Xreferat.com » Рефераты по языкознанию и филологии » О постепенном развертывании и совершенствовании основ грамматического строя (на материале чукотского языка)

О постепенном развертывании и совершенствовании основ грамматического строя (на материале чукотского языка)

П. Я. Скорик

Грамматический строй языка, как и весь язык в целом, развивается путем постепенного развертывания и совершенствования его основных элементов по присущим этому языку внутренним законам развития. Следовательно, для правильного понимания грамматического строя необходимо выявлять историю развития каждого изучаемого языка, ибо история языка и есть проявление внутренних законов его развития.

Изучение истории развития бесписьменных языков, так же как н письменных, в первую очередь должно опираться на сравнительно-исторический анализ как фактов внутри системы исследуемого языка, так и фактов систем родственных языков.

<…> На основе сравнительно-исторического анализа чукотского и родственных ему корякского и ительменского языков можно попытаться выявить хотя бы в общих чертах историю образования современного грамматического строя чукотского языка.

Чукотский язык по грамматическому строю обычно относится к инкорпорирующим. В лингвистической литературе до последнего времени было широко распространено мнение, что в языках этого типа инкорпорация является едва ли не единственным способом выражения грамматических отношений. <…>

Между тем углубленное изучение этого вопроса показало, что и в таких типичных инкорпорирующих языках, как языки чукотской группы (чукотский, корякский и ительменский), агглютинация представлена шире, чем инкорпорация. Значительное место в них занимают также аналитический и другие способы выражения грамматических отношений. Предложение в этих языках обычно состоит из сочетаний самостоятельно оформленных слов. Лишь в отдельных случаях в таких члененных предложениях употребляются инкорпоративные комплексы. Эти комплексы, представляющие собой сочетание лексических единиц, объединенных словоизменительными аффиксами в одно грамматическое целое, возникают в зависимости от смысла высказывания как один из грамматических приемов.

Таким образом, инкорпорирующими языки называются не потому, что в них инкорпорация является единственным или преобладающим способом выражения грамматических значений, а потому, что этот способ представляет собой их характерную особенность.

Наряду с инкорпорированием второй особенностью чукотской группы языков является наличие в них так называемой эргативной конструкции предложения.

<…> Между тем сравнительный анализ живых и омертвевших форм чукотского и родственных ему языков показывает, что инкорпорация и эргативная конструкция не представляют собой различных ступеней развития этих языков. Языковой материал свидетельствует о том, что как в чукотском, так и в родственных ему языках инкорпорация и эргативность возникли и развивались одновременно как результат постепенного развертывания и совершенствования основных элементов языка на основе присущих ему внутренних законов развития. Ни одно из этих явлений не представляет собой пережиточно сохранившегося реликта другого состояния языка. Оба они живые и продуктивные способы выражения грамматических отношений современного языка. <…>

Инкорпорация в чукотском и родственных ему языках, как это уже известно в лингвистической литературе, представляет собой способность этих языков объединять ряд основ в одно грамматическое целое. В инкорпоративном образовании ведущим, стержневым компонентом является конечная основа, она выражает главное значение такого своеобразного комплекса. Все основы, предшествующие конечной, определяют ее, конкретизируют ее значение. Короче говоря, инкорпоративный комплекс в чукотском языке является особой формой связи слов, входящих в одну синтагму.

Установлено, что все инкорпоративные образования в чукотском языке по своему составу, значению и синтаксической роли сводятся к трем основным типам комплексов: именному, глагольному и наречному. В историческом плане наречный комплекс особого интереса не представляет, так как генетически он всегда восходит либо к именному, либо к глагольному комплексу. Поэтому без ущерба для намеченной темы рассмотрение его может быть опущено. Что касается именного и глагольного типов комплекса, то они в данном случае представляют непосредственный интерес и будут подвергнуты подробному анализу.

Это необходимо для попытки выявить подлинную историю инкорпоративных образований, а тем самым составить правильное представление и о тесно связанной с ними, как это дальше будет видно, эргативной конструкции предложения. Кроме того, проделанный за последнее время анализ материала дает возможность внести в вопрос об инкорпорации некоторые уточнения фактического порядка. <…>

Именной и глагольный комплексы имеют те же аффиксы словообразования и словоизменения, что и обычные имена существительные и глаголы, но отличны от них по значению. Именной комплекс, например, отличается от обычного существительного тем, что обозначает не только предмет, но и признаки, сопутствующие ему в каждом отдельном случае. Так, например, кэмэ-н'ы — существительное «блюдо», а тур-тэн'-утт-ы-к'эмэ-н'ы — именной комплекс «новое красивое деревянное блюдо» [1] .

Глагольный комплекс в отличие от обычного глагола выражает не просто действие или состояние, а действие вместе с объектом или признаком, сопутствующим ему в каждом конкретном случае. Так, например, ты-йн'э-н — глагол «(я)-нагрузил-(его)», а т-этчы-так'ъа-йн'а-н [2] — глагольный комплекс «(я)-тяжело запасом нагрузил-(его)».

В формальном единстве инкорпоративного комплекса сохраняется семантическая самостоятельность его составных частей. Состав и сочетание компонентов как именного, так и глагольного комплексов всегда временны и зависят от семантики предложения, например; га-тор-пойгы-ма — «с новым копьем», г a - mop -майн'ы-пойгы-ма — «с новым большим копьем» (га- и -ма — аффиксы сопроводительного падежа), ты-гытгы-лк'ыт-ы-ркын —«к озеру иду», ты-майн'ы-гытгы-лк-'ыт-ы-ркын «к большому озеру иду», ты-майн'ы-вала-мн'а-ркын —«большой нож точу» (ты- и -ркын — глагольные аффиксы 1-го л. ед. ч. наст. вр.}.

Инкорпоративные образования возникают лишь в предложениях определенного грамматического значения, о чем будет сказано ниже. При других условиях компоненты комплекса выступают в виде самостоятельно оформленных слов. <…>

<…> В чукотском языке имеется значительное количество способов для выражения различных оттенков качественного признака предмета, и одним из таких способов является инкорпорирование определяемым качественной или глагольной основы. Этот способ противостоит всем сочетаниям самостоятельно оформленного определения с определяемым. Если именной комплекс с инкорпорированной качественной или глагольной основой всегда выражает чисто атрибутивные отношения, то в сочетании с определяемым самостоятельно оформленных определений атрибутивные отношения передаются с различной степенью оттенка предикативности, например: илг-ы-л(г)-ын — «обладающий белизной (являющийся белым)», чэйв-ы-л(г)-ын-— «ходящий», н-илг-ык'ин— «бел (является белым)», ны-чейв-ы-к'ин — «ходит (является ходящим)». <…>

<…> Оттенки признака предмета, выраженные инкорпорированием, с одной стороны, и сочетинаем самостоятельно оформленных слов — с другой, а также оттенки вопросов, относящихся к определениям, можно проследить путем сопоставления приводимых ниже пар предложений:

1. К'ырым н'утку ымы ыннэн[ра(к')-вытвыт] отт-ы-вытвыт нынн'-э ркын — «Здесь ни один древесный лист не растет»; Гымыан к'эйвэ ванэван мылъун вытвыт [рэ(к' )-кин?] утт-ы-кин, ымылъо ытрач [рэ(к')-кин?] йомротт-ы-кэн — «Я в самом деле не нашел листа (чего?) дерева, все только (чего?) кустов (листья)».

2. Н'отк'эн [ра(к')-гатле?] амнон'-гатле ымы нъалек'атк'эн? —«Эта (какая, что за птица?) тундровая птица тоже плавает?» Иам [рэ(к')-кин?]эмнун'- кин гатле н'утку варкын? — Почему (откуда? к чему относящийся?) из тундры (к тундре относящаяся) птица здесь находится?».

3. Ытлята гымыкы энмэч [рэк'-эвиръын?] льэлен'-эвиръын гэтэйкылин — «Мать мне уже (какую? что за одежду?) зимнюю одежду сделала»; Гымыкы-ым ытлята гэтэйкылин эвиръын (титэ-кин?) лъэлен'-кин ымы эле-кин. — «А мне мать сшила одежду и (какую? к какому времени относящуюся?) и зимнюю (для зимы) и летнюю (для лета)».

4. Эмнун'кы ымы [ра(к')-рат?] отт-ы-рат ынкъам [ра(к')-рат?] выкв-ы-рат гатайкын'н'оленат — «В тундре тоже (какие? что за дома?) деревянные-дома и (какие? что за дома?) каменные-дома стали строить»; Н'эйык нытвак'энат ярат (рэк'-ин?) утт-ин, н'эйгин'кы-ым (рэк'-ин?) выкв-эн — «На горе стоят дома (из чего?) из дерева, а под горой (из чего?) из камня».

5. Рэнмык (рэк'-иръын?) н'инк'эй-иръын ныймэтвак'эн — «На стене (какая? что за кухлянка?) мальчишечья кухлянка 3 висит»; Ынпын'эвк'эйэ нинэнрык'ин иръын (мик-ын?) н'инкэй-ин— «Старуха несет кухлянку (чью? кого?) мальчика».

В каждом первом из приведенных здесь пар предложений атрибутивные отношения выражаются инкорпорированием, а в каждом втором — сочетанием самостоятельно оформленных слов. Как можно судить даже по переводу, эти два способа выражают далеко не одинаковые атрибутивные отношения. Определения, выступающие в виде самостоятельно оформленных слов, в зависимости от их формы и семантики основы, как это видно из поставленных к ним вопросов, выражают различные оттенки отношения. Так, определения, представляющие собой предметные основы с формантом ин~кэн выражают признак предмета по его отношению к другому предмету: вытвыт рэ(к')-кин? — «лист чего ( к чему относящийся)?», вытвыт утт-ы-кин — «лист дерева (к дереву относящийся)»; признак предмета по его отношению к месту: гынник мин'кэ-кин? — «зверь откуда (к какому месту относящийся)?», гынник' ан'к'а-кэн— «зверь моря (к морю относящийся)»; признак предмета по его отношению ко времени: эвиръын титэ-кин? — «одежду для чего (к какому времени относящуюся)?», эвиръын льэлен-кин? — одежду для зимы (к зиме относящуюся)». Определения, образованные посредством суффикса ин~эн от основ, обозначающих неодушевленные предметы, выражают признак предмета по его материалу, например: яран'ы рэк'-ин? — «дом из чего?», яран'ы утт-ин — «дом из дерева». Выступающие в той же форме определения с основами, обозначающими одушевленные предметы, выражают признак предмета по его принадлежности, например: иръын мик-ын? — «кухлянка чья? (кому принадлежащая?)», иръын н'инк'эй-ин — «кухлянка мальчика».

Таким образом, эти определения представляют собой три группы своеобразных относительных прилагательных: 1) показывающие отношение к предмету, месту и времени (утты-кин — «дерева», ан'к'а-кэн — «моря», лъэлэн'-кин — «зимы»); 2) показывающие материал (утт-ин — «из дерева», выкв-эн — «из камня»); 3) показывающие принадлежность нинкэй-ин — «мальчика»). 4

Иначе обстоит дело в первых из приведенных примеров. В каждом из них определение инкорпорируется определяемым в виде неоформленной основы. И независимо от того, какой основой представлены инкорпорированные определения, они, как это видно из примеров, отвечают на один и тот же вопрос.

Этот вопрос, так же как и в рассмотренных выше комплексах с качественными определениями, выражается путем инкорпорирования вопросительной основы рэк'~рак' и тоже предполагает общекачественную характеристику предмета, например: рэ(к')-вытвыт? — «какой (что за) лист?», утт-ы-вытвыт —«древесный лист»; рэ(к')-гынник? —«какой (что за) зверь?», ан'к'а-гыннэк — «морской зверь»; рэк'-эвиръын? — «какая (что за) одежда?», льэлэн'-эвиръын — «зимняя одежда»: ра(к') -рат?— «какие (что за) дома?», отт-ы-рат — «деревянные дома»; рэк'-иръын? - «какая (что за) кухлянка?», н'инк'эй-ыръын — «мальчишечья кухлянка».

Таким образом, инкорпорирование определения или самостоятельное его оформление зависит от того, какой оттенок выражаемого им признака в данном случае преобладает: качества или отношения 5 .

Выражение признака с преобладанием качественного оттенка в чукотском языке передается посредством инкорпорирования определяемым определения в виде неоформленной основы (н'инк'эй-лилит — «мальчишечьи рукавицы»). Определения же, выступающие в виде самостоятельно оформленных слов, выражают признак с преобладанием оттенка отношения (н’инк’эй-инэт лилит – «мальчика рукавицы»). <…>

В определениях, выражающих признак предмета по его отношению к месту, не может преобладать качественный оттенок признака, и потому в основных формах они не инкорпорируются, а всегда выступают в виде самостоятельно оформленных слов. В предложении Кытур инэпиригъи н’инкэй н’уткэ-к’ин – «В прошлом году взял (приз) мальчик здешний (который здесь)» самостоятельно оформленное определение н 'уткэ-кин отвечает на вопрос мин'кэ-кин? —«откуда? (к какому месту относится?)». В нем на первый план выступает значение основы, указывающее на место, а форма определения выражает отношение предмета к этому месту. Следовательно, более точное значение сочетания слов н'инкэй н'уткэ-кин —«мальчик, который относится к этому месту (тот, который находится здесь)».

Интересно в этом отношении выражение врéменного признак a предмета. Так, например, по-чукотски можно сказать только айвэ-кэн мигчир — «вчерашняя работа», кытур-кин ылъыл — «прошлогодний снег» и т. д. В этих и подобных им случаях определения не могут инкорпорироваться. Дело в том, что основы айвэ, кытур обозначают только время. Время же не может выступать постоянным признаком предмета, т. е. быть качественной характеристикой. Поэтому-то эти определения всегда выступают в виде самостоятельно оформленных слов. <…>

Числительные, а также слова с чисто временным значением (айвэ — «вчера» и т. п.), личные и указательные местоимения в роли определения в основной форме не инкорпорируются потому, что они в силу своей отвлеченной семантики не могут выражать качественного оттенка признака предмета, т. е. не могут придавать ему качественную характеристику. Эти слова передают лишь вторичный оттенок признака — отношение. Поэтому они всегда и выступают в виде самостоятельно оформленного определения. Все остальные определения, как это видно из рассмотренных выше примеров, будучи инкорпорированными определяемым в виде основы, выражают качественную характеристику предмета.

Инкорпоративный способ связи определения с определяемым обусловил широкое распространение в языке другого явления. Инкорпорированное определение, выражавшее обычный признак предмета, приводило к тому, что находившиеся в постоянном сочетании компоненты такого инкорпоративного образования постепенно утрачивали свою самостоятельность, органически срастались и стали восприниматься уже как одно лексическое целое, т. е. стали представлять собой обычные сложные слова (челгы-рэкокалгын — «лисица», букв.: «красный песец», н’эв-экык — «дочь», букв.: «женщина-сын» и т. п.).

Затем, вероятно, по образцу таких сросшихся в сложные слова бывших инкорпоративных комплексов в языке стали возникать уже непосредственно сложные слова. Так, наряду с инкорпорированием в чукотском языке развилось словообразование посредством сложения основ.

Процесс сложения основ как продуктивный способ словообразования широко распространен наряду с инкорпорацией (челгы-ран—«красная яранга» и т. п.).

Наличие в чукотском языке не только инкорпорирования, но и подобных сложных слов послужило причиной того, что некоторые исследова тели чукотско-корякской группы языков (Б. Г. Богораз, С.Н. Стебницкий и др.) рассматривали инкорпорацию как словообразование. В действительности же инкорпорирование — это особый синтаксический прием, отличный от параллельно существующего сложения слов, которое, как свидетельствует анализ языковых фактов, очевидно, генетически связано с инкорпорацией.

Как видно из всего сказанного, инкорпорирование в основных формах не является произвольным, а строго обусловлено характером признака предмета.

Инкорпорированное определение, независимо от того, какой основой оно представлено, всегда выражает признак предмета как его качество. Инкорпорируется всякая основа, способная выразить качественный оттенок признака предмета. Так, например, в инкорпоративных образованиях нота'-к'оран'ы — «тундровый олень», отт-ы-к'оран'ы — «деревянный олень», ытлыг-к'оран'ы — «отцовский олень», элг-ы-к'ор-ан'ы — «белый олень», айн'а-к'оран'ы — «крикливый олень» в качестве определения выступают различные основы (предметная, глагольная и др.), но все они отвечают на один и тот же вопрос ра(к')-к'оран'ы? — «какой (что за) олень?», т. е. выражают качественную характеристику предмета. В противоположность этому, самостоятельно оформленные определения с такими же основами представляют собой разные части речи и передают уже другие оттенки признака предмета. Так, выступая в формах на кин~кэн, ин~эн, они, как это уже отмечалось, представляют собой различные группы своеобразных относительных прилагательных. Одной из особенностей этих прилагательных является то, что у них в отличие, например, от русских относительных прилагательных, преобладает не качественный оттенок, а оттенок отношения, т.е. по своему характеру они скорее приближаются к родительному падежу в русском языке в значении определения, выражающего отношение. <…>

Таким образом, посредством инкорпорирования передается собственно атрибутивное отношение, в отличие от сочетания определяемого с различными самостоятельно оформленными определениями, выражающими атрибутивные отношения с разной степенью предикативности.

Таков характер инкорпорирования в основных формах имен. <…>

В глагольных комплексах, как и в именных, в роли инкорпорируемых компонентов выступают различные основы — качественные, предметные, глагольные и другие. Основы, инкорпорированные в качестве зависимых компонентов глагольного комплекса, дают соответствующую характеристику действию, выражаемому ведущей глагольной основой инкорпоративного образования. Так, в предложениях Н'отк'эн тын'эчьын тан'-ы-ткэ-ркын — «Этот цветок хорошо пахнет», К'оран'ы н'эйык рымагты йык'-амэчат-гъэ — «Олень за горой быстро скрылся», Йаакэн н'эгны элгы-пэра-гъэ — «Далекая гора забелела (бело завиднелась)», Гым айвэ т-ъомр-ы-йылк'ат-гъак — «Я вчера крепко

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту

Похожие рефераты: