Семья у селькупов

ВВЕДЕНИЕ


Эволюция семьи играет важную роль в процессе исторического развития любого народа. Исследования по истории семьи особенно актуальны у народов, достаточно долго сохранявших архаические формы социальной, в частности, семейной организации, к числу которых относятся и селькупы.

Селькупы – небольшая народность (3,6 тыс. чел. по данным переписи 1979 г.), дисперсно расселенная на территории Западной Сибири. Северные селькупы населяют бассейн Таза (Красноселькупский и частично Пуровский районы Ямало-Ненецкого автономного округа) и бассейн Турухана (Туруханский район Красноярского края). Южные (нарымские) селькупы проживают в пределах Томской области (побережье и бассейн Оби). Традиционные занятия селькупов - охота, рыболовство, оленеводство, собирательство (кедровый орех, ягоды и др.).

Рассмотрим основные формы семейных отношений (типы семьи, внутрисемейные отношения, отношения «семья – общество» у селькупов), а также исследуем причины и характер трансформации семьи у этого народа.

ГЛАВА I. АРХАИЧЕСКАЯ СЕМЕЙНАЯ ОБЩИНА – БРАТСКАЯ СЕМЬЯ


Братская семья


Согласно Исповедным росписям, с XIX в. cелькупская семья могла состоять из взрослых братьев с женами и детьми. Взрослые сыновья братьев, имевшие уже свои семьи, оставались в этой большой семье. Численность ее в отдельных случаях достигала 20 чел. и более, а в среднем составляла 16,3 чел. у северных селькупов и 11,1 чел. у нарымских. Семьи насчитывали от двух до четырех поколений.

Например, семья Н. Г. Кунина (см. Прил. 1).

Семьи такого типа могли состоять не только из родных, но, что очень важно, и из двоюродных братьев. В случае смерти одного из братьев в семье оставалась жить его жена с детьми. Если умирал старший брат, то главой семьи становилась его вдова. В ряде случаев племянник мог являться главой семьи, дядя тогда фигурировал в качестве одного из ее членов.

Таким образом, во-первых, для семьи рассматриваемого типа была характерна неопределенность ее главы. Причина такого положения крылась в невозможности выделить четко выраженного главу семьи.

Во-вторых, структуру семьи определял костяк из родственников мужчин, фигурировавших в документах как братья, дядья, сыновья, племянники.

Согласно документам, даже в середине 20-х гг. более 12% селькупских семей имели структуру, рассмотренную выше.

Помнят о существовании в прошлом таких семей многие из современных информаторов. М.Т. Кусамин (пос. Фарково), перечисляя состав семьи, в которой он вырос, сообщает: «Жили три брата. Один женатый с двумя детьми, второй холостой, отец с матерью и я».

«Мой отец Андреев, - рассказывает Р.А. Андреева, - родился в Церковенске. У отца было два брата… Когда я была маленькой, все три отцовых брата жили вместе. Братья отца были женаты ».

Для селькупов подобный состав семьи был совершенно естественным. При этом братья-хозяева могли быть не только родными, но и коллатеральными.


Хозяйство


Семья вела комплексное хозяйство, основанное на рыболовстве и охоте (оленеводство обеспечивало охотничий промысел в транспортном отношении). В зимнее время все члены семьи жили в одной большой землянке и в период охоты совершали совместные перекочевки от одной стоянки к другой (сам процесс охоты за пушным зверем носил индивидуальный характер). Поскольку в период летнего запорного лова рыбы «городили » сразу мелких речек и ручьев, большая семья могла временно разделяться на малые семьи братьев, каждая из которых обслуживала запор на одной из речек и в это время жила и питалась отдельно от других.

Старшее поколение трудоспособных мужчин («братья-хозяева») не только организовывало трудовые процессы, но являлось костяком семейно-трудового коллектива. Наиболее опытный, чаще всего старший, из братьев занимал в семье лидерствующее (но не господствующее) положение. Он же собирал добытую всеми пушнину, продавал ее, закупал необходимые товары и продукты, осуществляя, таким образом, деловые контакты семьи с внешним миром. При этом он трудился вместе со всеми. Независимо от характера труда (коллективного или индивидуального) потребление всех без исключения продуктов труда в семье было коллективным, что соответствовало совместному владению средствами производства, в частности оленями, а также местами промысла, которыми семья обладала по праву освоения и длительного пользования («Если семья живет долго на этом месте, то у них уже своя территория для охоты »).

Защита семьи и ее достояния являлась делом всех взрослых мужчин. Женщины сочетали заботу о членах своих малых семей с работой для большой семьи (заготовка рыбы на зиму, обработка шкур, выпечка хлеба и т.д.).


Отражение формы семейных отношений в селькупском фольклоре


Среди произведений селькупского фольклора часто встречаются легенды и сказки, героями которых являются браться. В сказке «Кенгерсаля » идет речь о живущих вместе трех братьях, причем подчеркивается особый характер отношений между ними. Двое братьев, рассердившись на третьего, говорят ему: «Ты плохого нам желаешь. Убить тебя мало. Но брата своего как мы можем убить? Откочуем отсюда, а тебя одного здесь под деревом оставим. Живи один, как знаешь». Это свидетельствует не только о естественности совместного проживания братьев, но и о том, что добровольный уход брата из семьи даже и не мыслился, а изгнание из нее являлось высшее мерой наказания.


Жилища и кладбища


О существовании в прошлом значительных групп людей, которые вели общее хозяйство, свидетельствует и характер старых жилищ и кладбищ. В ареалах расселения селькупов в разное время были обнаружены остатки землянок довольно крупных размеров. К их числу относятся, в частности, остатки трехкамерных жилищ, найденные А.П. Дульзоном в Асиновском районе Томской области.

Однако сам по себе характер жилищ мало того, что сказал бы о структуре проживавших в них семей, если бы не особенности захоронений прежних обитателей этих жилищ. Выяснилось, что у селькупов бытовала традиция, согласно которой покойника хоронили рядом с ранее умершими братом или дядей.


Магические воззрения


Реликты особых отношений, объединявших братьев, дядьев и племянников, проявлялась (в позднее время) в некоторых обычаях и религиозных воззрениях селькупов. Так, в любом случае исключалась нанесение вреда (реальными или магическими действиями) брату, племяннику, дяде. Рассказывая, например, о поиске вещей, пропавших во время отсутствия хозяина, М.Н. Кусамин говорит: «Я прихожу и, спрошу его, который висел, шайтан: «Кто уворовал? » Бросаю его… и спрашиваю (при подбрасывании называлось имя подозреваемого). Если вверх лицом, значит, верно. Я спрашиваю: «Брат или другой человек?» Если брат, я ничего не сделаю. Брата нельзя уничтожить».


Дяди и племянники


Дядя являлся покровителем по отношению к племяннику. В случае женитьбы селькупа функции свата выполнял брат его отца. Он же принимал участие в составлении калыма. Если брат умер, то детей его брат кормить должен как своих.

В свою очередь, племянники (и племянницы) должны были заботиться о своих престарелых и нетрудоспособных дядьях. Общественное мнение осуждало негативные проявления по отношению к дядьям столь же безоговорочно, как и дурное отношение детей к родителям.

Наследственное право


Специфика внутрисемейных отношений отразилась и в зафиксированных деталях наследственного права. По поводу порядка наследования у селькупов Н. Костровым в первой половине XIX в. было зафиксировано следующее: «Скот, олени и собаки, а равно рыболовные и звериные снасти поступают к детям покойного под управлением старшего брата». Это свидетельство указывает на сочетание в наследственном праве селькупов двух тенденций: с одной стороны, наследниками являются дети покойного, с другой «управляет» наследством его брат.

В устной традиции селькупов до настоящего времени сохранилось представление о естественности наследования как по прямой, так и по коллатеральной (побочной) линии. Так, говоря о наследственности владении охотничьими угодьями, информаторы отмечают: «Это как родовые места. От сына к сыну и брату идет. По роду передают».


Выводы по главе


Итак, по материалам XIX - начала XX в. у селькупов выявляется специфическая форма семейной организации. Это семья, во главе которой стояла группа мужчин, родных и коллатеральных братьев. Они совместно владели средствами производства и имуществом, ведали организацией производственных процессов и в то же время на равных участвовали в труде. Потребление всех продуктов труда в семье было коллективным. Наследование осуществлялось совместно следующим поколением мужчин (сыновьями и племянниками мужчин старшего поколения), фактическим субъектом наследования являлась в их лице сама братская семья. Равному положению сыновей и племянников при наследовании соответствовали их одинаковые обязанности по отношению к старшему поколению - отцам и дядьям.

Данная форма семейной организации отражает тот этап в развитии общества, когда ведущая роль мужчины в семье сочеталась со значительным влиянием материнско–родового права в родстве и наследовании - ближайшими родственниками считались мужчины-братья.

Братская семья в XIX и особенно в начале XX в. являлась у селькупов уже исчезающей формой семейной общины. Закономерен, однако, вопрос: с чем объективно связана именно такая структура больших производственных коллективов? Дело в том, что структура братской семьи не предусматривает раздела (выдела). Исключением является случай, когда ее численность начинает значительно превышать величину, оптимальную с точки зрения хозяйственной деятельности. Смерть любого из членов семьи не нарушает стабильности ее структуры в целом. Поэтому именно братские семьи преобладали у селькупов в тот период, когда фактор стабильности семейно - трудового коллектива играл решающую роль, реально гарантируя существование индивида.

ГЛАВА II. ПОЗДНИЕ ФОРМЫ СЕМЕЙНОЙ ОРГАНИЗАЦИИ – НЕРАЗДЕЛЕННАЯ И МАЛАЯ СЕМЬЯ


Деление братской семьи


К поздним типам селькупской семьи мы относим большую (многопоколенную) отцовскую и малую моногамную семьи. В XIX столетии такая семья состояла обычно из двух-трех поколений, т.е. дед, отец, сыновья.

Многопоколенная (включающая три и более поколений) семья, возглавляемая одним лицом, выявляет у селькупов по архивным источникам XIX в.

В Исповедной росписи Молчановской Преображенской церкви (1802 г.) находим «ясашные» семьи, в том числе семью Сасиасовых (см. Прил. 2)

Большие семьи у селькупов могли возникать разным образом. Одни семьи возникали разделением одной (первичной) на две самостоятельные (вторичные) большие семьи, возглавляемыми двумя братьями - соблюдается принцип поколенного раздела. Несмотря на некоторые вполне естественные различия в составе как исходных, так и вторичных (дочерних) семей, неизменным остается явление раздела на многопоколенные семьи или структуры. При этом во главе каждой из вновь образовавшихся семей находится один из братьев-хозяев прежней братской семьи. Таким образом, первый вариант формирования большой семьи - деление (поколенный раздел) братской семьи.

Другой вариант формирования большой отцовской семьи – за счет «исчезновения» части членов прежней братской семьи, что могло быть связано с их смертью. Понятно, что этот вариант образования больших многопоколенных отцовских семей не представлял собой явления массового характера.

Оба варианта связаны с трансформацией братских семей: одна форма семья сменяет другую. Однако если большая отцовская семья не случайное явление в семейной организации селькупов, а естественно возникшая и развивающаяся ее форма, то она, как и всякий стабильно существующий социальный институт, должна обладать свойством воспроизводства. Имеющиеся архивные материалы позволяют определить, что имела место трансляция этой формы семьи от поколения к поколению.


Наследственное право


Обратимся теперь к зафиксированным деталям наследственного права селькупов, реальное действие которых отмечено со второй половины XIX века, и связанным с ним обязанностям наследников. «О наследстве у остяков мог отчетливо добиться я только того, - М. Ф. Кривошапкин, - что все идет к младшему, как слабейшему… Когда наследство переходит младшему, то он должен и мать кормить всю жизнь, не выгоняя ее». Это подтверждают и информаторы.

Что же ждет старших сыновей? «Старший, если в силах, должен жениться и жить своим умом» (М. Ф. Кривошапкин). Старших сыновей обязательно отделяли, когда тот женился, их наделяли определенной долей средств общесемейного имущества и производства.

Выделившиеся малые семьи разрастались за счет появления детей, впоследствии выделяли новые семьи и т.д. – так выглядел жизненный цикл селькупов.


Положение женщины в семье и в обществе


Положение женщины в семье было тесно связано с ее общественным статусом. Общественная неполноправность женщины находила отражение в религиозных представлениях, проявлялась в многочисленных запретах и поверьях. «Когда она устроила юрту, то не смеет войти в нее прежде, чем окуриться чем-нибудь, а равно окурит нарты, на которых ехала… Если ей нужно что-нибудь развязать напереди нарт, то она должна подлезть под ремни, за которые тянется нарта. Равным образом, когда во время пути едут одна за другой несколько нарт, женщина не может перейти через дорогу и должна обойти поезд… Убив на охоте оленя, самоед закапывает глаза его в таком месте, где не ходят женщины, в противном случае промысел будет несчастлив… Головы оленей она не может не есть ни в каком случае», - рассказывает информатор В. С. Агичева.

Существовали определенные места, где женщинам не следовало появляться: от горы до амбара. Женщина не могла переступать через ноги спящего, ни через оружие или снасти – улова не будет. В связи с таким приниженным положением женщины в обществе вряд ли можно было бы ожидать равного положения с мужчиной в семье. В домашние заботы женщины входили домашние работы и воспитание детей. Если учитывать, что селькупы – кочевой народ, то в ее особенности входило собирать юрту на каждом новом месте, разбирать ее, навьючивать и развьючивать нарты. В обычные домашние работы входило шитье и стирка платья для себя, мужа, детей, готовка пищи, женщина должна рубить дрова, снаряжать мужа на промысел, кормить собак, возить и носить воду, иногда даже принимать участие в охоте. Женщины часто собирали ягоды, рыбачили.

Таким образом, женщинам приходилось выполнять не только подавляющую часть домашней работы и смотреть за детьми, но и непосредственно участвовать в промыслах.

Каково же было отношение к женщине членов семьи? Характеризуя положение замужней женщины, Н. Костриков писал, что она «рабски исполняет все желания мужа». Женщина «со времени выхода замуж должна покоряться всем прихотям мужа, работая неустанно за него и за себя». «Самоед в своей семье считался полным владыкою. Жена – раба его. Что он ей прикажет, то она и делает. Заставит он ее плясать – она пляшет. Заставит исполнять ту или иную работу – она беспрекословно исполняет»; муж, недовольный своей женой, «поступает [с ней] жестоко или, наконец, прогоняет вовсе». «В чуме у каждого свое место. Место жены всегда около дверей» (это место считалось у селькупов «поганым»).

Приниженное положение занимала не только жена по отношению к мужу, но и мать по отношению к взрослому сыну: «Молодой остяк после долговременной отлучки из родного чума, возвратившись домой, без всякого привета и разговоров садится к очагу и принимается за предложенную пищу, а мать в это время распрягает оленей».

Наиболее бесправным в семье было положение невестки, когда молодые жили с родителями мужа.

Приведенные факты позволяют нам с уверенностью определить селькупскую семью как патриархальную.


Выводы по главе


Таким образом, у селькупов в XIX в. наряду с братской семьей существовал иной, сменивший ее затем тип семейной организации. Он представлял собой сочетание малой моногамной семьи многопоколенной (чаще всего – трехпоколенной) семьи, которую еще называют неразделенной (старшие сыновья выделялись, а с родителями жил младший женатый сын). Неразделенная и малая семьи не являлись антагонистами – они на разных этапах своего существования порождали друг друга. Их сочетание определяло ведущую форму семейной организации селькупов. Следует, однако, отметить, что сами селькупы особенно выделяли именно малую семью.

Число малых семей должно превышать количество неразделенных, так как чаще всего в селькупской семье было не менее двух-трех сыновей. Оно составляло в среднем 65-70 %.

В реальной жизни процесс трансформации братской семьи шел постепенно, в чем наряду с причинами экономического характера определенную роль играли консервативные традиционные представления о структуре семьи, тормозившие ее развитие.

Сравнительно быстрая смена архаической семейной общины преобладанием семейных отношений обусловлена резко возросшей в XIX в. товарностью селькупского хозяйства (в основном – промысла пушного зверя). Значение товарного промысла обеспечивалось не только спросом на меха, но и тем, что в это время у селькупов появилось огнестрельное оружие, резко повысившее эффективность промысла.

Резкое повышение значения охотничьего, индивидуального по характеру, промысла, обеспечивающего товарную продукцию хозяйства, способствовало выявлению личной доли участия каждого добытчика.

ГЛАВА III. ФОРМЫ БРАКА


Формы кольцевой связи


Форму брака можно определить как традицию, регламентирующую осуществление брачного права индивида. Эта традиция может включать в себя два уровня реализации:

1) порядок заключения брака, связанный, например, с принадлежностью к определенной общности (роду, группе)

2) фактическая возможность, связанная в зависимости от уровня развития общества с уплатой калыма, отработкой и т.д.

Порядок заключения брака у селькупов рассматривался в работах Е.Д. Прокопьевой и Г.И. Пелих. Е.Д. Прокопьева, полагавшая, что селькупам присуща дуально-фратриальная организация, поддерживала тезис Г.Н. Прокопьева о делении селькупов на две экзогамные фратрии: Лимбель-пеляк и Хозыль-пеляк ( Орла-половинка и Кедровки-половинка ). Браки селькупов заключались, по ее мнению, между представителями двух фратрий, причем она сочла возможным выделить « пары таких родов, откуда предпочтительно брали жен».

Г.И. Пелих на основании метрических книг и селькупской терминологии родства убедительно доказала, что еще в XIX в. у них действовали при заключении браков формы кольцевой связи. Каждое из племен распадалось на три экзогамные брачные группы (класса) – тамдер. При этом «мужчины группы А женились только на женщинах группы Б, те в свою очередь, женились только на женщинах из группы В… мужчины из группы В женились на женщинах из группы А … Селькуп, вступивший в брак вне своего племени, уже выпадал из норм кольцевой связи».

В устной традиции северных селькупов (как баишенских, так и тазовских) существуют отчетливые представления о былой трехчленной структуре общества. Во-вторых, традиция связывает бытование этой триады еще со временем заселения северными селькупами мест их нынешнего обитания, т.е. с концом XVI- началом XVII в.

Как видим, трехчленность выступает в качестве основополагающего принципа структуры общества не только у Нарымских, но и северных селькупов. Брачные связи между представителями групп, родов, являющихся элементами трехчленной структуры, должны были заключаться по правилам кольцевой связи – иные отношения в триаде попросту невозможны.

В XIX – начале XX в. существовали лишь реликты такого порядка заключения брака. Даже у нарымских селькупов, остававшихся достаточно компактными группами на местах традиционного обитания, фиксируется от 29 до 67 ℅ исключений из правил кольцевой связи. У северных селькупов обычным делом были даже браки с однофамильцами.

Переходя к собственно формам брака, т.е. к условиям, выполнение которых реально гарантирует осуществление брачного права индивида, заметим, что эти условия рассматриваются применительно к XIX – началу XX в. Однако у селькупов в различное время были зафиксированы следы более древних форм брачных отношений. Речь идет о пережитках явления, известного в этнографии как групповой брак.


Многоженство и многомужество


Начиная с XVII в. исследователи и путешественники неоднократно отмечали у селькупов факты наличия у одного лица нескольких брачных партнеров. Николай Спафарий писал, что у "нарымских и кетских остяков жен…множество, сколько хотят, столько и держат". В архивных материалах первой половины XIX в. отмечается (по поводу северных селькупов), что «остякам дозволено многоженство». Имеется свидетельство: «Старик был один, пожилой… имел три жены. Одна чай готовит, одна с оленями сидит, а третья с ним охотится».

Многоженство, как и многомужество характерны и для многих персонажей селькупского фольклора. В одной из записанных в прошлом веке селькупских сказок идет речь о дочери князя, которая «лежит при последнем издыхании». Князь говорит [герою]: «Вылечи мою младшую дочь и возьми её себе второй женой».

Авторам XIX – начала XX в. бросалась в глаза ещё одна специфическая особенность селькупов – их «ветреность». П. Третьяков по этому поводу писал: «Женщины их также ветрены, как и мужчины».

Материалы, относящиеся к началу XX в., говорят о том, что открытые проявления супружеской неверности (со стороны женщины) уже осуждались общественным мнением и жестоко наказывались. Один из нарымских селькупов вспоминает: «Например, жена от мужа живет нечестно, а «комиссия» назначает отпороть бичом до 30–40 ударов. Наказывали женщину, её раздевали донага, и кто нечестно поступил, того мужика заставляли бить. Если он её жалел, то того лупить. Лупил сам судья…».

Снисходительно относились селькупы и к добрачным связям молодых людей. Не составляла особого прецедента и беременность незамужней. «Если девушка забеременела, – писал П. Третьяков, – то родители не обвиняют её, но, рассказывая о таком событии родовичам, отыскивают соблазнителя и заставляют его жениться на обольщенной девушке или заплатить калым. Последнее кажется для родителей важнее самой чести и замужества их дочери».

Реальная брачная практика селькупов в XIX – начале XX в. характеризовалась преобладанием моногамных норм. Полигиния (многоженство) хотя и не преследовалась обществом, но и не получила сколько-нибудь широкого распространения (заметим, что селькупское общество не располагало для этого и человеческими ресурсами – количество репродуктивного возраста было постоянно на 8 – 10 % меньше числа мужчин).

Брак с уплатой калыма


Основной формой брака у селькупов того времени являлся брак с уплатой калыма (uten). Не случайно именно это, прежде всего, бросалось в глаза авторам XIX в. «Брак есть у них чистая покупка жены», – писал М.Ф. Кривошапкин о северных селькупах.

Размер платы за невесту (как и сам выбор девушки) зависел не только от её личных достоинств, но и от социально-имущественного положения её семьи: «Раньше кто плохо живет, ему [невесту] не отдавали. Кто хорошо живет, отдавали за тех, кто живет хорошо». Наименьший калым уплачивали за сирот, оставшихся без родных.

Кроме калыма семье невесты обязательно подносились подарки, состоящие обычно из «мануфактуры» (отрезов бархатной и хлопчатобумажной ткани), платьев, рубашек, шкур пушных зверей, связок бус. К ткани иногда привязывали деньги. Подарки выбирались таким образом, чтобы среди них явственно выделялись вещи, предназначенные невесте, её отцу и матери. В случае удачного завершения сватовства жених подносил матери невесты особый подарок – шаль или платок. Кроме того, если в дальнейшем оказывалось, что невеста не имела добрачных связей, жених, по некоторым сведениям, обязан был внести её родителям дополнительную плату.


Брак «убегом»


Наряду с традиционным (калымным) браком у селькупов в конце XIX – начале XX в. появились (частью были заимствованы) иные формы заключения брака: «убегом» и со свободным выбором партнера.

«В последнее время, – писал в 1900 г. А.Г. Воронов, – у томских самоедов женихи… вовсе не засватывают невест, а уговаривают их бежать от родителей и увозят к себе… Похищение невесты происходит с её согласия». Жених (чаще всего из другого селения), заранее договорившись с невестой, подъезжал (подплывал на лодке) к селению (юртам), где жили родители девушки, или к месту их летней стоянки на реке. Девушка, стараясь не вызвать подозрений родителей, выходила из дома и уезжала с женихом. Иногда жених, не высказывая своих намерений, приезжал к её родителям в гости, привозил с собой спиртное. Во время застолья он старался не пить, но усиленно потчевал родителей своей избранницы. Добившись, чтобы они опьянели, незаметно покидал дом вместе со своей невестой. Излюбленным местом "похищения" были ярмарки (в селах Тымском, Каргаске, Туруханске и др.). «Похищали» не только девушек – иногда могли «украсть» и молодую замужнюю женщину (если у неё не было детей): «Отец украл матушку на ярмарке. В обласке приехал. Она была за другим замужем, тот был лысый. Родители выдали и жила. На обласках украли, увезли в лес, там её держали».

Родители с помощью родственников обычно пытались догнать похитителей. Иногда в погоню пускались все мужчины селенья. Если удавалось настичь бежавших, то стремились отбить девушку, причем могли применить и оружие: нож, пальму (вид рогатины), ружье. Однако беглецам почти всегда удавалось благополучно прибыть в селенье (чум) жениха. В этом случае родители невесты, как правило, не пытались вернуть дочь домой. В редких случаях отец упорно добивался возвращения дочери, надеясь вынудить её мужа выплатить калым. Иногда молодые, боясь быть разлученными, искали защиту у властей. Бывали случаи, когда жених, опасаясь преследований, увозил свою невесту в тайгу, в тайное, известное только ему место, где молодые люди и оставались на какой-то срок.

Через некоторое время жених и невеста (теперь уже молодые муж и жена) приезжали к родителям новобрачной просить прощения («прощаться»). Срок между похищением и попыткой примирения не был регламентирован. Он зависел от характера отца девушки и от его дальнейших намерений, которые и пытался выяснить молодой муж через своих друзей. Часто молодые приезжали с повинной уже через неделю, иногда же примирение оттягивалось на целый год, в ряде случаев – до рождения ребенка.

Решив, что можно надеяться на прощение, молодые приезжали к родителям жены с подарками (символизировавшими калым), привозили и спиртное: «Молодой приезжает «прощаться» к тестю с женой, родителями своими и дружкой, который и ведет переговоры, угощает хозяев вином. Тесть запрашивает большой калым, и дружка несколько раз бегает от него к молодым, которые до примирения остаются у кого-либо из знакомых, а при отсутствии знакомых в юртах невесты – на улице».

Если подарки устраивали тестя и он соглашался простить дочь и её мужа, молодые входили в дом, кланялись в ноги родителям жены. Затем они падали наземь у ног отца и ждали его разрешения подняться: "Пока отец не поднимет, лежи вниз лицом, не смей встать". Отец позволял дочери и её мужу подняться, благославлял на брак, принимал подарки. После этого праздновали примирение.

Иногда тесть упорствовал, не желая по той или иной причине простить молодых. В этом случае визит мог быть повторен. Не получив и на этот раз прощения, зять прекращал попытки примирения: «Если тесть не прощает, зять не станет ему очень кланяться: сделает честь, приедет к нему раз, а если придется уехать, не достигнув цели, то, не делая сам новых попыток к примирению, ждет, когда уже сам тесть закажет приехать проститься».

Выходя замуж «убегом», девушка лишала родителей возможности получения калыма. Поэтому и она, в свою очередь, не имела приданого, во всяком случае до «прощения» молодых родителями новобрачной и получения ими подарков. Однако и «прощенная» дочь зачастую получала приданое меньше обычного.

Селькупы обосновывали брак

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: