Xreferat.com » Рефераты по издательскому делу и полиграфии » Тема антимилитаризма на страницах периодических изданий «Свободного слова» (1898-1905)

Тема антимилитаризма на страницах периодических изданий «Свободного слова» (1898-1905)

С.Н. Гладышева, Воронежский государственный университет

Совсем недавно человечество шагнуло в новое столетие. Казалось бы, жестокий ХХ век ушел в историю, но многие социальные трагедии остаются с нами. Одна из самых страшных трагедий – война. События в Чечне, Ираке показывают, что и сегодня человечество, к сожалению, рассматривает войну как способ решения многих проблем. В этой связи представляется актуальным обращение к опыту разработки темы антимилитаризма в периодических изданиях “Свободного слова”, издававшихся последователями Л. Н. Толстого за границей. Периодический сборник “Свободное слово” (1898–1899), журналы “Листки Свободного слова” (1898-1902), “Свободное слово” (1901-1905) выходили в Лондоне, журнал “Свободная мысль” (1899-1901) издавался в Париже.

Издания “Свободного слова” придерживались единой программы, в основе которой лежало отрицание внутренней и внешней политики самодержавия и официальной церкви как жесткой формы, преследующей всякое инакомыслие; отказ от насильственных средств борьбы; реализация толстовских идей о гармоничном развитии мира; активная защита свободы совести и свободы печати. Целью периодического сборника и журналов объявлялось стремление быть “органом правдивого отражения и описания русской по преимуществу, но также и всемирной жизни, органом освещения этой действительности в духе “Разума и Любви” [11, 5] .

Отрицанию войны как наиболее яркого проявления насилия отводилось одно из ведущих мест на страницах “Свободного слова”. Антимилитаристская тема на рубеже ХIХ-ХХ веков приобрела актуальное звучание, поскольку мировое сообщество, в том числе и Россия, пережило в те годы несколько крупных военных столкновений: испано-американскую, англо-бурскую, русскояпонскую войны. Авторы “Свободного слова” писали обо все возрастающей угрозе человекоистребления. В статье “Carthago delendа est”(что в переводе с латинского означает “Карфаген должен быть разрушен”), которая впервые была опубликована в первом номере сборника “Свободное слово”, Л. Н. Толстой с тревогой отмечал, что “во всех конституционных государствах Европы <...> умышленно усложняются все больше и больше международные отношения, долженствующие привести к войне, разграбляются без всякого повода мирные страны, каждый год где-нибудь грабят и убивают и все живут под постоянным страхом всеобщего взаимного грабежа и убийства” [11, 8].

Война представлялась Толстому и его последователям как величайшее преступление, как организованное убийство. Авторам важно было внушить читателям мысль о неестественности самого факта подготовки к убийству, к войне. На страницах “Свободного слова” Толстой размышляет об истинном назначении войск в современных ему государствах. В статье “Не убий” он отмечает, что “войско есть орудие и собирание и управление войском – то самое чем с такой уверенностью занимаются короли, императоры, президенты – есть приготовление к убийству” [7, 7-8]. В “Письме к фельдфебелю” он утверждает: “войска <...> нужны правительствам только для властвования над своим рабочим народом <...>. Защита от внешних врагов – только отговорка. Французское правительство пугает свой народ немцами, русское правительство пугает свой – французами и немцами, и так все правительства; а ни немцы, ни русские, ни французы не только не желают воевать с соседями и другими народами, а, живя с ними в мире, пуще всего на свете боятся войны” [2, 2].

Авторы “Свободного слова” считают, что правительства внушают своим народам необходимость войны с помощью целой системы обманов, главными в которой выступают обманы религиозный и патриотический. Они вскрывают сущность психоза, когда с детства людям внушается, что можно убивать людей по приказанию начальства, и это не является грехом.

Разоблачая патриотический обман, авторы “Свободного слова” уточняют понятие “отечество”, поскольку лозунг “Отечество в опасности!” служит удобной ширмой для оправдания военных действий. П. Бирюков, комментируя отказ швейцарского адвоката Нэна от воинской повинности, подчеркивает, что отечество в общепринятом смысле – “это химера, пустое слово, которым пользуются политические деятели для возбуждения масс и для оправдания легального убийства. “Отечество” это ужасный молох, кровожадный идол, но уже отживший, которому время пасть!”[13, 4]. Следует подчеркнуть, что “Свободное слово” не только разводит понятия “государство” и “отечество”, но и уточняет значение последнего.

По мнению анонимного автора передовой статьи “За честь и славу Отечества!”, “отечество заключается не в знаменах, не во флагах над царскими дворцами, не в царских портретах. Отечество наше это мы сами, народы его населяющие, поля, этими народами распаханные, дома, ими построенные, любовь и мудрость, ими проявленные” [18, 2].

В другой статье – “Отечество (с французского)”

1 утверждается, что “отечество наше это вся земля, все человечество. И это истинное отечество требует от нас, чтобы мы жили в мире, улучшая свою жизнь, любя и жалея друг друга” [13, 25].

Теме патриотизма, традиционной теме русской публицистики, начиная с “Беседы о том, что есть сын Отечества” А. Н. Радищева и “Философических писем” П. Я. Чаадаева, на страницах “Свободного слова” уделяется много внимания. Характерно, что издания различают патриотизм истинный и псевдопатриотизм. Подобная позиция и у многих мыслителей рубежа веков: Вл. Соловьева, П. Милюкова. “Настоящая любовь к отечеству, – по мнению авторов “Свободного слова”, – должна выражаться в том, чтобы каждый, по мере своих сил, служил поддержкой для своих ближних, для общества и заботился об улучшении условий существования окружающих его людей.

Только те имеют право говорить о любви к своему отечеству, которые доказывают эту любовь своим производительным трудом” [13,24]. Это положение перекликается с мыслью В. Соловьева, высказанной им в статье “Народная беда и общественная помощь”: “Теперь настала пора возвратить патриотизму его истинный положительный смысл, – понять его не как ненависть к инородцам и иноверцам, а как деятельную любовь к своему страдающему народу” [24, 383]. Истинный патриотизм, “любовь к отечеству не имеет ничего общего ни с церковью, ни с ложью, и не способствует порабощению людей”, – утверждает автор “Свободного слова”. – Потому-то наши правители, наши благонамеренные господа и не признают такого патриотизма”. Им нужен другой патриотизм – ложный, “нужна другая любовь, похожая на церковное учение, угнетающая свободную мысль, как всякое церковное учение. Им нужна любовь слепая, преданность рабская, потому что только при ее помощи можно полновластно управлять людьми” [13, 24]. Такой патриотизм В. Соловьев называл “зоологическим”.

Важно подчеркнуть, что, демонстрируя уважение к позиции Л. Н. Толстого, журналисты “Свободного слова” публикуют материалы писателя, в которых дается отличная от их собственной точка зрения на патриотизм. Толстой не делит его на истинный и ложный. Нравственный максимализм писателя, являвшийся для него способом постижения и выражения истины, наиболее сильно проявляется в статье “Патриотизм и правительство”, опубликованной в шестнадцатом номере “Листков Свободного слова”.

Основная идея этой статьи, впрочем, как и ранее написанных статей “Христианство и патриотизм”( 1893-1894), “Патриотизм или мир?” (1896) – безнравственность всякого патриотизма. Военные союзы рубежа веков, предвещавшие мировую войну, многочисленные войны между народами – на Балканах, в Африке, в Америке – изменили взгляды Толстого на патриотизм, дали основание писателю усомниться в благотворности любой приверженности к собственному отечеству, которая воспринималась им во время написания “Войны и мира” как естественное чувство2. Он пришел к выводу, что “патриотизм <...> чувство неестественное, неразумное, вредное, причиняющее большую долю тех бедствий, от которых страдает человечество <...>, чувство грубое <...>, стыдное и дурное, а главное – безнравственное” [6, 1].

Он сумел разглядеть “зловредность и неразумие патриотизма” [6, 4], который, в его представлении, есть не что иное, как “очень определенное чувство предпочтения своего народа или государства всем другим народам и потому желание этому народу или государству наибольшего благосостояния и могущества, которые могут быть приобретены и всегда приобретаются только в ущерб благосостоянию и могуществу других народов или государств” [6, 3]. Таким образом, определение патриотизма у Толстого смыкается с определением национализма. Например, В. Соловьев называл национализмом “стремление отдельного народа к утверждению себя за счет других народностей, к господству над ними” [24, 518].

Подобно Толстому смотрел на патриотизм и В. Г. Короленко, который в черновике неоконченной рукописи 1903 года писал: “Многое в патриотизме теперь уже начинает умирать на наших глазах <...> это – национальная исключительность и национальные эгоизмы. <...> Так называемый “национализм”, шовинизм или наш русский квасной патриотизм – это продукт его разложения.

Он исключителен, неумен, несправедлив и ретрограден” [9,775]. Однако, в отличие от Толстого, Короленко видел на дереве патриотизма и живые ветви: “любовь к своему отечеству; своему языку и своей родине” [9, 475]. Л. Н. Толстой считал, что “все народы так называемого христианского мира доведены патриотизмом до такого озверения, что не только те люди, которые поставлены в необходимость убивать или быть убитыми, желают или радуются убийству, но и люди, спокойно живущие в своих никем не угрожаемых домах в Европе, благодаря быстрым и легким сообщениям в прессе, все люди Европы и Америки – при всякой войне – находятся в положении зрителей в римском цирке и так же, как и там, радуются убийству и так же кровожадно кричат “Pollice verso!” [6,10]. Утверждая в предыдущих статьях, что патриотизм служит правителям орудием для достижения их властолюбивых целей, а для управляемых – это отречение человеческого достоинства, разума, совести и рабское подчинение себя тем, кто во власти, что “патриотизм есть рабство” [26, 65], Толстой в статье 1900 года обращался к читателям:

“Опомнитесь и поймите, что враги ваши не буры, не англичане, не французы, не чехи, не финляндцы, не русские, а враги ваши, одни враги – вы сами, поддерживающие своим патриотизмом угнетающие вас и делающие ваши несчастия правительства” [6, 24] 3 .

Испано-американская война нашла отражение в статье Л. Н. Толстого “Две войны” как “старая, тщеславная, глупая и жестокая, несвоевременная, отсталая, языческая война <...> которая убийством одних людей решала вопрос о том, как и кем должны управляться другие люди” [1, 2].

Л. Н. Толстой низводит схватку между САСШ и Испанией до уровня поножовщины, до уровня хулиганской драки – всегда бессмысленной и жестокой: “Выживший из ума старик, воспитанный в преданиях ложной чести, вызывает для разрешения возникшего между ним и молодым человеком недоразумения на кулачный бой этого молодого, находящегося в полном обладании своих сил человека; и молодой человек по своему прошедшему, и потому, что он не раз сам высказывал, долженствующий стоять неизмеримо выше такого решения вопроса, принимает вызов с зажатым кастетом в кулаке, набрасывается на выжившего из ума и сил старика, выбивает ему зубы, ломает ребра и потом с восторгом рассказывает свои подвиги огромной публике таких же молодых людей, которая радуется и хвалит героя, изувечившего старика” [1, 2-3]. Толстого ужасало еще и то, что военные преступления совершались Америкой, считающейся самой передовой и демократической страной, “которая справедливо гордилась своей разумностью и свободой от кровожадных инстинктов европейских народов” [25, 250].

Последовательную антимилитаристскую позицию “Свободное слово” заняло и по отношению к начавшейся в 1899 году англо-бурской войне. В то время, когда в России царили всеобщее осуждение англичан как агрессоров и сочувствие бурам, борющимся за независимость, издания “Свободного слова” предлагали по-другому взглянуть на события в Трансваале. Вопреки общепринятому взгляду, они не делили войны на “справедливые” и “несправедливые”. Война, по мнению “Свободного слова”, всегда несправедлива, жестока и безнравственна, потому что “ни “свободу”, ни “справедливость” нельзя защитить – ни кровью, ни трупами” [10, 2].

Прямым откликом на события англо-бурской войны явилось обширное письмо

Л. Н. Толстого к внуку декабриста Волконского – Г. М. Волконскому, опубликованное в “Листках Свободного слова” без указания адресата под заголовком “По поводу трансваальской войны”4 . Писатель не согласен с Г. М. Волконским в том, что в возникновении англо-бурской войны виноваты английская королева и министр по делам колоний Чемберлен. Он предлагает смотреть на вещи шире. По его мнению, “такое страшное, жестокое и бесчеловечное явление как война” происходит по трем причинам. Первая – “неравное распределение имуществ, то есть ограбление одними людьми других”, вторая – “существование военного сословия, то есть людей, воспитанных и предназначенных для убийства”, третья – “ложное, большею частью сознательно обманное религиозное учение, в котором насильственно воспитываются молодые поколения” [5, 11].

Издания “Свободного слова” боролись с войной, убеждая аудиторию в том, что нельзя принимать участие в организованных убийствах. Л. Н. Толстой в статье “Где выход?” утверждал, что “поступление в военную службу есть отречение от всякой религии, какую бы он (человек. – С. Г.) ни исповедовал (всякая религия запрещает убийство), отречение от человеческого достоинства, есть добровольное поступление в рабство, имеющее целью убийство” [8, 13].

В статьях “Офицерская памятка” и “Солдатская памятка”, вышедших в 1901 году отдельными брошюрами в издательстве “Свободное слово”, Толстой обращался к солдатам и офицерам, считая своей задачей пробуждение в каждом человеке понимание того, что и от него зависит, быть или не быть войне.

Под этим углом зрения в изданиях “Свободного слова” рассматривали военные союзы государств, мирные конференции. В письме о франкорусском союзе, опубликованном в первом номере журнала “Свободное слово”, Толстой утверждал, что подобный союз “не может иметь другой цели, кроме войны или угрозы войны, направленной против других народов” [12, 4]. По его мнению, это военный альянс, готовый выполнять жандармскую роль. Лев Николаевич подчеркивает, что всякий союз противостоит чемуто, и его создание ведет не к объединению народов, а к их разъединению, к подозрительности в их отношениях.

В центре внимания одного из номеров “Листков Свободного слова” – Гаагский конгресс, созванный по инициативе русского царя. Редакция журнала опубликовала “Письмо Л. Н. Толстого к шведам”, которое было отправлено писателем в Стокгольм в январе 1899 года за несколько месяцев до начала Гаагской мирной конференции.

Толстой, уже ранее анализировавший материалы первых международных конгрессов мира, пытающихся отвлечь внимание народов от военных приготовлений (в частности, в трактате “Царство Божие внутри вас”), разоблачал пустоту, праздность и лицемерие конференции, имевшей “целью не достижение мира, но, напротив, скрытие от людей того единственного средства достижения всеобщего мира, которое уже начинают видеть передовые люди” [3, 1].

Другие авторы “Листков” – Дж. Кенворти и Е. Пикард – критиковали ложных защитников мира, в частности журнал “War aganist war”, выпускавшийся в Англии перед Гаагским конгрессом.

Издатель журнала Стэд утверждал, что “война сама по себе имеет право на существование”, что он только против “излишества войны” [3, 22]. Кенворти подчеркивает: “те, кто подобно Стэду и единомышленным ему агитаторам, исповедует, что война в некоторых случаях может быть делом правильным и необходимым <...> являются защитниками, охранителями и опорой войны, и появление их “в роли крестоносцев за дело мира – это чистейшее фиглярство” [3, 22].

Авторы “Свободного слова” прозорливо угадали истинный характер мирной конференции в Гааге. Ее делегаты долго и красноречиво обсуждали вопрос о правилах ведения войны и единодушно отклонили рассмотрение вопроса о сокращении вооружений.

Антимилитаристские выступления “Свободного слова” звали аудиторию к практическим действиям. Пропагандируя толстовский принцип неучастия во зле, авторы уделяли большое внимание отказам людей от военной службы. Об этом рассказывали материалы как информационных, так и аналитических жанров под постоянной рубрикой “Отказы от военной службы”. Журналы не только сообщали факты, называли фамилии людей, отказавшихся взять в руки оружие, но и пытались раскрыть причины не совсем обычного, с

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту

Похожие рефераты: