Традиции и обычаи башкир

Содержание


Введение

1. Свадебные традиции

2. Родильный обряд

3. Погребально-поминальные обряды

Заключение

Список использованной литературы


Введение


Cемейные обычаи и обряды — неотъемлемая часть культуры и быта любого этноса. В них отражается образ жизни, общественный строй, история культуры, традиционное мировоззрение; заложен психологический, социальный и нравственный смысл. Обычаи и обряды регулировали поведение человека на протяжении всей его жизни, люди верили, что здоровье и благополучие всего общества зависит от того, насколько правильно они соблюдаются.

В семейных обычаях и обрядах башкир нашли отражение различные этапы истории народа. Башкирский свадебный обряд состоит из нескольких этапов: переговоры о вступлении в брак и о его условиях (выбор невесты, сватовство, сговор); собственно свадьба, сопровождающаяся обрядом бракосочетания (никах); послесвадебные церемонии.

Существовал целый цикл обрядов, связанных с рождением ребёнка: укладывание в колыбель, наречение имени, обрезание, стрижка первых волос, угощения в честь появления зубов, первого шага и др.) символизировали связь ребёнка и его матери с обществом, коллективом.

В цикле семейных обрядов завершающими являются погребально-поминальные обряды. В конце XIX-начале XX вв. погребение и поминовение умерших у башкир осуществлялось по канонам официальной религии — ислама, хотя и содержало в себе немало элементов древних верований. В то же время сам ислам, как и другие мировые религии, многое заимствовал из ранних религиозных систем, поэтому в похоронно-поминальной обрядности, отличающейся синкретическим характером, тесно переплетены различные религиозные напластования


1. Свадебные обряды


В XVIII-XIX вв. у башкир параллельно существовали большие патриархальные семьи, в состав которых входило несколько брачных пар с детьми, и малые (индивидуальные), объединявшие одну брачную пару и их детей (последние с течением времени утвердились как преобладающие).

Главой семьи считался отец. Он был хранителем семейных устоев, распорядителем имущества, организатором хозяйственной жизни и имел большой авторитет в семье. Молодые члены семьи неукоснительно подчинялись более старшим. Положение женщин было разным. Большим почётом и уважением пользовалась старшая женщина, жена главы семьи. Она была посвящена во все семейные дела, распоряжалась женскими работами. С приходом невестки (килен) свекровь освобождалась от работ по хозяйству; их должна была выполнять молодая женщина.

В обязанность килен входило приготовление пищи, уборка жилища, уход за скотом, дойка коров и кобылиц, работы по изготовлению тканей и одежды. Во многих районах существовал обычай, по которому килен должна была закрывать лицо от свёкра и других старших мужчин, не могла с ними разговаривать, прислуживала за столом, но сама не могла принять участие в трапезе.

Ещё при жизни отец должен был наделить домом и хозяйством старших детей, а то, что оставалось при нём — семейный очаг, скот и имущество, — доставалось младшему сыну. Дочери свою долю наследства получали в виде приданого и выступали наследницами личного имущества матери.

В семейных обычаях и обрядах башкир нашли отражение различные этапы истории народа. Строго соблюдалась экзогамия — древний обычай, запрещающий браки внутри рода. И поскольку близлежащие аулы были часто основаны представителями одного рода, стало обычаем выбирать невест из других, иногда очень далёких аулов. С разрастанием поселений и усложнением их структуры стало возможным выбирать девушку из своего аула, но из другой родственной группы. В редких случаях брак мог заключаться внутри того же подразделения, но с родственниками не ближе пятого-седьмого колена.

Между представителями различных родов браки совершались беспрепятственно. Ни древние обычаи, ни шариатские нормы не ставили преград и для браков с представителями других мусульманских народов. Браки с выходцами из немусульманских народов разрешались только при условии их перехода в мусульманство. Однако следует заметить, такие браки в прошлом заключались редко. Браки совершались обычно в рамках определённых социальных групп: богатые роднились с богатыми, бедные — с бедными. Среди богатых башкир достаточно широко бытовало многоженство, что соответствовало нормам шариата.

Вопрос о женитьбе детей решали родители, главным образом отец семейства. Авторы XIX—начала XX вв. описывают случаи, когда молодые до бракосочетания не видели друг друга, а родители договаривались между собой о размерах калыма и приданого. На этой основе СИ. Руденко характеризовал брак у башкир как настоящий акт купли-продажи. Однако случаи, когда жених и невеста не были знакомы до вступления в брак, были редкими. Весь традиционный уклад жизни башкир убеждает, что молодёжь имела возможность общаться, заводить знакомства. Кроме календарных праздников, было принято устраивать вечеринки, посиделки (аулак, урнаш) и другие увеселения, в которых участвовали юноши и девушки. Существовала даже особая форма общения с молодёжью из окрестных аулов, когда девушек на выданье специально отправляли на длительное время в гости к родственникам в другие аулы.

Башкирский свадебный обряд состоит из нескольких этапов: переговоры о вступлении в брак и о его условиях (выбор невесты, сватовство, сговор);собственно свадьба, сопровождающаяся обрядом бракосочетания (никах); послесвадебные церемонии.

Отец, желая женить сына, советовался с женой, спрашивал согласия на брак у сына. Выбор невесты, хотя и по согласию с женой, всегда принадлежал отцу. Заручившись согласием сына и жены, отец шел к будущему тестю сам или отправлял сватов (коза) для ведения переговоров. При согласии отца невесты начинались переговоры о калыме.

Важное значение для понимания природы брака у башкир имеют понятия «калым» (калым, калын) и «приданое» (бирнэ). Калым или калын в этнографической литературе обычно трактуется как плата за невесту. Вместе с тем существует мнение, что калым представлял собой компенсацию расходов на проведение свадьбы и обеспечение невесты предметами домашнего обихода. В XIX-XX вв. в понятие «калым» включали, кроме собственно калыма, скот и продукты для свадебного угощения — туйлык и махр.

По нашему мнению, калым — это плата за девушку. Значительную её часть составлял скот, при этом оговаривалось поголовье каждого вида домашнего скота: лошадей (йылкы малы), коров (hыйыр малы), мелкого рогатого скота (вак мал). Калым включал также одежду для невесты (нарядные платье и кафтан, чекмень, шаль, обувь) или материал для одежды и украшения. Обязательным предметом в калыме являлась шуба, обычно из лисьего меха, для матери невесты; она воспринималась как "плата за материнское молоко" (hem хакы). Часть калыма (в первую очередь, одежда и украшения) привозилась до свадьбы, оставшаяся выплачивалась постепенно (в течение нескольких лет, если калым достигал значительных размеров). Это не являлось препятствием для заключения брака, но молодой муж получал право перевезти к себе жену лишь после полной выплаты калыма. К тому времени у них уже могли быть дети. Отсюда можно сделать вывод, что калым являлся компенсацией за переход женщины в род (семью) мужа, но никак не главным условием вступления в брак.

Туйлык состоял в основном из скота, который должна была выделить семья жениха для угощения на свадьбе (свадебное торжество устраивалось в доме у родителей невесты, но на средства жениха и его родителей). Поголовье и состав свадебного скота зависели от имущественного состояния роднящихся семей и от количества участников свадьбы. Туйлык включал также мёд, масло, крупу, муку, сладости и другие продукты. О размерах и составе туйлык договаривались во время сватовства.

Махр представляет собой предусмотренную шариатом сумму (часто в виде имущества), которую должен выплатить муж для обеспечения жены при разводе по инициативе мужа или в случае его смерти. Половину суммы жених выплачивал до бракосочетания. Мулла при оформлении брака непременно справлялся о размере махра.

Отец невесты обеспечивал её приданым (инсе мал), в состав которого входили все виды скота, предметы быта (постель, домашняя утварь, обязательно самовар и др.). Оно считалось собственностью женщины. В случае развода по инициативе мужа или возвращения после смерти мужа в отцовский дом женщине должны были вернуть её приданое и невыплаченную половину махра; её личные вещи и украшения переходили к дочерям. Здесь просматриваются нормы шариата, но они не противоречили и древнетюркским обычаям.

Всё вышесказанное свидетельствует о многослойности семейно-брачных отношений у башкир. Аналогичную картину можно проследить и в свадебной обрядности, которая охватывала значительные хронологические рамки, иногда от рождения будущих супругов до начала их семейной жизни.

В далёком прошлом у башкир существовал обычай помолвки малолетних детей, который назывался "праздник колыбели" — бишектуй (бшиек туйы) или "продевание серёг" — сыргатуй (hырга туйы, hырга кабак). Два хана, бия или батыра, в семьях которых примерно в одно и то же время ожидалось рождение ребёнка, с целью закрепить дружбу сговаривались породниться. Родившиеся мальчик и девочка считались потенциальными женихом и невестой. Устно-поэтический фольклор (эпосы, предания, сказки) изобилует примерами на эту тему. При этом устраивалось угощение, читалась молитва Корана ("Фатиха" или "Бата"), договаривались о размере калыма и других взаимных обязательствах. В конце церемонии обычно устраивали обряд "кусание уха" (колак тешлэтеу): мальчика подводили (или подносили) к девочке и побуждали его укусить мочку уха. С тех пор дети считались обручёнными. Однако в преданиях встречается немало случаев, когда сговор со временем расстраивался, что влекло за собой взаимную враждебность родов и имущественные тяжбы.

Большинство браков заключалось по сватовству, когда молодые достигали брачного возраста. Заручившись согласием и поддержкой родственников, отец жениха посылал к родителям девушки свата — яусы (яусы). Иногда в качестве свата ехал сам отец, отсюда второе название сватающего лица — кода. О приезде свата сразу становилось известно всей деревне. В наряде яусы были признаки, указывающие на его миссию: он опирался на палку, заправлял в носки только одну штанину, подпоясывался матерчатым кушаком и т. д. Разговор о цели своего посещения он начинал издалека, существовали специальные формулы зачина сватовства. Яусы говорил: "Потерял я то, чего не было, помогите мне найти это" . Хозяева со словами "Если то, чего не было у вас, находится у нас, оно найдётся" приглашали сватов на почётное место, подавали угощение, и за трапезой начинались переговоры. Сват расхваливал жениха и его родителей. Соглашаться сразу считалось неприличным, поэтому отец и мать девушки находили различные причины, якобы препятствующие браку, и отвечали, что их дочь пока не собирается замуж. Когда, наконец родители девушки давали своё согласие, переходили к обсуждению вопросов о калыме и проведении свадьбы.

В прошлом у башкир бытовал и обычай умыкания (кыз урлау), чаще всего с согласия девушки и её родителей. Это вносило некоторые коррективы в свадебную обрядность и уменьшало свадебные расходы.

В ритуал башкирской свадьбы вошло обязательное юридическое оформление брака по шариату — никах (никах). На обряд бракосочетания отец и мать жениха ездили обычно одни, жених не должен был присутствовать. Родители невесты готовили трапезу (мясо, чай, сладости), приглашали муллу и двух-трёх пожилых людей, которые выступали в качестве свидетелей (шанит). Могли присутствовать старший брат, дядя невесты, замужняя сестра с зятем и другие родственники. Родители жениха привозили угощение (мясо, кумыс, чай, печенье). Мулла справлялся о сумме махра, затем читал молитву, благословляющую брак и будущую супружескую жизнь молодых. После этого родители жениха и невесты одаривали муллу и присутствующих деньгами, иногда вещами. На этом официальная часть обряда заканчивалась, и приступали к трапезе. Если жених и невеста были совершеннолетними, мулла в своей тетради делал запись о заключённом браке. В тех случаях, когда к моменту бракосочетания невесте ещё не было 17 лет, запись в тетради не делалась и обряд назывался "ижап-кабул" (ижап-кабул - название молитвы при помолвке). Следует отметить, что влияние ислама на свадебную обрядность было незначительным. Башкирская свадьба и в XX в. продолжала носить традиционный характер.

До конца XIX в., когда свадебный цикл был растянут во времени, жених должен был приехать к невесте не раньше, чем за месяц до свадьбы, и не позже, чем через три месяца после никаха. Впоследствии это правило не соблюдалось: жених обычно приезжал или в день бракосочетания, или сразу после. Первый приезд жениха к невесте сопровождался ритуальными игровыми действиями.

Сначала подруги невесты прятали её в какой-нибудь постройке в деревне, в лесу или в поле. Затем начинались поиски. В них принимали участие молодые женщины-невестки (енгэлэр), обычно жёны старших родных братьев невесты или младших братьев родителей и дружка жениха (кейэу егете). В источниках XVIII—XIX вв. встречаются сведения о том, что жених также участвовал в поисках, а после обнаружения невесты должен был нести её на руках. Часто в ходе поисков инсценировалась "борьба" между молодыми женщинами и девушками, заканчивающаяся победой женщин. Обнаружив местонахождение девушек, женщины старались схватить невесту и её ближайшую подругу. После этого все шли к дому, отведённому для молодых. Дверь перед женихом не открывали до тех пор, пока дружка не одаривал женщин деньгами или платками. Назывался этот обычай "дверная ручка" (ишек быуыу, шиек бауы).

Приставленная к молодым невестка — енгя накрывала на стол. Женщинам, помогавшим в поисках невесты, она раздавала головные платки, подругам невесты — лоскутки ткани, мыло, серебряные монеты, предварительно вручённые ей женихом или дружкой. После трапезы она уходила последней, пожелав молодым любви, счастья, и запирала дверь. Рано утром енгя отправляла молодых в баню, затем угощала их завтраком. Обычно это был чай с блинами; подавали на стол также масло, мёд, печенье, баурсак, холодное мясо. В дом, где находились молодые, приходили дети и подростки. В некоторых районах молодых посещали девушки на выданье; они приносили блины и получали ответные подарки.

Погостив несколько дней, жених уезжал. Периодически он навещал молодую жену. Обычай посещения назывался "ходить в женихах", продолжительность его зависела от выплаты калыма. Обычным днём приезда являлся четверг — предпоследний день мусульманской недели. Мужчина не показывался тестю, хотя тот знал о его регулярных визитах.

Свадебный ритуал при всех локальных особенностях представлял собой многоактное драматическое, музыкально-хореографическое и спортивно-игровое представление. Он продолжался несколько дней, даже недель, если торжества повторялись и у родителей жениха. Свадьба представляла собой взаимные визиты родственников жениха и невесты, сопровождавшиеся угощениями, состязаниями, весельем и чередой обязательных свадебных обрядов.

Главные торжества устраивались у родителей невесты. Они продолжались в течение трёх-пяти дней и назывались, как и вся свадебная обрядность, — туй (туй). Родители невесты за время свадебных торжеств принимали участников свадьбы три раза: на первоначальный ужин (туй алыу, тэуге аш), главное свадебное пиршество (туй ашы, туйлык) и прощальный обед (хуш ашы). Эти три приёма являлись основными звеньями свадебного торжества.

Широко распространённым, особенно в скотоводческих районах Башкортостана, был обряд "догонять кот" (кот сабыу, -кот hебэ сабыу), "брать кот" (кот алыу, кот алып касыу). Понятие "кот" означало "благополучие, счастье семьи и рода". Так, в Зилаирском районе навстречу сватам выезжали верховые — родственники невесты, которые обязательно повязывали на руку выше локтя ленты из красной ткани. У гостей красной тканью были украшены чёлка и хвост лошади, дуга и упряжь. Встретив гостей, хозяева, оберегая своё счастье, пускались вскачь к деревне, гости должны были догнать и сорвать ленту с их рук. В д. Абзаково, близ г. Белорецк, встречать сватов мужчины выезжали на подводе, к дуге которой был привязан платок или кусок ткани. Хозяева угощали гостей. Затем, погоняя лошадей, устремлялись к деревне. Приезжие пускались за ними: кто догонял, тот и получал приз. Остаток пути сваты ехали все вместе и вереницей въезжали во двор невесты.

После небольшой трапезы хозяин дома — "основной, коренной сват" распределял гостей по домам. У себя он оставлял отца жениха с женой, остальные гости уходили к родственникам. К вечеру все собирались у родителей невесты на ужин — "туй алыу" (туй алыу). Готовили традиционное мясное блюдо (бишбармах, куллама), подавали домашние колбасы (казы, тултырма), мёд, пироги, баурсак. Заканчивался ужин кумысом или бузой. Застолье с песнями и плясками затягивалось до глубокой ночи. В течение последующих дней участники свадьбы ходили в гости, посещая в день до пяти-шести домов.

Получил распространение обряд, связанный с угощением местных женщин привезёнными сватьями гостинцами, раздачей подарков родственникам невесты от имени зятя и его родни (курнис, курнеш сэйе, йыуаса). Так, на юго-востоке на второй день свадьбы в доме родителей невесты собирались женщины. Они ставили самовар, готовили угощение. Родные жениха вносили сундук с подарками и гостинцами, на который была накинута вышитая салфетка. Старшая сестра или тётя невесты, сняв салфетку, получала её в подарок и в ответ объявляла о своём подарке невесте, это мог быть ягнёнок, коза, гусь, платье и др. Мать жениха, "главная сватья" доставала ключ от сундука на шёлковой ленте и передавала его младшей сестре или племяннице невесты. Она отпирала сундук и получала лоскут ткани и ленту — свой свадебный подарок — и вынимала из сундука мешок с гостинцами и подарки. Одна из присутствующих женщин (обычно енгя), перекинув мешок с гостинцами через плечо, плясала и пела. В шуточных куплетах восславляла благополучие, умение, трудолюбие и щедрость сватов, нередким было и подсмеивание над ними.

Тут же устраивали обряд "облюбовывания невесты". Невесту сажали в середину комнаты. Приезжие женщины, как бы одобряя выбор и принимая её в свой круг, вручали ей срезанные со своих нагрудников серебряные монеты или накидывали на голову платок. Свекровь желала невестке жить с мужем в любви и согласии, иметь много детей. Характерной особенностью двух последних обрядов было участие в них только женщин.

На второй, реже третий, день резали свадебный скот. Устраивали для односельчан и гостей массовое угощение, иногда сопровождаемое скачками, состязаниями по стрельбе из лука, борьбе, бегу. Когда роднились представители байской верхушки, устраивались многолюдные свадебные торжества под открытым небом. В большинстве же случаев свадебное угощение "туй ашы" (туй ашы) устраивали дома.

В последний день свадьбы все собирались на прощальный обед — "хуш ашы" (хуш ашы). Сватов угощали, как и в первый день, но давали понять, что время их пребывания истекло, пора разъезжаться по домам. Достигалось это по-разному. В центральном Башкортостане в этот день варили пшённую кашу, которая называлась "кашей намёка", показывая тем самым, что кормить больше нечем. На юго-востоке накрывали богатый стол, но во время трапезы появлялся молодой мужчина в вывернутой шубе, который подойдя к свату, бил его слегка кнутом по спине, заявляя, что гостям пора домой; в ответ сват откупался — привязывал к кнуту деньги. Поэтому, этот обычай, как и обед, назывался иногда "обед кнута" (сыбырткы ашы).

Свадебные торжества на стороне жениха назывались "калын", "калын туй", "каршы туй". Проведение калына знаменовало полную выплату калыма (от этого зависели сроки его проведения). В южных районах Башкортостана калын проводился через два-три года после свадьбы на стороне невесты, в других — через несколько месяцев. Обычно на калын приглашали гостей больше, чем на торжество на стороне невесты (например, если на туй приезжали 10-12 пар, то на калын — 12-14). Кое-где повторялись сцены встречи сватов и состязаний за кот. Гостили три-пять дней. Общий ритуал был в основном тот же, что и на свадьбе у невесты. "Главный" сват (на этот раз отец жениха) принимал участников торжеств три раза. В день приезда устраивался "первый обед" (тэуге аш). Угощения, проводимые на второй или третий день, назывались по-разному: "чай в честь подарков" (булэк сэйе), "чай в честь угощения, привезённого сватами" (сэк-сэк сэйе), "показ сватов". Третье торжество называлось "прощальная чаша" (хуш аягы). Гостей также распределяли между родственниками жениха; ходили поочерёдно в гости.

Специфичным являлся обряд "продажи подарков" родственницами невесты. Поперёк комнаты натягивался шнур и на него прикреплялись подарки. Они должны были свидетельствовать об искусстве и трудолюбии девушки, поэтому в комплекты входили только изделия, выполненные её руками. Один из основных комплектов составляла нагрудная повязка, к которой были пришиты хараус, кисет, лоскутки ткани, мотки ниток. Местным женщинам предлагалось "купить" подарок. Самый представительный и яркий комплект подарков (башбулэк) "покупала" мать жениха, затем сестра отца или матери, жена родного дяди, старшая сестра и т. д. Каждая женщина, получая подарок, оставляла на подносе деньги. Затем устраивали обряд "йыуаса" (йыуаса) с угощением, шуточными песнями и плясками.

Экономическую и социальную природу калына раскрывает обряд передачи калымного скота. Родственники невесты в последний день перед отъездом домой собирались в доме жениха и напоминали хозяину о калыме. Тот, угостив гостей, показывал им калымный скот. Получив калым, отец невесты и другие родственники торопились уехать. В ряде мест родственники невесты сами должны были поймать калымный скот, прежде всего лошадей. Но отъезд осложнялся: они оказывались перед закрытой дверью. После некоторого торга, получив выкуп за каждую голову калымного скота, хозяева открывали перед ними дверь.

Молодая жена переезжала к мужу только после полной выплаты калыма. Иногда переезд жены в дом мужа совпадал с последним днём свадьбы, и родня жениха увозила с собой и невестку. В более поздние времена между свадьбой и проводами невесты проходило от нескольких месяцев до нескольких лет; там, где устраивали обряд калын, невесту увозили после него. Переезд жены к мужу рассматривался как значительное событие и обставлялся целым рядом обрядов и ритуальных действий.

Перед отъездом невесты её незамужние подруги выносили перевязанную верёвкой постель в лес; новобрачную сажали сверху. Устраивалась ритуальная "борьба" между девушками (со стороны невесты) и женщинами (со стороны жениха), в конце которой женщины, забрав постель, увозили невесту с собой, а верёвку вручали жениху за определённую плату. Их победа символизировала переход невесты в статус замужней женщины.

Женщины вводили невесту в дом и начинали готовить к отъезду. Молодая надевала наряд, подаренный женихом или сшитый из материала, полученного в счёт калыма. Примечательным был головной убор — по обилию серебряных и коралловых украшений сразу можно было определить молодую женщину, недавно вышедшую замуж.

Ярким моментом в проводах невесты было прощание с родными, сопровождавшееся плачем-причитанием — сенляу и прощальными куплетами — хамак. Подруги выводили невесту из дома. Одна из девушек несла подарки: полотенца, платки, кисеты и др. Девушки запевали хамак, остальные подхватывали мелодию, имитируя плач после каждого куплета. Сопровождаемая сенляу невеста подходила к старшему брату или дяде, обнимала его и с причитаниями говорила слова прощания. Подруга клала на плечи того, с кем прощалась невеста, назначенный подарок: полотенце, кисет, вышитую рубаху, отрез ткани. Принимая подарок, брат или дядя произносили слова утешения и одаривали её деньгами, скотом, птицей. Обычно дарили молодняк и птицу с будущим приплодом. Таким образом, невеста прощалась со всеми братьями и сестрами, с дядями и тётями, с дедушкой и бабушкой, с подругами и невестками, ближайшими соседями. Наиболее значительные подарки (полотенца, головные платки) доставались близким родным, остальные получали лоскутки ткани, плетёные шнурки и др. Женщины одаривали невесту монетами, пришивая их к ткани на головном уборе. Проводы обычно продолжались в течение длительного времени.

В прощальных куплетах оплакивалась обречённость девушки, которая неизбежно должна оставить родной кров; выражалась тревога за будущую жизнь в подчинении у свекрови, среди чужих людей. Значительная часть прощальных хамак была посвящена отцу. Содержание куплетов чрезвычайно противоречиво. С одной стороны, в них девушка рисует дни, прожитые в отцовском доме как самую счастливую пору жизни, с другой, — обвиняет отца и мать в том, что они не дали ей спокойно жить, опасаясь, что долго засидится в девушках.

Примечательно, что в причитаниях большое место занимало обращение к старшему брату или дяде (агай) и его жене. Кое-где, в частности в Челябинской и Курганской областях, сохранился обычай, когда при проводах невесты её сажал на подводу к жениху старший из братьев или дядя. В ряде районов при переезде к мужу невесту сопровождали не родители, а старший брат или дядя (с жёнами). Видимо, это связано с существованием в далёком прошлом авункулатных обычаев в башкирском обществе, когда по отношению к детям женщины большими правами и обязанностями наделялись её братья и другие кровные родственники, а отец детей рассматривался как представитель другого рода.

Самые едкие укоры, обвинения в причитаниях невесты были обращены к старшей енгя, которая во время свадьбы выступала как покровительница жениха, помогала ему в свадебных перипетиях. Енгя готовила брачную постель, баню, подавала кушанья, убирала и т. д. Такая роль старшей невестки во время свадебной обрядности прослеживается также у татар и тюркских народов Средней Азии, в частности, у узбеков. Отношение к молодым женщинам, жёнам дядей и старших братьев невесты как представительницам других родов и аулов просматривается очень отчётливо и в системе родства. Если учесть обычай экзогамии (жён брали из других аулов и родов) или допустить существование у башкир в прошлом дуально-родовых отношений (брачными узами были связаны определённые роды), то, видимо, жених и невестка могли быть членами одного рода.

В исполнении сенляу существовали определённые традиции. Имеются сведения о том, что взрослые женщины толчками, бранью, ущипыванием заставляли девушек плакать: "так полагается". Постепенно слова песни, мелодия и эффект коллективного действия брали своё — все участники обряда, и особенно невеста, начинали плакать по-настоящему. С плачем и песней девушки входили в дом родителей невесты. С головного убора невесты снимали пришитый кусок ткани с монетами, которым мать жениха опоясывала невесту, тем самым символизируя обретённую над нею власть, и в знак того, что принимает её в свой дом под своё покровительство. В это время в комнате начинались песенные состязания между сватьями. Затем свекровь произносила благопожелания и наставления невесте — теляк. В них мать жениха призывала невестку быть доброй и заботливой хозяйкой, не тратить времени на сплетни, быть исполнительной, но способной постоять за себя; желала, чтобы у неё загон был полон скота, а "подол полон детей".

Перед тем как покинуть родительский дом, невеста брала шнурок или нитку и привязывала её к гвоздю на стене со словами: "Ниточку, которую привязала я, не отвязывайте, пока не сгниёт; еду я не в гости, не ждите

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту

Похожие рефераты: