Xreferat.com » Рефераты по языкознанию и филологии » Фонема: аксиоматика и выводы

Фонема: аксиоматика и выводы

А.А. Кретов, Воронежский государственный университет

Эта статья может быть воспринята как критика освященных временем положений Московской Фонологической Школы (МФШ). С таким восприятием можно было бы даже согласиться, но с одной существенной поправкой. Критика, а особенно критика научной Школы, предполагает отвержение и опровержение научных основ Школы. Критика Школы - это всегда критика извне, критика со стороны другой Школы. Критика же, не только не отвергающая теоретических основ Школы, но, напротив, опирающаяся, базирующая, основывающаяся на них, исходящая из них, называется не критикой, а развитием идей Школы. Будучи убеждённым приверженцем идей Московской Фонологической Школы, и шире - Московской (Фортунатовской) лингвистической школы (что, впрочем, не мешает автору считать себя и последователем Бодуэна) - автор статьи видит свою задачу в том, чтобы указать, во-первых, на внутренние теоретические противоречия, имеющиеся в трактовке фонемы представителями МФШ, во-вторых, на заложенный в аксиоматике МФШ научный потенциал, открываемый разрешением этого противоречия, и, в-третьих, на широкие теоретические и прикладные перспективы, которые открывает реализация этого потенциала.

Научная парадигма МФШ основана на двух принципиальных положениях: морфематизме Бодуэна и позиционном анализе Ф.Ф. Фортунатова.

Соответственно, исходными в аксиоматике МФШ являются два положения:

1. Функция фонемы состоит в различении и отождествлении морфем (Ср. "Звуковое качество, дифференцирующее морфемы языка, называется фонемой. Фонема - это идеальное языковое задание, то "общее", которое под влиянием актуальных фонетических факторов реализуется в... "отдельном" [Аванесов, Сидоров 1930; цит. по Реформатский 1970, с. 150]"; "Исходным моментом во взглядах московских фонологов на фонему была морфема. В их построениях тождество морфемы определяет собой границы и объем понятия фонемы. Именно поэтому эти ученые считают фонемой весь ряд позиционных чередований (пересекающихся, не параллельных по отношению к другим аналогичным рядам) во главе со звуковой единицей, различающейся в сильной позиции. Таким образом, звуковые единицы, выступающие в слабых позициях и чередующиеся с той или иной звуковой единицей, различающейся в сильной позиции и являющейся фонемой, объединяются с последней в одну единицу (фонему) на положении ее вариантов" [1, 39]).

2. Из положения (1) следует, что звуковые различия, не нарушающие тождества морфемы, не являются фонологическими, а представляют собой звуковое варьирование фонемы. Назовем это морфемоцентричным принципом МФШ.

3. Фонема - ансамбль позиционно необусловленных (позиционно независимых) признаков. (Ср. у А.А. Реформатского: "единство вариати-вов, позиционно зависимых, в единице высшего порядка — в фонеме, которая может мыслиться только как независимая от позиций единица и как "высшая" ступень в отношении "вариативов" ее же" [18, 96]; "передаются только непозиционные замены" (т.е. передаются только мены фонем)" [17, 279]; "...представители этого учения [МФШ] считают, что все звуки, связанные живым позиционным чередованием в морфеме, принадлежат к составу одной фонемы; что живые позиционные чередования возможны только в пределах фонемы -между ее вариантами ("разновидностями ", "модификациями "), а фонемы между собой в живые позиционные чередования не вступают. Следовательно, эти чередования с излагаемой точки зрения, не затрагивают фонемного состава морфем" [2, 63].

Из положения (2) следует, что пози-ционно обусловленные признаки звуков речи не являются фонологическими.

Назовем это позиционным принципом МФШ.

Будучи неоднократно декларированы, в практике (и теории) МФШ эти принципы проведены непоследовательно, что и дает право говорить о недостроенности научной парадигмы МФШ и анализировать результаты, к которым с логической неизбежностью приводит их последовательное проведение.

Последовательное же проведение, например, на материале русского языка, морфемоцентричного и позиционного принципов МФШ дает далеко не тривиальные результаты. Убедимся в этом на конкретных примерах.

С.Б. Бернштейн пишет: "У нас не возникает сомнений в том, что в русских словах ... река-речка, нога-ножка, муха-мушка и т.д. представлены тождественные корневые морфемы» [3, 5]. А коли так, у нас не должно возникать сомнений в том, что к/ч, г/ж и х/ш являются не самостоятельными фонемами, а вариантами одной фонемы. Если фонема не выполняет конституирующей ее функции, значит, она не фонема.

Сделать такой вывод

С.Б. Бернштейну - и не ему одному - мешает второе положение: данное чередование должно быть позиционно обусловленным. А это, согласно единодушному мнению, если и имело место, то в далёком прошлом: "До утраты сверхкратких в "слабой" позиции данные преобразования носили фонетический характер: перед суффиксальным k находился ь, перед которым все задненёбные закономерно изменялись в передненебные. После утраты ь была утрачена и фонетическая обусловленность преобразования" [3, 6].

В данном случае С.Б. Бернштейн, сам того не замечая, рассуждает не как фонолог, а как фонетист, т.е. рассуждает по принципу "нет звуков — нет фонем".

Рассмотрим словоизменительную парадигму приведенных им слов:

реч=0к_а нож=0к а муш=0к_а
реч=ек_0 нож=ек 0 муш=ек_0

Мы видим, что по меньшей мере в одной из словоформ чередование сохраняет свою "фонетическую" обусловленность. Между тем нетрудно заметить, что варианты морфемы {=ЬК} находятся в отношениях дополнительного распределения: перед слогом с гласным полного образования фонемы [ь] реализуется как [0] звука, а перед слогом с редуцированным в слабой позиции [ь]=[0] - в виде [е]. Таким образом, мнение о падении редуцированных, сформировавшееся в дофонологический период, принимается в виде аксиомы без попыток его позиционного осмысления. Перефразируя известное высказывание Марка Твена, можно сказать, что "слухи о падении редуцированных сильно преувеличены". "Редуцированные" фонемы не исчезли, а лишь изменили форму своей манифестации. Если раньше редуцированные во всех позициях были материально выражены, то после так называемого "падения" они существуют в виде беглого [о] и беглого [е], причем реализация нулевого и ненулевого вариантов позиционно обусловлена".

Если с позиций ЛФШ еще можно говорить, что в словоформе ручка суффикс вообще не имеет гласной фонемы, а в словоформе ручек в суффиксе реализована фонема [е], то с позиций МФШ, с позиций Фортунатовской школы, с точки зрения позиционного анализа вывод может быть только одним: в суффиксе реализована фонема [Ь], позиционно обусловленными, а следовательно - нефонологическими -вариантами которой являются фон [е] и [0] - ноль звука.

Было бы несправедливо не указать на то, что глава ЛФШ - Лев Владимирович Щерба, силой своей гениальности вырвался за пределы субстанциализма ЛФШ (о чем в свое время с удовлетворением писали М.В. Панов и А.А. Реформатский) и дал определение фонемы, никак не укладывающееся в рамки ЛФШ: "Во французском языке приходится различать две фонемы "ее": одна, которая никогда не выпадает и которую мы и будем обозначать через "ог", и другая, которая в потоке речи может выпадать при известных условиях и которую, хотя она чисто фонетически и совпадает с первой, мы будем обозначать через "д". <...> Таким образом фонемой "д" называется такое "ог", которое в известных условиях чередуется с нулем звука [24, 101]. Таким образом, Л.В.Щерба в данном конкретном случае рассуждает как последовательный "москвич", принимая во внимание позиционную обусловленность ("в известных условиях") фонетических чередований. Безоговорочно зачислить Л.В.Щербу в число сторонников МФШ мешает его собственный комментарий: "В современном русском языке нельзя найти ничего вполне аналогичного [выделено мной - А.К.].____...мы имеем в русском никогда не исчезающее о, е (дом, воз, мел, тень) рядом с о, е беглыми (лоб лба, мох мха, день дня, пень пня), и это вполне параллельно с противоположением peupler и demander во французском; разница только в том, что по-русски в формах лба, дня и т.д. о и е нигде не могут быть произнесены, французское же "д" в a demander всегда может быть произнесено". Как видим, Л.В.Щерба отказывается распространить своё открытие на русский материал на том основании, что в формах лба, дня беглые гласные "не могут быть произнесены". Тут-то и дает себя знать субстанциализм ЛФШ.

Но открытие Л.В.Щербы не было принято и МФШ. Её представитель П.С.Кузнецов писал: "Считать его [е inslable — A.K.] особой фонемой на том основании, что оно факультативно чередуется с нулем, невозможно. Факультативные колебания гласных фонем в слабых позициях широко распространены, и это вопрос, выходящий за пределы фонетики, почему в одних словах это чередование [д] с нулем наблюдается, а в других словах с таким же [6] нет" [19, 196]. Действительно, факультативные чередования ни к чему не обязывают фонолога, а вот пози-ционно обусловленные - обязывают. Но главное даже не это. Принятие взгляда Л. В. Щербы предполагало принципиально новый взгляд на фонему и фонологию. Если ЛФШ не смогла преодолеть гипноз слабой фонетической позиции, то над МФШ довлеет гипноз сильной фонетической позиции: "Я считаю, однако, что наличие особой фонемы [д] не может быть выведено, исходя из нашего понимания фонемы и фонематических отношений. Ведь как уже было сказано, различными фонемами могут быть признаны лишь звуки (!), реализующие свои противопоставления в тождественном положении, и это положение должно быть сильной позицией для фонем данного класса" [14, 195].

Отметим, что из морфемоцентрично-го и позиционного принципов МФШ никак не следует необходимости учёта исключительно сильной фонетической позиции при определении номенклатуры фонем. Напротив, это ограничение одной сильной позицией противоречит всей практике и всему пафосу МФШ. Если фонемы - это только варианты, реализуемые в сильной фонетической позиции, зачем различать варианты и вариации фонем, зачем вводить понятие гиперморфемы, а затем - и отличать его от понятия архифонемы, зачем заниматься нейтрализацией фонологических оппозиций? При ограничении фонологии сильной позицией всё это становится совершенно излишним.

Тут П. С. Кузнецов на мгновение перестает быть фонологом-функционалистом и становится фонологом-субстанционалистом. Логика такая: "Фонемы — это то, что по-разному звучит в сильной позиции, а что там происходит в слабых позициях - это, вообще, "вопрос, выходящий за пределы фонетики ". В данном случае "гипноз сильной позиции" пришел в явное противоречие с основными положениями МФШ. Ср. критику фонологии Л.В.Щербы со стороны С.И.Бернштейна: "Меня не удовлетворяли некоторые существенные положения его фонологической теории... Это... отождествление фонемы с ее основным оттенком" [2, 62]. Показательна позиция современных представителей МФШ: "Фонема включает весь ряд позиционно обусловленных чередующихся звуков. При этом имеются в виду и сильные и слабые позиции" [10, 123].

Справедливо отказываясь считать фонологическими "факультативные" чередования, П. С. Кузнецов не замечает, как распространяет этот отказ и на позиционно обусловленные чередования. И всё же при этом великий лингвист явно чувствует себя некомфортно. Он пишет: "Правда, исторически оба [о] получились различными путями, но это не имеет значения для отношений, действующих в современном языке [13, 196]". В данном случае Петр Саввич не прав принципиально: генетическое различие звуков имеет серьезнейшее значение «для отношений, действующих в современном языке». Это одно из фундаментальных положений системологии и мироустройства вообще. И лингвисты не вправе полагать, будто оно распространяется на все системы, кроме системы языка. Поэтому нам вовсе не безразличен тот факт, что О-беглое и О-стабильное восходят к исторически разным фонемам, потому что это связано с морфеморазличением.

Далее у П. С. Кузнецова следует самое главное: "Идя путем, предложенным Л. В. Щербой, мы могли бы доказать и наличие двух фонем [О] в современном русском языке, одного чередующегося с нулем, другого не чередующегося. Ведь сам же Л.В.Щерба к тому же в примечании указывает на некоторую аналогию е instable с русским [о], чередующимся с нулем" [14, 196]. Очень жаль, что П. С. Кузнецов не пошел этим путем! Это путь Бодуэна, органически связанный с методологией позиционного анализа Московской лингвистической школы, основанной Ф. Ф. Фортунатовым. Но уже в следующем поколении представителей МФШ - у Т. В. Булыгиной в работе 1975 года - мы встречаем "морфонемы" {ъ}-{ь}, {у}-{1} и {ё} [5, 328-340].

Правда, следует еще признать, что это не морфонемы, а фонемы и что фонема - это не звучание (даже в сильной фонетической позиции), а образ жизни, тип поведения, ряд позиционно обусловленных фонов (включая нулевой); это двуединая функция - отождествления и различения морфем. В речи фонема всегда представлена одним из своих позиционно обусловленных вариантов, среди которых может быть и ноль звука, если это обусловлено позицией. Ср. мнение С.И.Бернштейна: "..я считал, что представители "новомосковской школы" напрасно затушевывают понятие позиционного чередования и не указывают с достаточной определенностью, что фонема представляет собой альтернационный ряд" [2, 63].

Принципиально важным представляется следующее рассуждение Д.Ворта: "...термины "обратное чередование", "восстановление фонемы" и т.д. точно описывают иррелевантные явления фонемной поверхности, но оставляют вне поля зрения существенные морфонологиче-ские процессы. Такое поверхностное описание, которое видит "нерегулярности" в таких парах, как сдвинуть —> сдвиг, взглянуть —> взгляд, грешит против здравого смысла: ведь говорящий на русском языке человек знает морфемы своего языка и узнает их во всех тех алломорфных вариантах, в которых эти морфемы появляются в разных частях речи и в разных грамматических формах. Этот говорящий прекрасно знает (хотя об этом и не размышляет сознательно), что морфема {гл'ад} содержит {д}, а морфема {дв'иг} сорержит {г}, хотя эти {д}, {г} далеко не всегда "прорубаются" до фонетической поверхности. Иными словами, сам носитель русского языка знает, что в каком-то ему самому, вероятно, неясном смысле глагол взглянуть содержит "неслышимое" {д}, а глагол сдвинуть — неслышимое {г}, что ч в кричать как раз обязательно видоизменится в к в крикнуть, и т.д. и т.п. Именно эта очевидная узнаваемость и воспроизводимость фонологической структуры морфем должна отражаться в лингвистическом описании. Фонемной записи такая задача совершенно не под силу. Для этого нам нужен более сильный, т.е. обобщающий, более абстрактный аппарат" [7, 59-60].

Есть необходимость различать типы позиций, в которых происходит чередование вариантов фонемы, но нет необходимости ограничивать пределы этого чередования исключительно каким-либо одним типом позиций, например, фонетическим, в ущерб грамматическому. Ср. мнение Бо-дуэна: "морфологические сопоставления составляют исходную точку для сопоставлений фонетических^' [4, 118].

Из этого следует, что проблемы фонологии не могут быть решены без решения проблем морфемики и морфологии.

Если вернуться к примеру и рассуждению С. Б. Бернштейна, то выясняется, что фонема [Ь] в суффиксе =ЬК никуда не исчезла, она просто изменила форму проявления, расщепившись на два варианта, находящихся в отношениях дополнительной дистрибуции. То, что даже в слабой позиции редуцированный присутствует, доказывается тем, что палатализация заднеязычных осуществляется и в слабой позиции.

Для объяснения данного процесса требуется ввести понятие морфемного стыка как особой фонологической позиции.

Н.С.Трубецкому принадлежит глубокое замечание, на которое, как кажется, не было обращено достаточно внимания: "Внешним признаком морфемной границы является наличие некоторых звукосочетаний, недопустимых в пределах одной морфемы" [21, 78]. В соответствии с этим Н.С.Трубецкой предложил различать ПРЕФИКСАЛЬНЫЙ СТЫК (приставка + приставка или приставка + корень) или стык компонентов сложного слова (Ср. также замечание: "Русские предлоги обладают в точности такими же фонологическими признаками, что и префиксы" [21, 76]); СУФФИКСАЛЬНЫЙ СТЫК (суффикс + суффикс или суффикс + корень), ФЛЕКТИВНЫЙ (в переводе

Н. А. Васильевой и А. А. Королева -"флексионный") СТЫК (флексия + суффикс или флексия + корень) [21, 78]. В указанном переводе говорится не о "стыке", а о "шве". Применительно к слову употреблявшаяся А.А. Реформатским

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту

Похожие рефераты: