Xreferat.com » Рефераты по истории » Картлийское царство в III - II веках до н.э.

Картлийское царство в III - II веках до н.э.

Судя по древнегрузинской традиции, Картлийское царство уже при своем возникновении, в правление царя Фарнаваза, включало в себя довольно большую территорию. «Картлис цховреба» рассказывает, будто Фарнаваз разделил территорию своего царства на восемь административных округов. Семь из них были «саэристао» (эриставства), так как во главе их стояли «эристави»:

1) Аргвети—прилегающая к Восточной Грузии в районе Лихского хребта область Западной Грузии;

2) Кахети;

3) Гардабани — область от р. Бердуджи (совр. Дебеда) до Тбилиси и Гачиани;

4) Ташир и Абоц;

5) Джавахети, Кола и Артаани;

6) Самцхе и Аджара,

7) Кларджети.

Восьмую административную единицу составляла центральная область — Шида-Картли «от Тбилиси и Арагви до Тасискари и оз. Параван». Во главе этой области стоял «спаспет» — главнокомандующий. Как отдельное «саэристао» Картлийского царства «Картлис цховреба» называет и Эгриси (т. е. территорию Колхидского царства) во главе с Куджи, союзником Фарнаваза в его борьбе против Азо.

Таким образом, согласно летописи, власть Фарнаваза распространялась на территории почти всей Восточной (Шида-Картли, Квемо-Картли, Кахети), Западной (Аргвети, Эгриси, Аджара) и Южной Грузии (Самцхе, Джавахети, Кола, Артаани, Кларджети). Иной раз деятельность Фарнаваза выходит и за пределы этой территории: в борьбе с Азо его войска совершают набег на Андзиадзор и Эклеци (античная Акилисена, область на Евфрате, примыкающая с севера к области Софена). В этой же борьбе в числе его союзников оказываются горцы Восточного Закавказья и Северного Кавказа («овсни» и «лекни»), что предполагает распространение влияния Картлийского царства и на эти области. В этом аспекте заслуживает внимания сообщение о том, что Фарнаваз женился на женщине из дурдзуков, одного из племен Большого Кавказа.

Однако нельзя сказать, что все эти сведения отражают обстановку III в. до н. э. — начального периода существования Картлийского царства. Скорее всего они (например, деление на отдельные территориальные единицы) являются отражением административного деления и состава Картлийского царства ( в частности, в периоды его могущества) в античную эпоху вообще.

Однако в нашем распоряжении имеются некоторые данные, судя по которым можно утверждать, что III в. до н. э. является периодом могущества Картлийского (Иберийского) царства. Из этих данных следует назвать, в первую очередь, сообщение Страбона о том, что «Армения, первоначально имевшая небольшие размеры, была увеличена Артаксием и Зариадрием, которые сначала были полководцами Антиоха Великого, а впоследствии, после его поражения, сделавшись царями — один в Софене, Акисене, Одомантиде и некоторых других (областях), а другой — в окрестностях Артаксат, — расширили (Армению), отрезав себе части (земель) у окрестных народов, а именно у иберов — склоны Париадра, Хордзену и Гогарену, лежащую по ту сторону Кира...» (XI, 14, 5).

Основание армянских царств Артаксием и Зариадрием, о котором идет речь в вышеприведенном сообщении Страбона, произошло в 190 г. до н. э. Таким образом, до этого (следовательно, именно в III в. до н. э.) «склоны Периадра, Хордзена и Гогарена» принадлежали «иберам». В Гогарене исследователи обыкновенно усматривают территорию исторического Квемо-Картли; Хордзена — территория, лежащая западнее от нее, очевидно, значительная часть исторической Земо-Картли (Месхети). Горную цепь Париадра же почти все исследователи связывают с поздним Пархалом — территорией в горной цепи, раскинувшейся севернее Саталы и Байбурта и идущей параллельно морскому берегу в направлении от Шебин-Караисара к устью р. Чорохи. Согласно Н. Адонцу, нагорье Париадра включает в себя такие южные области, как Тао и Спер (район совр. города Испир). Еще более южные области видел в Хордзене и «склонах Париадра» С. Н. Джанашиа. Можно указать также на сообщение писателя II в. до н. э. Аполлодора, передаваемое Страбоном, что иберов от армян отделяет р. Аракс (Страбон, I, 3, 21). Однако в данном случае не все ясно: возможно, под р. Аракс в этом случае подразумевается не среднее, а верхнее течение этой реки, где в периоды могущества Иберии на самом деле можно представить себе соприкосновение владений Иберийского царства с армянскими землями. Однако если это сообщение, подразумевает среднее течение Аракса, то оно должно отражать, по-видимому, ту древнюю обстановку, когда политическая власть восточногрузинских объединений распространилась так далеко на юг.

Таким образом, судя по вышерассмотренному материалу, в III в. до н. э. территория иберов распространялась в южном (юго-западном) направлении на весьма далекое расстояние. В этом отношении сообщения «Картлис цховреба» о южных пределах территории Мцхетского царства при Фарнавазе находят полное подтверждение. В свете сказанного упоминание в грузинской летописи Эклеци (Акилисены) и Андзиадзора в качестве пограничных с Картли областей кажется весьма реальным. Вполне понятна при этом и та активная роль, которую играло царство Фарнаваза в своих взаимоотношениях с Понтийским царством и царством Селевкидов. Так что и эти данные «Картлис цховреба» находят подтверждение в свете сообщений греко-римских источников.

Сведения Страбона о принадлежности столь южных областей «иберам» в эпоху, предшествующую основанию армянских царств, мы вправе толковать как распространение на данной территории власти Картлийского (Иберийского, Мцхетского) царства. Наименование «Иберия» в античном мире, очевидно, с самого начала, прокладывает себе путь в смысле названия определенного политического образования. Это, в частности, с полным правом можно утверждать в отношении употребления данного термина у Страбона. Последний говорит об Иберии и иберах, скорее всего, в смысле определенного политического образования и его жителей, а не в смысле культурно-этнической общности. Свидетельством этого может служить известное место из описания Иберии, где Страбон делает резкое различие между иберами, населяющими равнину, и иберами — жителями горной части страны.

Страбон явно проводит различие между иберами по культурно-этническому признаку, однако это не мешает ему рассматривать их всех в качестве «иберов», т. е. как население, входящее в состав одного и того же политического образования — Иберии.

Подтверждение иноземными источниками сообщений древнегрузинской традиции о южных пределах территории Картлийского (Иберийского) царства в III в. до н. э: заставляет нас с большим доверием отнестись также и к другим сведениям грузинских источников, утверждающим широкое распространение власти мцхетских царей и в иных направлениях (Кахети, горные области Восточной Грузии и прилегающей части Северо-Кавказского нагорья, Западная Грузия).

Взаимоотношения с соседними горскими племенами как вообще, так и в особенности в первый период истории Картлийского царства, играли большую роль в жизни этого государственного образования. Очевидно, без решительных успехов в этом направлении картлийская государственность не была бы в состоянии сохранить себя и сыграть ту большую роль, которую она играла в дальнейшем. Не является случайным, что в древнегрузинской исторической традиции взаимоотношениям с горцами больше всего места уделяется именно при описании этого периода. Смело можно сказать, что в это время данный мотив превалирует над всеми другими.

Окружающие Картли воинственные горские племена представляли серьезную угрозу для самого существования Картлийского государства. Речь шла не только о племенах, населявших южные или северные склоны прилегающей к Восточной Грузии части Большого Кавказа, но и о многочисленных кочевых племенах, живших на обширных пространствах северокавказских и южнорусских степей и всегда готовых вторгнуться в богатые южные области и опустошить их.

Однако эту страшную стихию горцев и кочевников можно было не только обезвредить, но и подчинить себе и использовать в своих целях. И на самом деле, сильному Картлийскому государству удалось, очевидно, распространить свое влияние на соседние горские племена, включить их в свой состав и осуществить прочный контроль над перевалами Большого Кавказа (Дарьяльское ущелье и т. д.). Контроль над этими перевалами всегда играл очень большую роль не только для Картлийского царства, но и для крупных соседних государств, в том числе — Армении, Ирана, могущественного Рима. Последние в высшей степени были заинтересованы в том, чтобы закрыть доступ в их владения северным кочевникам, часто предпринимавшим опустошительные набеги на южные страны. Тот, в руках которого находился контроль над перевалами, приобретал в значительной мере также и возможность контролирования этих вторжений. Имея возможность не допустить проникновения на юг крупных масс северных племен, Картлийское царство в то же время получало в свои руки очень сильное оружие против своих южных соседей. Оно всегда могло войти в соглашение с горцами и северными кочевниками, пропустить их на юг и совместно с ними опустошить территорию своих соперников. В дальнейшем, как мы увидим ниже, правители Картли на самом деле прибегали к этому своему оружию. Соседние государства, в том числе даже могущественный Рим, хорошо знали об этой возможности правителей Картли (Иберии) и были вынуждены считаться с нею.

Как было сказано выше, Картлийскому государству, очевидно, уже в начальный период своего существования удалось завоевать прочные позиции в этом направлении, о чем можно судить не только по сообщениям древнегрузинских источников, но также и по античным, греко-римским материалам. Характерно, например, что термин «Иберия» в античной литературе с самого начала прокладывает себе путь как название одного единого политического образования, обнимавшего, наряду с населением низменности, значительную часть соседних горцев, сильно отличных во многих отношениях от ведущего населения Картлийского царства — жителей низменности. Однако для иностранцев эти две группы сильноразнящегося друг от друга населения все же составляли одно целое, назывались иберами, несомненно, по признаку их вхождения в состав одного политического образования — Иберийского (Картлийского) царства. Красноречивым свидетельством этого являются слова знаменитого древнегреческого историка и географа Страбона об иберах и Иберии: «Равнину (Иберии), — говорит он, — населяют те из иберов, которые более занимаются земледелием и склонны к мирной жизни, снаряжаясь по-армянски и по-мидийски, а горную (часть) занимает воинственное большинство, в образе жизни сходное со скифами и сарматами, с которыми они находятся и в соседстве, и в родстве, впрочем, они занимаются и земледелием и в случае какой-нибудь тревоги набирают много десятков тысяч (воинов) как из своей среды, так и из тех (народов)» (XI, 3, 3). Таким образом, горная Иберия имела, очевидно, большой удельный вес в царстве. Она могла выставить в случае надобности «много десятков тысяч (воинов)» как из своей среды, так и их соседних скифо-сарматских племен. Видно, Страбону хорошо были известны военные возможности иберийских царей в этом отношении. Низменные области Картли выставляли, по сведениям того же Страбона, не особенно большие контингенты войск. Говоря о соседних с иберами албанах (население совр. Азербайджана и части Дагестана), Страбон отмечает: «Войска они выставляют больше, чем иберы: они (албаны. — Г. М.) вооружают шестьдесят тысяч пехоты и двадцать две тысячи всадников, — с каковыми силами вступили в борьбу с Помпеем. В войнах с внешними (врагами) им помогают кочевники, как и иберам, по тем же причинам: впрочем, иной раз (кочевники) нападают и на жителей, так что даже мешают им обрабатывать землю» (XI, 4, 5).

С тем, что говорит Страбон о взаимоотношениях (правителей) Иберии с горцами и северными кочевниками, хорошо согласуются сведения древнегрузинских источников, в частности «Картлис цховреба».

Пользуясь, возможно, более поздней номенклатурой, «Картлис цховреба» при повествовании о древнейших событиях в качестве северных соседей грузин (скорее всего картов) называет леков, дурдзуков, дидойцев, а несколько позже также и двалов и т. д. Это были племена, говорившие на языках бацбийско-кистинской (дурдзуки, двалы) или дагестанской (леки, дидойцы) группы кавказских языков. Границу между этими двумя группами племен «Картлис цховреба» проводит по реке Тереку. Восточнее, вплоть до самого Каспийского моря, жили «леки», а к западу — «кавкасиани» («кавказцы»), среди которых в качестве наиболее выдающихся «Картлис цховреба» называет дурдзуков (КЦ, с. 5—6, 11). Племена бацбийско-кистинской группы занимали центральную часть Главного Кавказского хребта. Западнее от них уже тогда, несомненно, жили племена абхазо-адыгейской группы. Однако симптоматично, что в повествовании о древнем периоде грузинские источники их не упоминают, не знают ничего о них. Это обстоятельство находит объяснение в том, что речь идет о тех северокавказских племенах, которые соприкасались с восточногрузинским элементом и его политическим образованием в древнейший период. В сообщениях, относящихся к более поздней эпохе, начинают фигурировать также и абхазо-адыгейские племена (например, джики упоминаются в событиях II половины I в. н. э.) (КЦ, с. 45).

На наличие северокавказских племен в горной части Восточной Грузии указывает, как известно, и анализ древней топонимики этих областей. Конечно, из этого вовсе не следует, что в горной части не было также и грузинского населения. Исторически с древнейших времен засвидетельствовано постоянно происходящее проникновение северных племен на юг. И жившие в горной Иберии северокавказские родо-племенные коллективы, возможно, и оказались здесь в результате такого проникновения с севера, хотя, вероятно, это не было результатом преднамеренного переселения, предпринятого Саурмагом или каким-либо другим царем из династии Фарнавазианов, как уверяет нас «Картлис цховреба».

Древнегрузинские источники, как было сказано выше, при изложении событий раннего периода истории Картлийского царства, большое внимание уделяют взаимоотношениям правителей Картли с соседними горскими племенами. По утверждению «Картлис цховреба», в борьбе за изгнание Азо Фарнавазу помогало население Северного Кавказа. Фарнаваз, по этой же традиции, женился на женщине из племен дурдзуков (КЦ, с. 25), а сестру свою выдал замуж за «царя осетин» (КЦ, с. 24). Его преемник Саурмаг с помощью дурдзуков возвращает себе престол, после чего переселяет «половину племени всех кавкасианов» и поселяет их на южной стороне Кавказского хребта — в Мтиулети («от Дидоети до Суанети»), некоторых же из них он относит к числу знати (КЦ, с. 26—27).

Однако при изложении событий правления следующего царя из династии Фарнавазианов — Мириана, «Картлис цховреба» уже дает пример иных отношений между горцами и Картли: дурдзуки на этот раз предпринимают поход против владений царей Картли и к ним присоединяются жившие в Чарталети «кавкасиани». Они совместно опустошают Кахети и Базалети. Выступив в поход против вторгшихся с севера племен и их южных союзников, Мириан, со своей стороны, громит страну дурдзуков (Дурдзукети) и Чартали (КЦ, с. 27—28).

Горцы Восточной Грузии, жившие все еще отдельными родо-племенными коллективами, несли ряд обязательств по отношению к центральной власти, которая, несомненно, требовала от них уплаты дани, а также несения воинской службы (выставления вспомогательных отрядов и, главное, защиты горных проходов). Правда, в стратегическом отношении в наиболее важных пунктах строились, несомненно, крепости, в которых располагались царские гарнизоны. Одна такая крепость, очевидно, охраняла проход через Дарьяльское ущелье. Как грузинские, так и армянские источники, например, при изложении событий I в. н. э. говорят о заключении захваченного в плен армянского царевича в Дарьяльскую крепость (КЦ, с. 49: Моисей Хоренский, II, 53).

Во внутреннюю жизнь горцев центральная власть, вероятно, мало вмешивалась, и они в этом отношении были почти полностью самостоятельны. Можно думать, что горцы очень остро реагировали на всякое посягательство на их самостоятельность в социальной или культурно-религиозной жизни. Об этом красноречиво говорят более поздние факты, связанные с попытками правителей Картли распространить христианство среди горцев. Однако и на притеснения иного порядка (дань и другие тяжелые обязательства) горцы, вероятно, часто отвечали восстаниями и выступлениями против

Похожие рефераты: