М.Цветаева и К.Батюшков

берег отдаленный…”, “Я чувствую: в очах родились слёзы вновь...”, “Я вспомнил прежних лет безумную любовь...”; у Цветаевой: “Я вижу тусклых вод взволнованное лоно...”, “Я вижу юношу...” Однако тому обстоятельству, что в пушкинской элегии Цветаева прочитывала, несомненно, не только батюшковский, и даже не столько батюшковский, сколько байронический подтекст, немало содействовал и сам Пушкин. Уже в сборник 1826 года он включил элегию с пометой в оглавлении “Подражание Байрону”. По мнению Проскурина, причины, побудившие Пушкина вписать свою элегию в байроновскую традицию, — это ожидания читателей, для которых к 1826 году имя Байрона стало чрезвычайно значимым. Неизвестно, какой подзаголовок дал бы своей элегии Батюшков, если бы мог предположить, что через столетие после её создания читатели тоже станут воспринимать её в байроническом ореоле.

Итак, на роль цветаевского “прекрасного юноши” находится ещё один претендент — это тоже русский Байрон, Пушкин, переправляющийся ночью на корабле “мимо полуденных берегов Тавриды, в Юрзуф”. Тема гибели юноши — на этот раз не опосредованно, через Петина, а непосредственно, напрямую — тоже может быть соотнесена с Пушкиным.

Образность цветаевского текста, связанная с темой смерти, представляется нам наиболее загадочной. При упоминании о гибели героя дважды звучит один и тот же мотив: “И в роковую грудь, пронзённую звездою…”, “О том, как он погиб, звездою заклеймён”. Пытаясь истолковать эти строки Цветаевой, мы рискнём предположить, что мотив “злых звёзд” или “злой звезды” имеет тоже биографический подтекст. Однако в записных книжках поэтессы он зафиксирован немного позже, чем было написано “батюшковское” стихотворение Цветаевой. Через две недели после его создания, 14 ноября 1918 года она записала слова дочери: “Марина! Мне кажется, что всё небо кружится. — Я боюсь звёзд!” Ещё через две недели в письме отцу Аля вернётся к этой теме: “Милый папа, раз мы вечером гуляли, я посмотрела на небо, всё небо кружилось. Я очень испугалась и сказала это маме. Мама сказала, что небо действительно кружится. Мне стало ещё страшнее И мама мне сказала, что нужно — чтобы не бояться звёзд — сделать их своими друзьями”. Использованная Цветаевой формула “звездою заклеймён”, очевидно, образована из фразеологизма “рождён под звездою”. Интересно, что образ гибельной звезды тоже может быть косвенно связан с Сергеем Эфроном и вполне обоснованными опасениями за его жизнь.

Думается, что настоятельной потребностью перевести центральный байронический образ стихотворения в русский регистр и таким способом соотнести его с судьбой С.Эфрона и вызван интерес Цветаевой к батюшковской элегии. Этим стремлением поэтессы объясняется и призыв оплакать смерть “прекрасного юноши”, обращённый, вероятно, прежде всего к дочери Байрона — “Плачь, крошка Ада!”, имя которой, впрочем, совпадает с именем маленькой дочери Цветаевой — Ариадны Эфрон.

Итак, центральный образ цветаевского текста многослоен. Перечислим по порядку его составляющие: это Байрон, Чайльд-Гарольд, Батюшков, Пушкин, Одиссей, братья Эфрон.

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту

Похожие рефераты: