Xreferat.com » Рефераты по литературе и русскому языку » Тема любви в произведениях Куприна Гранатовый браслет и Суламифь

Тема любви в произведениях Куприна Гранатовый браслет и Суламифь

Курсовая работа

на тему:

«Концепция любви в произведениях

А. И. Куприна «Гранатовый браслет» и «Суламифь»


Волгоград 2004

Содержание

Введение………………………………………………………………………..3

  1. Концепция любви в повести А. И. Куприна «Гранатовый браслет»..5

  2. Концепция любви в повести А. И. Куприна «Суламифь»…………..13

Заключение……………………………………………………………………..36

Список использованной литературы…………………………………………38


Введение

Александр Иванович Куприн (1870-1938) - замечательный российский писатель, творчество которого отличается тончайшим и вместе с тем поразительно реалистичным изображением самых разных областей жизни.

А. И. Куприн — идеалист, мечтатель, романтик, певец возвышенного чувства. Он нашел особые, исключительные условия, позволившие ему создать романтизированные образы женщин и их идеальной любви в повестях "Гранатовый браслет" и "Суламифь". В своем окружении А. И. Куприн видел печальное расточение красоты и силы, измельчание чувств, заблуждение мысли. Идеал писателя восходил к победе силы духа над силой тела и "любви, верной до смерти". Для А. И. Куприна любовь — самая состоятельная форма утверждения и выявления личностного начала в человеке.

Исследованию творчества А. И. Куприна посвящено много работ. О Куприне в свое время писали Ф. Д. Батюшков («Писатель стихийного таланта»), Бунин («И.А. Куприн»), Паустовский К. («О Куприне»), Рощин («О Куприне»).

Среди исследователей творчества А. И. Куприна можно отметить работы Никулина Л. «Куприн (литературный портрет)», «Куприн и Бунин», Крутиковой Л.В. «А.И.Куприн», Кулешова В.И. «Творческий путь А.И.Куприна», Смирновой Л.А. «Куприн», а так же Плоткина Л., Гапановича И.И., Фигурновой О., Фоняковой Н.Н.

Замечательна монография Афанасьева «В. Н. Куприн А.И. Критико-биографический очерк», книга Беркова П. Н. Александр Иванович Куприн. Критико-библиографический очерк», работа Волкова А.А. Творчество А.И Куприна», Михайлов О. «Куприн», автореферат Паввовской К. «Творчество Куприна».

Интересны статьи Качаевой Л.А. «Купринская манера письма», Колобаевой Л.А. Преобразование идеи "маленького человека" в творчестве Куприна, Чупринина С. «Перечитывая Куприна», Этова В. «Теплота ко всему живущему (перечитывая Куприна)»

Из последних работ можно отметить статьи Бахненко Е. Н. «…Каждый человек может быть добрым, сострадательным, интересным и красивым душой», Н. Н. Старыгиной «Суламифь» А.И. Куприна: романтическая легенда о любви», Шкловского Е. «На сломе эпох. А. Куприн и Л. Андреев», а так же работы Николаевой Е., Хабловского В. и др.

Непосредственному изучению поэтического своеобразия повести Куприна посвящена работа Штильмана С. «О мастерстве писателя. Повесть А. Куприна «Гранатовый браслет». Статья Волкова С. «Любовь должна быть трагедией» посвящена исследованию идейно-художественного своеобразия повести Куприна «Гранатовый браслет». Работа молодой исследовательницы Чаловой С. «Гранатовый браслет» Куприна приоткрывает интересные наблюдения над формой и содержанием повести «Гранатовый браслет».

Цель данной работы – изучить концепцию любви в произведениях А. И. Куприна «Гранатовый браслет» и «Соломифь».

Задачи данного исследования:

  1. Изучение концепции любви в повести А. И. Куприна «Гранатовый браслет»

  2. Исследование концепции любви в повести А. И. Куприна «Соломифь»


  1. Концепция любви в повести А. И. Куприна «Гранатовый браслет»

«Среди выдающихся русских писателей начала ХХ века, одно из наиболее видных и своеобразных мест принадлежит Александру Ивановичу Куприну»1, - пишет Афанасьев В. Н.

По мнению многих исследователей, «мастерски выписано в этой повести все, начиная с ее названия. Само заглавие удивительно поэтично и звучно. Оно звучит как строка стихотворения, написанного трехстопным ямбом».2

Один из томительнейших рассказов о любви, самый печальный - повесть “Гранатовый браслет”. Самым удивительным в этой повести можно считать эпиграф: “L. von Bethovn. Son (op. 2 № 2). Largo Appassionato”. Здесь печаль и восторг любви соединяются с музыкой Бетховена. И как удачно найден рефрен: “Да святится имя твое!”

Критики многократно указывали на то, «что «мотивы», характерные для «Гранатового браслета» постепенно прорастали в предшествующем творчестве. Прообраз не столько характера, сколько судьбы Желткова находим в рассказе «Первый встречный» (1897), что любовь до самоуничижения и даже – самоуничтожения, готовность погибнуть во имя любимой женщины, - тема эта, тронутая неуверенной рукой в рассказе «Странный случай» (1895), расцветает в волнующем, мастерски выписанном «Гранатовом браслете».3

Над «Гранатовым браслетом» Куприн работал с большим увлечением и подлинным творческим подъемом:

«Недавно рассказал одной хорошей актрисе, - писал он в письме к Ф. Д, Батюшкову от 3 декабря 1910 г, - о сюжете своего произведения – плачу, скажу одно, что ничего более целомудренного я еще не писал»1

Несколько раньше – 15 октября 1910 года – в письме к тому же Батюшкову Куприн писал о реальных прототипах своего произведения: «Сейчас я занят тем, что номерую «Гранатовый браслет», это – помнишь – печальная история маленького телеграфного чиновника П. П. Жолтикова, который был так безнадежно влюблен в жену Любимова». Совсем недавно, уже в наши дни это короткое указание Куприна получило обстоятельную расшифровку в воспоминаниях Льва Любимова «На чужбине». Сын упомянутого писателя Д. Н. Любимова, Лев Любимов, подробно рассказал об истории увлечения телеграфного чиновника П. П. Жолтикова (такова в действительности была фамилия прототипа купринского рассказа). Соответственно фактам, имевшим место в жизни, финал повести – самоубийство Желткова – является творческим домыслом писателя. В действительности, как об этом пишет Л. Любимов, после беседы с ним мужа и брата Любимой прекращает свои преследования и больше о себе не напоминает. По мнению Афанасьева В. Н., «Куприн не случайно завершил свою повесть трагическим финалом, такой финал понадобился ему, чтобы сильнее оттенить силу любви Желткова к почти незнакомой ему женщине, - любовь, которая бывает «один раз в несколько сот лет»2.

Первые страницы рассказа посвящены описанию природы. По точному замечанию Штильмана С., «Пейзаж у Куприна полон звуков, красок и в особенности – запахов…Пейзаж у Куприна в высшей степени эмоционален и не похож ни на чей другой»3.

Будто на их чудодейственном светлом фоне происходят все события, сбывается прекрасная сказка любви. Холодноватый осенний пейзаж увядающей природы схож по своей сути с настроением Веры Николаевны Шеины. По нему мы предугадываем ее спокойный, неприступный характер. Ничто ее не привлекает в этой жизни, возможно, поэтому яркость ее бытия порабощена обыденностью и серостью. Даже при разговоре с сестрой Анной, в котором последняя восхищается красотой моря, она отвечает, что сначала красота эта ее тоже волнует, а затем «начинает давить своей плоской пустотой...». Вера не могла проникнуться чувством прекрасного к окружающему миру. Она не была от природы романтиком. И, увидев что – то из ряда вон выходящее, какую – то особенность, старалась (пусть непроизвольно) приземлить ее, сопоставить с окружающим миром. Ее жизнь текла медленно, размеренно, тихо, и, казалось бы, удовлетворяла жизненным принципам, не выходя за их рамки. Вера вышла замуж за князя, да, но такого же примерного, тихого человека, какой была сама. Просто пришло время, хотя о горячей, страстной любви не было и речи.

Бедный чиновник Желтков, однажды встретив княгиню Веру Николаевну, полюбил ее всем сердцем. Любовь эта не оставляет места для других интересов влюбленного.

Афанасьев В. Н. считает, что «именно в сфере любви по преимуществу проявляет в творчестве Куприна «маленький человек свои большие чувства»1.

И вот Вера Николаевна получает от Желткова браслет, блеск гранатов которого повергает ее в ужас, мозг сразу же пронзает мысль «точно кровь», и вот уже ясное чувство о предстоящем несчастье тяготит ее, и на этот раз оно вовсе не пустое. С этого момента ее спокойствие разрушено. Вместе с браслетом получив письмо, в котором Желтков признается ей в любви, все нарастающему волнению нет предела. Вера посчитала Желткова «несчастным», она не смогла понять всего трагизма этой любви. Несколько противоречивым оказалось выражение «счастливый несчастный человек». Ведь в своем чувстве к Вере Желтков испытал счастье. Но грубое вмешательство в святые чувства, в прекрасную душу убили Желткова. Уходя навсегда, он думал, что путь Веры станет свободным, е жизнь наладится и пойдет по – старому. Но дороги назад нет. Прощание с телом Желткова было кульминационным моментом ее жизни. В этот момент сила любви достигла максимального значения, стала равна смерти. Восемь лет плохой, беззаветной любви, ничего не требующей взамен, восемь лет преданности милому идеалу, самоотверженности от собственных принципов. За один короткий миг счастья пожертвовать всем накопленным за такой большой срок – это под силу не каждому. Но любовь Желткова к Вере не подчинялась никаким образцам, она была выше их. И даже если конец ее оказался трагичным, прощение Желткова было вознаграждено.

Желтков убивает себя, чтобы не мешать жить княгине, и, умирая, благодарит ее за то, что она была для него "единственной радостью в жизни, единственным утешением, одной мыслью". Это повесть не столько о любви, сколько молитва ей. В своем предсмертном письме влюбленный чиновник благословляет свою возлюбленную княгиню: "Уходя, я в восторге говорю: "Да святится имя Твое". Хрустальный дворец, в котором жила Вера, разбился, пропустив много света, тепла, искренности в жизнь. Сливаясь в финале с музыкой Бетховена, она сливается и с любовью Желткова, и с вечной памятью о нем.

Отдавая честь чувству Желткова, Афанасьев В. Н. однако замечает, «И если сам Куприн, предавая свои впечатления от оперы Бизе «Кармен», писал, что «любовь всегда трагедия, всегда борьба и достижение, всегда радость и страх, воскрешение и смерть», то чувство Желткова – это тихое, покорное обожание, без взлетов и падений, без борьбы за любимого человека, без надежд на взаимность. Такое обожание иссушает душу, делает ее робкой и бессильной. Не потому ли так охотно соглашается уйти из жизни придавленный своей любовью Желтков?»1

По мнению критика, «Гранатовый браслет» - одно из самых задушевных и любимых читателями произведений Куприна, - и все же печать некоторой ущербности лежит и на образе ее центрального героя – Желткова, и на самом чувстве к Вере Шеиной, отгородившейся своей любовью от жизни со всеми ее волнениями и тревогами, замкнувшемся в своем чувстве, как в скорлупе, Желтков не знает подлинной радости любви».2

Чем было чувство Желткова – истинной ли любовью, окрыляющей, единственной, сильной или помешательством, сумасшествием, которое делает человека слабым и ущербным? Чем была смерть героя – слабостью, малодушием, пропитанным страхом или силой, желанием не досаждать и оставить любимую? В этом, на наш взгляд и заключается истинная коллизия повести.

Анализируя «Гранатовый браслет» Куприна, Ю. В. Бабичева пишет:

«Это своеобразный акафист любви…». А. Чалова приходит к выводу, что при создании «Гранатового браслета» Куприн воспользовался моделью акафиста. «Акафист» переводится с греческого как «гимн, при исполнении которого нельзя сидеть»3. Он состоит из 12 пар кондаков и икосов и последнего кондака, который не имеет пары и повторяется трижды, после чего читается 1 икос и 1кондак. После акафиста обычно следует молитва. Таким образом, считает А. Чалова, акафист можно разбить на 13 частей. Столько же глав и в «Гранатовом браслете». Очень часто акафист строится на последовательном описании чудес и подвигов во имя Божие. В «Гранатовом браслете» этому соответствуют истории любви, которых можно насчитать не меньше десяти. Несомненно, очень важен 13 кондак. В «Гранатовом браслете» 13 глава явно кульминационная. Мотивы смерти и прощения в ней четко обозначены. И в эту же главу Куприн включает молитву.

Особо в этой повести А. И. Куприн выделил фигуру старого генерала Аносова, который уверен в том, что высокая любовь существует, но она "...должна быть трагедией, величайшей тайной в мире", не знающей компромиссов.

По мнению Волкова С., «именно Генерал Аносов сформулирует основную мысль повести: Любовь должна быть…». Волков, сознательно обрывает фразу, подчеркивая, что «настоящая любовь, существующая когда-то давно, не могла исчезнуть, она обязательно вернется, просто ее пока могли не заметить, не узнать, и неузнанная, она уже живет где-то рядом. Ее возвращение станет настоящим чудом»1.


«У самой княгини Веры «прежняя страстная любовь к мужу давно уже перешла в чувство прочной, верной, истинной дружбы; впрочем эта любовь не принесла ей желанного счастья – она бездетна и страстно мечтает о детях».2

По мнению Волкова С., «герои повести не придают настоящее значение любви, не могут понять и принять всей ее серьезности и трагичности».3

Пылкая влюблённость или быстро прогорает и приходит отрезвление, как в неудачной женитьбе генерала Аносова, или переходит «в чувство прочной, верной, истинной дружбы» к мужу, как у княгини Веры.

И потому усомнился старый генерал – та ли это любовь: «любовь бескорыстная, самоотверженная, не ждущая награды? Та, про которую сказано – «сильна, как смерть». Именно так любит маленький небогатый чиновник с неблагозвучной фамилией. Восемь лет – немалый срок для проверки чувств, и, однако, за все эти годы он ни на секунду не забывал её, «каждое мгновение дня было заполнено Вами, мыслью о Вас...». И, тем не менее, Желтков всегда оставался в стороне, не унижаясь и не унижая её.

Княгиня Вера, женщина, при всей своей аристократической сдержанности, весьма впечатлительная, способная понять и оценить прекрасное, почувствовала, что жизнь ее соприкоснулась с этой великой любовью, воспетой лучшими поэтами мира. И находясь у гроба влюбленного в нее Желткова, “поняла, что та любовь, о которой мечтает каждая женщина, прошла мимо нее”1.

«В годы реакции, - пишет Афанасьев В. Н., - когда декаденты и натуралисты всех мастей высмеивали и втаптывали в грязь человеческую любовь, Куприн в рассказе «Гранатовый браслет» показал еще раз красоту и величие этого чувства, но, сделав своего «маленького человека» способным лишь на самоотверженную и всепоглощающую любовь и отказав ему при этом во всех других интересах, невольно обеднил, ограничил образ этого героя».2

Любовь самоотверженная, не ждущая награды - именно о такой, бескорыстной и всепрощающей любви, пишет Куприн в повести «Гранатовый браслет».





  1. Концепция любви в повести А. И. Куприна «Суломифь»

Понять романтическую концепцию любви в творчестве писателя невозможно, не прочитав легенду "Суламифь". Обращение к этому произведению дает возможность показать своеобразие историко-литературного процесса рубежа веков.

Осенью 1906 года, в памятном теперь сердцу Даниловском, Александр Иванович Куприн уже неторопливо пишет одну из самых прекраснейших своих повестей «Суламифь», навеянную бессмертной библейской «Песню Песней». Он посвящает ее своей возлюбленной Лизоньке – «темноволосой птичке, тихой, но с характером тверже стали»!

Источниками легенды Куприна были Библия (Третья книга Царств, Книга Притчей Соломоновых, Книга Екклезиаста, или Проповедника, Книга Песни Песней Соломона), Коран, фольклорные легенды о Соломоне, о драгоценных камнях, а также мифы об Изиде и других языческих богах1.

Сюжет легенды - история любви Соломона и Суламифи - основан на ветхозаветной Песни песней Соломона. Историко-культурный фон развития действия сформирован благодаря сведениям из Третьей книги Царств, Книги притчей, Екклезиаста, а также из Корана и легенд о Соломоне, мифов о языческих богах.

Н.Н. Старыгина в статье «Суламифь» А.И. Куприна: романтическая легенда о любви» подробно исследует Ветхозаветные тексты, которые   в определенной степени определяют структуру легенды: I, II главы основаны на Третьей Книге Царств (1-11); III глава - на Книге притчей и Екклезиасте; IV - на Песне песней; V глава (суд Соломона) - на легендах о Соломоне; VI, VII - на Песне песней; в VIII главе используются сведения о драгоценных камнях; IХ глава основана на Песне песней и Коране, легендах; Х, ХI главы опираются на миф об Изиде; в основе ХII главы лежат Песнь песней и легенды.

Куприн активно разрабатывает сюжетные узлы и детали ветхозаветных преданий, содержащуюся там информацию о царствовании Соломона: судьба брата Адония (3 Цар., 1:50, 2:25); престол для матери (3 Цар., 2:19); спор за жену Давида (3 Цар., 3:1); жена из Египта (3 Цар., 3:1); строительство дома Господа (3 Цар., 5, 6:2-38); строительство царского дома (3 Цар., 7:1); детали образа жизни, например, пища для царского стола (3 Цар., 4:22); корабли (3 Цар., 10:22); отношения с царицей Савской (3 Цар., 10); любовь к женщинам (3 Цар., 11); поклонение языческим богам (3 Цар., 11); дар Бога (3 Цар., 3:9, 11); Агур (Притчи, 30:19) и др.

Библейская «Песнь Песней» как бы не имеет сюжета. Это возгласы любви, это восторженные описания природы и восхваления то жениха, то невесты, то хора, который им вторит. Из этих разрозненных гимнов «Песни» Куприн выстраивает повесть о великой любви царя Соломона и девушки по имени Суламифь. Она пылает любовью к юному и прекрасному царю Соломону, но ее губит ревность, ее губят интриги, и в конце концов она погибает; именно об этой гибели и говорят строки библейской поэмы «Песнь Песней»: «Сильна как смерть любовь». Это могучие, вечные слова.

У Куприна не было никаких исторических оснований для такого сюжета, все это чистый вымысел. Хотя книга называется «Песнь Песней Соломона» (что значит «Самая замечательная песнь Соломонова»), она написана не от лица Соломона. Древний библейский царь упоминается там в третьем лице. И если вычленять оттуда какой-то единый сюжет, то речь идет совсем о другом: о девушке, которая любит пастуха. «Где ты, мой возлюбленный, пасешь своих овец?» — спрашивает она. Она убегает из дворца, стража ловит ее ночью на улице, а она не хочет идти во дворец, в гарем Соломона. Как все восточные цари, Соломон имел гарем — в древности считалось, что чем больше гарем, тем более значителен царь. Это было престижно — иметь большой гарем. При такой интерпретации библейская книга является антисоломоновой. Это книга протеста против псевдолюбви, против психологии сераля, где собраны девушки со всех концов света, которые живут практически без любви. И это легко понять.

Соломон, вероятно, не мог упомнить своих жен даже в лицо — согласно библейскому преданию, у него было семьсот официальных жен.

Естественно, что человек, воспитанный на древней библейской традиции, где говорилось о том, что Бог создал двух и «да будут двое плоть едина» (это очень древний текст) — плоть не в каком-то отвлеченном смысле, а именно вот эта самая плоть, единая плоть, — воспринимал это как надругательство над любовью, что вызывало скрытый религиозный и сердечный, нравственный протест. Вот почему в XIX в. толкователи пытались интерпретировать эту книгу как драму, изображавшую пленение девушки из крестьянской семьи, которую за красоту притащили в гарем к Соломону. На нее смотрят дочери иерусалимские, а она говорит: «Я черна, потому что загорела под солнцем...»

Суламифь — это вовсе не имя. Она суламитянка, дочь Суламита — это была такая местность; имя ее в Библии не упомянуто. Есть предположение, почему она названа уроженкой Суламитской области. Когда отец Соломона, царь Давид, одряхлел (а он очень рано, по нашим понятиям, стал старым и дряхлым — слишком бурной была его жизнь, и царем он стал в тридцать лет), к нему была приставлена девушка-наложница, которая должна была согреть умирающее тело царя, — Ависага Сунамитянка. Хотя быть наложницей умирающего царя и считалось весьма престижным, едва ли ей это было очень приятно. Как бы то ни было, ее привозят во дворец, и она оттуда бежит; она ищет своего возлюбленного по горам, и он весной встречает ее как свою единственную любовь. Единственную! «Одна ты у меня, голубица, — говорит он, — одна-единственная». Такова природа любви: по-настоящему можно любить только одного человека.

И тогда мы с вами скажем: ну что ж, если Куприн и был не совсем прав в исторической интерпретации, он все-таки был прав, как и те, кто толковали это так, начиная с Феодора Мопсуестского, в том, что «Песнь Песней» — это просто книга о любви. Как же попала эта книга в Библию и для чего она туда попала? Величие Библии в том, что она приняла в свое лоно книгу о любви. Ибо среди человеческих чувств одно из самых сильных и прекрасных — это любовь мужчины и женщины. Если мы эту любовь извращаем, топчем, окарикатуриваем, унижаем, то виновата здесь не любовь, а мы сами. Это может быть подтверждено следующей особенностью библейской символики: многие пророки говорили о Боге как о муже религиозной общины. Он — господин и любящий супруг. Таким образом, союз любви, где двое — плоть единая, сравнивался со священным союзом между общиной верующих и Творцом.

По мнению Н.Н. Старыгиной, «тема большой любви всегда привлекала внимание Куприна, но в данном случае она послужила поводом для стилизации, по существу органически чуждой реалистическому, очень "земному", предметному, всегда вдохновлявшемуся непосредственными жизненными наблюдениями творчеству писателя. Подобные стилизации становились все более модными в эпоху реакции, и Горький справедливо полагал, что они не сродни дарованию автора "Молоха" и "Поединка". "Куприн - хороший бытописец,- говорил Алексей Максимович в беседе с писателем С. Ауслендером, но совсем незачем было ему трогать "Песнь Песней",- это и без него хорошо. А Соломон его смахивает все же на ломового извозчика"1.

Автор "Суламифи" достаточно точно и тщательно воспроизводит все основные сведения, данные в Библии; использует, казалось бы, незначительные и неважные для его повествования детали (трон матери, например). Вместе с тем сведения, почерпнутые из Библии, приобретают особенное звучание и значение в тексте благодаря: а) "обрамлению" художественным вымыслом; б) определенному стилистическому контексту; в) заимствованиям из Корана и легенд, придающим восточный колорит повествованию.

Так, например, Куприн развивает мотив, представленный в Коране, создавая образ Соломона: "И так велика была власть души Соломона, что повиновались ей даже животные: львы и тигры ползали у ног царя, и терлись мордами о его колени, и лизали его руки своими жесткими языками, когда он входил в их помещения". В Коране говорится, что Сулайман обладал множеством чудесных способностей: ему, например, подчинялись птицы (27:20-45) и ветер (21:81; 38:35), был понятен язык птиц (27:17), муравьев (27:18-19).

Привлек внимание писателя и мотив перстня Соломона, популярный в мусульманских преданиях: <<На указательном пальце левой руки носил Соломон гемму из кроваво-красного астерикса, извергавшего из себя шесть лучей жемчужного цвета. Много сотен лет было этому кольцу, и на оборотной стороне его камня вырезана была надпись на языке древнего, исчезнувшего народа: "Все проходит">>. В легендах говорится, что перстень придает Соломону (Сулайману) власть и силу. Благодаря своему магическому кольцу Соломон стал повелителем духов, как свидетельствует предание.

Рассказ о пристрастии царя Соломона к драгоценным камням ("он, находивший веселие сердца в сверкающих переливах драгоценных камней"), которое в легенде Куприна выливается в пространный монолог царя о свойствах и красоте драгоценных камней (главка VIII), - также придает повествованию своеобразный восточный колорит.

При этом замечает Н.Н. Старыгина, Куприн, возможно, имел в виду и аллегорический смысл драгоценных камней: они выражают идею суетности и тщеты. Эта идея, как известно, одна из центральных в Екклезиасте. Она воспроизведена и в легенде Куприна: "И увидел он в своих исканиях, что участь сынов человеческих и участь животных одна: как те умирают, так умирают и эти, и одно дыхание у всех, и нет у человека преимущества перед скотом. <...> И однажды утром впервые продиктовал он Елихоферу и Ахии: - Все суета сует и томление духа, - так говорит Екклезиаст". (Ср.: Екклезиаст, 1:14; 3:19).

Восточными преданиями Куприн обогащает сюжет царицы. Савской. В Третьей книге Царств (10:1-13) сообщается о драгоценных дарах царицы Савской, восхищенной мудростью Соломона, о красном дереве, подаренном ею (Куприн использует этот факт в повествовании о строительстве дома в I главе). Куприн дополняет эти сведения преданиями об испытаниях Соломона царицей Савской и мусульманской легендой о хрустальном поле. Имя царицы Савской в мусульманской мифологии Билкис; Куприн дает ей имя Балкис.

По мнению Н.Н. Старыгиной, характер жанровой стилизации Куприна определен эстетической ориентацией не на библейские (ветхозаветные) сказания, а на древневосточную эстетическую традицию. Направленность жанровой стилизации Куприна мотивирована объективно: основной источник легенды ("Песнь песней" и "Екклезиаст") был создан в русле древнеегипетской поэтической традиции. Кроме того, обращенность Куприна к древневосточной традиции соответствовала его установке создать в произведении яркий и живописный мир, полный радости и веселия, жизни, любви и красоты.

Н.Н. Старыгина

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: