» на основе интеллектуального и мораль­ного обновления личности. Он ратовал за «здоровый индивидуа­лизм», который один может обеспечить свободу и благополучие одновременно каждого и всех, личности и государства. По при­знанию самого Ху Ши, его мировоззрение сложилось под силь­ным влиянием агностицизма Хаксли и прагматизма Дьюи.

Ориентация на то или иное направление западной мысли от­личалось избирательностью, обусловленной приоритетными инте­ресами философов Китая. Их внимание привлекали идеи, работавшие на обоснование закономерности эволюционного про­цесса в природе и обществе. Отсюда огромный интерес к Ч.Дар­вину и социальному дарвинизму Г.Спенсера. Осознание возмож­ности продвижения по пути прогресса лишь при условии преодо­ления косности догматизма (прежде всего религиозного) вызывало апелляцию к картезианским аргументам (Р.Декарт) или еще чаще к позитивизму (О.Конт). Оппозиция абстрактности и созерца­тельности диктовала обращение к прагматизму как некой про­грамме «реконструкции в философии», превращающей последнюю в метод решения прагматических жизненных проблем (У.Джеймс, Дж. Дьюи). И наконец, признание человека в качестве субъекта общественных преобразований и совершенствования находило опо­ру у философов, акцентировавших творческое и волевое начало человека-деятеля (А.Шопенгауэр, А.Бергсон, Ср.Ницше).

Нигилистическое отношение к собственной национальной фи­лософской традиции и обращение к какой-либо из западных фило­софских систем, наиболее характерное для начала XX в., оказа­лось ограниченным во времени и по степени своего распростране­ния, хотя тем не менее можно говорить о формировании целых школ «китайского прагматизма».

Ни апологетическое, ни нигилистическое отношение к отече­ственной традиции не стали доминирующими в общественной мысли Китая. Преобладающим оказался реформаторский подход, более реалистичный и перспективный, в наибольшей сте­пени соответствовавший интересам набиравшей силы национальной буржуазии и нового поколения интеллигенции. В этом подходе сочетались уважение к отечественному духовному наследию и тре­звая критическая оценка устаревших традиций, антиимпериалисти­ческая настроенность и признание несомненности достижений за­падной цивилизации, незыблемость религиозной веры и понимание необходимости приобщения к достижениям современной науки и техники.


Кан Ювэй

Сложность, противоречивость и драматизм такого подхода продемонстрировал, в частности, Кан Ювэй (1858—1927). Лейт­мотивом всей деятельности и творчества китайского мыслителя был тезис: «Изменение — это путь (дао) Неба». Он утверждал, что господствующая в Китае идеология является порочной, так как основана на классических текстах, подделанных в период правле­ния узурпатора Ван Мана. Доказательству фальсификации кано­нов он посвятил специальную работу «Исследования о поддельных классических канонах Синьской школы».

Для оправдания критического пересмотра существующего пра­вопорядка и традиционных моральных установлений Кан Ювэй апеллировал к авторитету Конфуция, которого представлял вели­чайшим реформатором. В «Исследовании учения Конфуция о ре­форме государственного строя» он писал, что Конфуций был убежденным сторонником периодического проведения изменений в системе государственного управления.

Главным теоретическим произведением Кан Ювэя является «Книга о Великом единении» («Да тун шу»), написанная в 1884—1902 гг. и опубликованная посмертно. В ней изложен взгляд реформатора на историческое развитие и его представление об идеальном обществе. Кан Ювэй использует принятое в конфу­цианском каноне «Ли цзи» деление истории общества на три эры. К ним он причисляет эру Хаоса, эру Становления и эру Великого единения, или Великого равенства. Самое примечательное, что, в отличие от принятой в Китае традиции обращения к прошлому как к идеальному «золотому веку», социальный идеал Кан Ювэя ори­ентирован на будущее. Он заявлял, что современный ему Китай все еще находится в первой стадии, т.е. эре Хаоса, а потому рекомендовал развернуть борьбу за переход к эре Становления, или Малого благоденствия, с тем, чтобы в отдаленном будущем реали­зовался идеал Великого единения.

На этой стадии предполагалось общество, свободное от госу­дарственной, расовой, национальной, классовой, сословной и рели­гиозной дифференциации. Путь к созданию еди­ного планетарного государства виделся в прохождении этапа «поглощения» малых государств великими державами: например, США поглотят Американский континент, а Германия — Европу. Расовые различия, казалось Кан Ювэю, возможно исключить переменой географической среды обитания и практикой смешанных браков. Ожида­лось, что все вероучения постепенно сойдут с мировой сцены, уступив место религии будущего — буддизму. Таким образом, Великое единение представляло собой не что иное, как утопию, образ которой был составлен из разнородных, чаще всего не­совместимых элементов, заимствованных как из собственной ки­тайской, так и западной культур.


Фэн Юлань

Пример синтеза восточной и западной традиций демонстрирует и самый видный профессиональный китайский философ XX в. Фэн Юлань (1895—1990) своим «новым конфуцианством», центральные положения которого интерпретированы как логиче­ские концепции. Согласно Фэн Юланю, «новое рационалистиче­ское конфуцианство» базируется на четырех метафизических «столпах»: принцип, материальная сила, субстанция Дао и Вели­кое Целое. Концепция принципа вытекает из пропозиции: по­скольку существуют вещи, надлежит быть и специфическим прин­ципам; вещь должна следовать принципу. Концепция материальной силы следует из про­позиции: поскольку существует принцип, должна быть материаль­ная сила, благодаря которой может существовать вещь. Дао означает «универсальный процесс», универсум «ежедневного обновления», постоянного изменения. Наконец, Ве­ликое Целое, в котором одно есть все и все есть одно, дает общее имя всему, оно соответствует Абсолюту западной философии.

По существу, Фэн Юлань попытался перевести основные по­ложения неоконфуцианства на язык позитивизма. В 50-е годы и особенно в период «культурной революции» (1966—1976) Фэн Юлань стал одной из главных мишеней в борьбе с «буржуазно-феодальной» философией. Под давлением обстоятельств он вынужден был фак­тически отказаться от своих прежних взглядов.

Огульная критика и политико-идеологический прессинг прер­вали на десятилетия развитие «нового неоконфуцианства» в Китае, в то время как на Тайване оно стало доминирующим направлени­ем философской мысли и проявилось в трех основных школах, получивших название школ Всеобщего синтеза, Современного неоконфуцианского синтеза и Китайского неосхоластического син­теза.

Школа Всеобщего синтеза представлена Фан Дунмэем (1899—1977) и его последователями, рассматривающими китай­скую философию в качестве уникального типа трансцендентально-имманентной метафизики, а потому склонными к синтезу с теми западными философскими идеями, которые созвучны китайскому пониманию бытия и человеческой природы.

Последователи Со­временного неоконфуцианского синтеза (Тан Цзюньи, Моу Цзун-сань и др.) акцентируют элементы трансцендентализма в китай­ском духовном наследии и пытаются найти основания для разви­тия научного знания в субъективном опыте. Из западной филосо­фии для данной школы наиболее привлекательным явился немец­кий идеализм, прежде всего кантовский трансцендентализм, а также гегелевская феноменология духа. Наконец, школа Китайско­го неосхоластического синтеза (У Цзинсюй, Ло Гуан) представля­ет собой попытку сочетать китайские философские идеи с томизмом: усматривается, например, связь или даже сходство конфуци­анских концепций «Небесного мандата» (тянъ-мин), челове­ческой природы (жэнь-син), обучения (цзя-хуа) с понятиями «вечного закона», «естественного закона» и «позитивного закона» в христианской схоластической философии.

Новая политическая ситуация, которая связана с началом эко­номических реформ и которая стала складываться в Китае с 80-х годов, позволила вновь заявить о себе тенденции синтеза культур. Так, появилась теория «синтетического творения», главным теоре­тиком которой выступил Цзан Дайнань. Он призвал отказаться от «жесткого осевого мышления», т.е. от идеи антагонизма между Китаем и Западом. По его словам, требуется вступить на путь конвергенции китайской и западной культур.

Несмотря на все призывы к синтезу, попытки реализации по­следнего до сих пор фактически сводились к переводу философ­ских идей собственной традиции на язык западной философии.

Наиболее глубокое воздей­ствие на развитие философской мысли Китая оказала парадигма позднего европейского средневековья, эпохи перехода от феода­лизма к буржуазным формам общежития и мировоззрения, сход­ного с тем состоянием, которое характеризует восточные общества XX в. Сходного, но тем не менее и во многом отличного. На­верстывая упущенное, время на Востоке, в частности, в Китае, будто спрессовано: в XX в. вместились одновременно приметы Возрождения и Ре­формации. Отчасти это объясняется тем, что традиционные укла­ды изживали себя не изнутри, а рушились под мощным воздей­ствием внедряемых метрополиями форм капиталистического хозяй­ствования. Эти привнесенные порядки, осознание отставания от западных стандартов развития и необходимости ускоренного пре­одоления губительного разрыва побуждали к поиску этической мотивации для адаптации к новой ситуации и дальнейшему про­движению по пути капиталистического развития. В этих условиях особую значимость приобрела протестантская парадигма.

Подобно тому как в XVI в. в Европе переход к капитализму .был невозможен без Реформации — «буржуазной религиозной .революции», ломка средневекового мироустройства на Востоке -представлялась осуществимой лишь при условии радикального из­менения общественной роли традиционных религиозных вероуче­ний, а значит, и переосмысления всей их догматики. Подобно Реформации, стремившейся уничтожить религиозное отчуждение, устранить разделенность объективного и субъективного, освобо­дить христианина от посредничества церкви и духовенства, рефор­маторы восточных религий пытаются переосмыслить соотношение Бога и человека, ставят своей целью «приблизить» верующего к Богу, содействуя тем самым его «раскрепощению».

Необходимой предпосылкой творческой активности личности является раскрепощенность мысли. Обоснование права на само­стоятельное суждение, на свободу от засилья догм — неизменный лейтмотив восточного реформаторства. Особая значимость для Китая проблемы соотношения веры и знания, религии и науки вполне объяснима, учитывая, что отставание страны во многом связано с негативной установкой господствовавшего

религиозного догматизма по отношению к рациональному познанию.

Реформаторские переосмысленные онтологические, гносеологи­ческие и этические идеи неизменно отличаются социальной ориен­тацией. До обретения народами Востока, в частности Китая, политического суверени­тета у них фактически отсутствовало четкое представление о том, какого рода социальное устройство является желательным. Ясно было лишь одно — необходимы радикальные изменения косной экономико-политической организации традиционного общества. Но в каком именно направлении? Предстояло сделать вы­бор между двумя действующими на мировой арене наиболее влия­тельными политико-экономическими моделями — капиталистичес­кой и социалистической. Во многих случаях предпочтение было отданного варианту, в котором предполагалось сочетать элементы капитализма и социализма. Реформаторство оказалось под огнем критики того идейного течения, которое условно называют возрожденчеством, или фун­даментализмом. Его социальная база достаточно широка: много­численные средние слои, мелкая буржуазия, ремесленники, тор­говцы, студенчество, молодежь в целом. Фундаментализм несет на себе печать воинствующего национализма, которому ненавистен культурный нигилизм и для которого неприемлемы попытки при­способления к инородным моделям. Возрожденчество обосновы­вает идею «спасения» нации через возвращение к «золотому ве­ку», когда буддизм, индуизм, конфуцианство проявлялись в «чистом» виде. Чистота эта, однако, понимается неоднозначно. Множественность мнений в среде возрожденцев столь же велика, сколь велика свойственная средним слоям амплитуда идейных ко­лебаний от самых консервативных взглядов (возврат к средневе­ковью) до экстремистски левацких.

Для того чтобы реформа­ция состоялась, необходимо выявить и задействовать внут­ренние импульсы развития.

Необходимость именно такого подхода с особой остротой стала осознаваться в Китае в связи с наметившимся в 80-е годы отхо­дом от политического курса, проводившегося под идеологическим знаменем маоизма.

В постмаоистском Китае провозглашен отказ от огульной кри­тики традиции и объявлено начало «эпохи изучения традиции». Конфуцианство вновь признано «фундаментальной ориентацией китайской культуры».

Непосредственный толчок к возрождению интереса к конфуци­анству был дан, вероятно, самым значительным философом пост­маоистского Китая — Аи Цзэхоу, опубликовавшим в начале 1978 г. статью под названием «Переоценка Конфуция», в которой пересматривалось негативное отношение к учению «Учителя», на­блюдавшееся в предшествующие три десятилетия, особенно во время китайской культурной революции. Авторитет Конфуция и Мэн-цзы не только восстановлен, но их взгляды стали объектом пристального изучения и рефлексии для приверженцев «конфу­цианского возрожденчества» как в самом Китае, так и за его пре­делами (Фэн Ци, Лян Шумин, Чжан Ливэнь, Моу Цзунсань, Юй Инши, Ду Вэймин, Лю Шусян).

Изучение и в то же время переосмысление национальной фи­лософской традиции идет в двух основных направлениях, а именно по пути выявления содержащихся в ней потенций к восприятию научного знания и гуманизма, признающего автономию индивида и его свободу воли. Наиболее видные из числа китайских философов (Фэн Ци, Ли Цзэхоу) выступают за замену ранее распростра­ненного тезиса «китайская — субстанция, западная — функция» антитезой «западная — субстанция, китайская — функция». Под «западной субстанцией» подразумевается современная модерниза­ция, а под «китайской функцией» имеются в виду методы прило­жения «западной субстанции» к китайской реальности. По

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту

Похожие рефераты: