Xreferat.com » Рефераты по культурологии » Барбе Д"Оревильи "Браммель: история денди"

Барбе Д"Оревильи "Браммель: история денди"

Барбе д"Оревильи Buck Браммелл: история денди "Хочешь быть хорошо одетым - не надо носить то, что бросается в глаза" Французский писатель и журналист Ж-А Барбе д"Оревильи опубликовал в 1845 году книгу "О дендизме и Джордже Браммелле". В ней писатель, будучи французским подражателем самого знаменитого денди, Браммелла, впервые описал и осмыслил такое явление, как "английский дендизм". В 1912 году вышла на русском в переводе М.Петровского и с тех пор не издавалась. Издательство Независимая Газета подготовило переиздание этой уникальной книги. Для этого издания перевод был отредактирован, а вступительную статью написала Ольга Вайнштейн. Книга снабжена комментариями и иллюстрациями. Остается добавить, что этой книгой издательство открывает новую серию "Modus Vivendi", посвященную стилистическим особенностям жизни в разных странах и в разные времена. ДЖОРДЖ БРАЙАН БРАММЕЛЛ родился в Вестминстере: отец его, У.Браммелл, эсквайр, был личным секретарем лорда Норта - тоже денди в те часы, когда он засыпал на своей министерской скамье в знак презрения к самым яростным нападкам ораторов оппозиции. Норт устроил благосостояние У.Браммелла, человека деятельного и приверженного порядку. Памфлетисты, обличающие подкуп в надежде, что их самих кто-нибудь подкупит, прозвали лорда Норта богом жалований (the God of Emoluments). Но надо сказать правду: платя Браммеллу, он лишь вознаграждал его услуги. После падения кабинета своего благодетеля Браммелл стал первым шерифом в Беркшире. Он жил около Домингтон-Касла, известного тем, что некогда там обитал Чосер; жил с тем широким гостеприимством, в котором знают толк (и имеют средства, чтобы его оказывать) одни англичане. Он сохранил большие связи. Среди других знаменитостей часто принимал у себя Фокса и Шеридана. Таким образом, одним из первых впечатлений будущего денди стало общение с этими талантливыми и обаятельными людьми. Словно феи, они наделили его своими дарами; но они дали ему только половину своих сил и лишь самые ничтожные свои способности. Нет сомнений, что, встречая и слушая этих умных людей - светочей человеческой мысли, - когда они вели легкую беседу столь же вдохновенно, как выступали в парламенте и чьи шутки стоили их ораторского красноречия, - молодой Браммелл развил свои природные даровании, благодаря которым стал позднее одним из лучших - воспользуемся излюбленным англичанами словцом - соnversationalists Англии. Когда в 1794 году умер его отец, ему было шестнадцать. В 1790 году Браммелла послали в Итон, и уже тогда он отличался, но не в школьных занятиях, а теми чертами, которые прославили его позднее. Забота об одежде и холодная небрежность манер побудили товарищей дать ему прозвище, бывшее тогда в ходу, ибо имя денди не было еще в употреблении, и законодатели элегантности назывались Buck или Macaronies. Его прозвали Buck Brummell. По свидетельству современников, никто, кроме, быть может, Джорджа Каннинга, не имел большего влияния на своих товарищей по Итону, но влияние Каннинга объяснялось пылкостью его ума и сердца, тогда как влияние Браммелла происходило от качеств менее пьянящих. Он оправдывал изречение Макиавелли: "Мир принадлежит холодным умам". Из Итона Браммелл отправился в Оксфорд, где пользовался успехом того же рода, навсегда ставшим его уделом: он покорял своим внешним блеском, и его превосходство проявлялось не в кропотливой умственной работе, а в житейских отношениях. Окончив Оксфорд, спустя три месяца после смерти отца он вступил корнетом в 10-й драгунский полк, которым командовал сам принц Уэльский. Немало потрачено усилий, чтобы объяснить внезапную склонность, которую Браммелл внушил принцу. О ней ходят анекдоты, впрочем, не заслуживающие упоминания. Стоит ли пересказывать сплетни? Интересно другое. Действительно, Браммелл, такой, каким он был, не мог не привлечь к себе внимания и симпатий человека, который, судя по рассказам, больше гордился и наслаждался своими изящными манерами, чем высоким положением в обществе. Известно, каким он был в молодые годы и как боялся состариться. В то время принцу Уэльскому исполнилось 32 года. Со своей вялой и дряблой красотой Ганноверской династии, красотой, которую он старался одушевить нарядной одеждой, оживить огненной игрой алмазов, с душой, столь же золотушной, как и тело, он все же сохранил природную грацию, эту последнюю добродетель придворных. Тот, кто стал впоследствии Георгом IV, признал в Браммелле частицу самого себя, ту, что оставалась здоровой и светлой: вот в чем тайна благосклонности, которую он ему выказывал. Все произошло так же просто, как прекрасная женщина покоряет мужчину. Бывает, дружескую привязанность порождает телесная привлекательность, внешнее очарование, подобно тому, как иногда любовь рождается из душевной прелести, скрытой и бесплотной. Таким и было чувство дружбы принца Уэльского к молодому корнету: это чувство, оставшееся на уровне ощущений, - возможно, единственное, какое еще было доступно его заплывшей жиром, полузадушенной телом душе. Итак, непостоянная благосклонность, которой он одаривал то лорда Барримора, то Джорджа Хэнгера и многих других, выпала теперь на долю Браммелла со всей внезапностью каприза и пылом влюбленности. Он был представлен принцу на знаменитой Виндзорской террасе в присутствии самого взыскательного светского общества. Там он выказал все то, что принц Уэльский должен был ценить больше всего на свете: цветущую юность наряду с уверенностью человека, который знает жизнь и может быть ее господином; самое тонкое и смелое сочетание дерзости и почтительности; наконец, гениальное умение одеваться, удачно сочетавшееся с находчивостью и остроумием. Конечно, в таком потрясающем успехе крылось нечто большее, чем только причуда с обеих сторон. Слово "причуда" обожают озадаченные моралисты, как слово "нервы" - врачи. С этого мгновения он занял очень высокое место во мнении общества. На свадьбе наследного принца и Каролины Брауншпейгской он исполнял обязанности chevalier d"honneur: его, сына простого эсквайра, служившего секретарем, правнука купца, предпочли знатнейшим аристократам Англии. Такое отличие немедленно собрало вокруг него весь высший свет, завязавший с ним самые дружественные и лестные отношения; тут были и лорд Р.Е. Сомерсет, лорд Питершем, Чарлз Кер, Чарлз и Роберт Маннерсы. Пока еще удивляться нечему, это была только удача. Он родился, как говорят англичане, с серебряной ложкой во рту. Он обладал тем необъяснимым даром, который мы зовем нашей звездой и от которого вопреки рассудку и справедливости зависит судьба; но что действительно поражает, что оправдывает его счастье, так это то, что он сумел его удержать. Баловень судьбы, он стал и баловнем общества. Байрон, говоря где-то о портрете Наполеона в императорской мантии, добавляет: "Казалось, он в ней родился". То же можно сказать про Браммелла и про его знаменитый, изобретенный им фрак. Он вступил на свой престол без смущения, без колебания, с уверенностью, равносильной убежденности. Все содействовало его необычайной власти, и никто не воспротивился ей. В обществе, где связи значат больше, чем заслуги, где люди, для того только чтобы выжить, должны, словно раки, цепляться друг за друга, Браммелла поддерживали, скорее как почитатели, чем как соперники, герцоги Йоркский и Кембриджский, графы Уэстморленд и Чатем (брат Уильяма Питта), герцог Ратленд, лорд Деламир - все наиболее выдающиеся политические деятели и представители света. Женщины, которые, как и священники, всегда на стороне сильного, славословили его своими алыми устами. Они были глашатаями его славы, но они и остались только глашатаями, и в этом неповторимость Браммелла. Именно этим он существенно отличался от Ришелье и почти ото всех мужчин, созданных для обольщения. Он не был тем, что свет называет распутником. Ришелье слишком похож на татарских завоевателей, которые делали себе ложе из сплетенных женских тел. Браммелл никогда не гнался за подобными трофеями; его тщеславие не было закалено в горячей крови. Сирены, морские девы пели дивными голосами, но их бока были покрыты непроницаемой чешуей, увы, тем более восхитительной, чем она была смертоносней. И его тщеславие не страдало от этого - напротив! Оно никогда не сталкивалось с иной страстью, которая бы ему мешала или уравновешивала его; оно царило в одиночестве и было тем могущественнее: любить, даже в наименее возвышенном смысле этого слова - желать - всегда значит зависеть и быть рабом своего желания. Самые нежные объятия - те же оковы, и будь вы Ришелье, будь вы даже самим Дон-Жуаном, знайте: разрывая столь нежные объятия, вы рвете лишь одно звено своих оков. Вот рабство, которого избежал Браммелл. Его победы обладали дерзостью бескорыстия. Кружа чужие головы, сам он не ведал головокружения. Любопытное это было зрелище! В Англии, где сочетание высокомерия и трусости взамен истинного стыда порождает чопорность, молодой человек, столь привлекательный от природы и благодаря своему искусству, наказывал женщин за их недобросовестные притязания, держась в отношениях с ними границ учтивости, установленных вовсе не затем, чтобы их соблюдали. Между тем Браммелл поступал так безо всякого расчета, без малейших усилий. Тому, кто знает женщин, ясно, что это удваивало его власть: он задевал романтическую гордость высокомерных леди и дразнил гордыню развращенную. У этого короля моды не было признанной возлюбленной. Лучший денди, чем принц Уэльский, он не обзавелся никакой госпожой Фицхерберт. Он был султаном, но без платка. Ни заблуждение сердца, ни смятение чувств не могли повлиять на выносимые им приговоры. Зато это были приговоры властелина. Будь то хвала или порицание - слово Джорджа Брайана Браммелла тогда решало все. Он был самодержцем мнений. Допустим, что подобная власть могла принадлежать подобному человеку где-нибудь в Италии: разве там влюбленная женщина стала бы с этим считаться! Но в Англии даже женщина безумно влюбленная, прикалывая цветок или примеряя наряд, больше заботилась о суждении Браммелла, чем о радости своего возлюбленного. Одна герцогиня (известно, на какое высокомерие дает право титул в гостиных Лондона), рискуя быть услышанной, внушала дочери в разгар бала, чтобы та тщательно следила за своим поведением, за своими жестами и ответами, если случится, что Браммелл удостоит ее разговором; ибо в эту раннюю пору своей жизни он еще смешивался с толпой танцующих на балах, где прекраснейшие руки ждали только его руки. Позднее, опьяненный исключительным положением, которое он себе создал, Браммелл отказался от слишком обыденной для него роли бального танцора. Он проводил в зале лишь несколько минут, окидывал его взором, выносил свой приговор и исчезал, следуя знаменитому принципу дендизма: "Оставайтесь в свете, только пока не произвели впечатления; но лишь оно будет достигнуто, удаляйтесь". Он знал, как неотразимо его влияние. Произвести впечатление уже не было для него вопросом времени. Этот блестящий человек, властитель дум, чья молодость лишь увеличивала его славу, чей облик, жестокий и обольстительный, заставлял женщин любить и проклинать его, неминуемо должен был вызывать противоречивые страсти - глубокую любовь, неутолимую ненависть; но все так и осталось под спудом. В Англии правила приличия, уродующие души, препятствуют появлению женщин, подобных мадемуазель де Леспинасс; что же касается какой-нибудь Каролины Лэм, у Браммелла не было ее оттого, что женщины более чувствительны к измене, чем к равнодушию. Насколько нам известно, одна только женщина оставила о Браммелле несколько слов, таящих (и выдающих) страстное чувство. То были слова куртизанки Хэрриет Уилсон; и неудивительно - ведь она мечтала не о любви Браммелла, а о его славе. Качества, которые привели его к успеху, могли бы обогатить куртизанку. А впрочем, и не будучи Хэрриет Уилсон, женщины прекрасно знают цену сдержанности по отношению к своему полу. Как мужчины, они обладают математическим гением, да и любым другим; и, несмотря на его гений, не прощают Шеридана, дерзнувшего заказать скульптурную копию своей руки, которую он полагал красивейшей в Англии. В отличие от Алкивиада, чья красота сочеталась с дарованиям полководца, Джордж Брайан Браммелл не был рожден воином и недолго пробыл в 10-м драгунском полку. Вероятно, он и вступил в него с целью более серьезной, чем могло показаться: сблизиться с принцем Уэльским и навязать отношения, которые быстро помогли ему выдвинуться. Говорили не без пренебрежения, что Браммелл не смог устоять перед мундиром. Это значило бы объяснять сущность денди вкусами младшего офицера. Денди, который на все накладывает печать утонченной оригинальности (слова лорда Байрона), не может не питать ненависти к мундиру. Впрочем, и в предметах более важных, чем одежда, в самой натуре Браммелла была наложена его участь подвергнуться осуждению, лишь только умрет его влияние. Пока он жил, этому влиянию подчинялись и самые неподатливые; но в настоящее время и при господствующих предрассудках анализ такой личности - труднейшая психологическая задача. Женщины никогда ему не простят, что он, подобно им, обладал грацией; мужчины - что не обладают ею подобно ему. Мы не устанем повторять то, что было сказано выше: только независимость делает из человека денди. В противном случае установились бы законы дендизма, а их не существует. Всякий денди - человек дерзающий, но при этом знающий меру и способный вовремя остановиться, человек, нашедший между оригинальностью и эксцентричностью ту пресловутую точку пересечения, о которой говорит Паскаль. Вот почему Браммелл не смог смириться со строгой военной дисциплиной - тоже своего рода мундиром. В этом смысле он был никуда не годным офицером. Джессе, великолепный летописец, которого можно упрекнуть лишь в том, что он недостаточно забывчив, передает несколько анекдотов о недисциплинированности своего героя. Он покидает строй во время занятий, не повинуется приказам полковника. Но полковник под его обаянием. Он его не наказывает. Через три года Браммелла произвели в капитаны. Внезапно его полк переводят в
Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту

Похожие рефераты: