Xreferat.com » Рефераты по музыке » Возвращение на Родину: о Донском казачьем хоре под руководством С. А. Жарова

Возвращение на Родину: о Донском казачьем хоре под руководством С. А. Жарова

С. Г. Зверева, диакон Алексей Ильин

Сергей Алексеевич Жаров родился в 1896 году в городе Макарьеве Костромской губернии. Петь любил с детства, и когда ему было 10 лет, отец отдал его в Московское Синодальное училище. Учился он здесь неважно. По музыкальным предметам имел тройки, гораздо реже четвёрки. Любимым предметом была гражданская история.

Сам Жаров о себе не скрывая говорил: "Был болезненно горд и самолюбив". Это самолюбие в детстве порождало слепую обидчивость на всех и на вся, но с годами оно перерастало в целеустремлённость, в некую внутреннюю пружину, заставлявшую, не взирая на внешние препятствия, уверенно идти к поставленной цели. "Вспоминаю свой главный экзамен: управление оркестром — первое публичное выступление. Стою за пюпитром. Дирижирую сюиту Аренского. Увлекаюсь… Порывисто взмахиваю правой рукой и чувствую, что манжетка, не прикреплённая к рубашке, соскальзывает мне на руку. Задержать её не могу — держу в руке дирижёрскую палочку. Ещё мгновение, и я вижу, как она, соскользнув по палочке, дугой летит в оркестр… Смущение… Среди музыкантов — моих коллег, учеников школы — приглушённый смех. У меня темнеет в глазах, хочу всё бросить и выбежать из зала. Стараюсь найти потерянное место сюиты, нервно перелистываю партитуру. Не нахожу… И вот меня охватывает отчаянная решимость. Безграничным усилием беру себя в руки и дирижирую наизусть, в эту минуту поставив всё на карту. Моя воля побеждает. Оркестр — в моих руках, и я веду его с увлечением, для меня до этого дня незнакомым. Рукоплескания наполняют зал. Экзамен был сдан блестяще. Во мне открыли новый талант"1. Главные жизненные экзамены будут впереди, и мы ещё увидим, что без этого внутреннего горения, без удалой решительности жаровский хор вряд ли бы состоялся как явление всемирно известное.

В марте 1917 года по окончании училища Жаров поступил в Александровское военное училище на сокращённые курсы, готовившие младших офицеров для действующей армии. Вскоре после революции Жаров вернулся в родной Макарьев, где до февраля 1919 года работал учителем пения, а также руководил хором в одном из храмов города.

Гражданская война не обошла стороной молодого офицера. До нас дошли противоречивые сведения об этом этапе его жизни. Сам Жаров вспоминает, что гражданская война застала его в казачьих частях. Остатки изрядно потрёпаного полка, где служил Жаров, были захвачены красными в одной деревушке. И ждала бы нашего офицера смерть, если бы не сжалился красноармеец при виде исхудалого парнишки и не опустил занесенную над его головой шашку. Но есть сведения, что Жаров начинал в Красной армии, где долго ему воевать не пришлось — он попал в плен, но уже к донским казакам. Разыгралась та же драма, с той лишь разницей, что теперь его от смерти спасла жалость казака! Так или иначе, Жаров оказался в пулемётном полку 3-й Донской дивизии генерала Абрамова. Здесь он исполнял обязанности полкового регента. Части Белой Армии отступали в Крым, и 15 ноября 1920 года Жаров покинул Россию в составе дивизии Абрамова.

Выброшенные из Крыма донцы на первых порах обосновались в союзническом лагере Чилингир под Константинополем. Условия были невыносимые — казаки вымирали от истощения и болезней. Начавшаяся среди казаков холера вынудила французов, являвшихся хозяевами в лагере, создать жесткие карантинные условия. Теперь пустынная и мрачная природа Чилингира и вовсе стала напоминать тюремное заключение. Ко всем лишениям присоединялось самое страшное - ощущение безысходности, неуверенности в завтрашнем дне. Утешение находили только в вечерней молитве вместе с полковым священником. А какая молитва без пения? В таких непростых условиях генерал Абрамов принимает, пожалуй, единственно верное решение: лучших певцов всех полковых хоров собрать в один хор. Как специалист был призван и Жаров. Это было незадолго до праздника святителя Николая Чудотворца. Создаваемый хор должен был участвовать в торжественном молебне в этот день. Поэтому "днём рождения" хора можно считать 19 декабря 1920 года2.

В марте следующего года казаки попали на греческий остров Лемнос. Здесь — всё та же грустная атмосфера. Что ждёт впереди? — ответа на этот вопрос не знал ещё никто. Но именно в этом месте обозначаются контуры молодого хора: он начинает регулярно участвовать в богослужении. И дальше в течение всей творческой деятельности хора первым отделением концертов непременно будет отделение духовных песнопений. В городе Мудрос греки выделили русским церковь для богослужения. Здесь казаки встречали Пасху. На богослужении пел хор Жарова и получил первое общественное признание со стороны местного населения и располагавшихся на острове французов и англичан.

Следующим пристанищем для казаков стала Болгария. Сам Жаров с нетерпением ждал переезда в славянские земли. Он мечтал петь в просторных православных соборах. И вот теперь, кажется, его мечты сбываются!

Оказавшись в Болгарии, хор принял предложение участвовать в богослужениях при посольской церкви. Но приход не смог бы содержать хор такой численности (более 30 человек) и поэтому хористы вынуждены были искать себе какую-то работу. Работали кто где мог, но по вечерам непременно собирались на спевки. Первым уже серьёзным выступлением хора стал концерт с программой духовных песнопений в Софийском соборе. С этого момента хор становится на профессиональные рельсы — периодически даются концерты. Но пока хористы ещё не могут полностью содержать себя только вокальным искусством — нужда заставляет искать работу.

Собрались во Францию. Их приглашала администрация завода в Монтаржи. Там уже был свой оркестр — теперь хотели обзавестись хором. Организацию виз устроила русская балерина Тамара Карсавина. Путь лежал через Вену. В музыкальной столице мира уже были знакомы с русской духовной музыкой: хор Синодального училища выезжал на концерты в Европу неоднократно. Был он в 1911 году и в Вене. Тогда под руководством дирижёра Николая Михайловича Данилина "синодалы" покорили австрийскую столицу. Одним из программных произведений, постоянно вызываемым на бис, было сочинение Сергея Васильевича Рахманинова "Тебе поем". Жаров не мог забыть эту вещь, ещё бы: при первом исполнении литургии Рахманинова 25 ноября 1910 года хором Синодального училища юный Жаров был обласкан самим великим маэстро! Тогда Сергей Васильевич потрепал его, случайно подвернувшегося мальчика, по бритой голове... Теперь пришёл черёд Жарова. 4 июля 1923 года в великолепном венском зале "Хофбург" ему предстояло сильнейшее испытание.

Предстояло сломить в себе природную робость, которая боится ошибок и оттого ещё больше сковывает человека в ответственные минуты. Нужно было здесь и сейчас, как когда-то на экзамене, решительно овладев ситуацией, доказать: это мой хор, он не дрогнет, он завоюет Европу здесь, в этом зале! Наступил "момент истины". Другой такой возможности могло и не представиться. "Тебе поем, Тебе благословим"… В композиционном замысле Рахманинова богатая палитра звука, тончайшая интонация диссонансов и не предполагают другого исполнения, кроме молитвенно-созерцательного. Чтобы донести до слушателя эти нюансы, сам исполнитель должен быть аскетически умиротворённым. Здесь широкая волна звука, что мы можем слышать на записях хора, то поднимающаяся, то величаво спадающая, словно на крыльях возносит изумлённого слушателя всё выше и выше, и вот он, как в сказачном детском сне видит просторы русской равнины, до самого горизонта, а горизонт - бесконечен... Концерт в Вене был проведён блестяще. Жаров радовался успеху своего хора как ребёнок. В Вене русская душа раскрылась всему миру. Хор получил всеобщее признание, а также множество приглашений на выступление в других городах и странах. О работе на французском заводе можно было забыть.

Чем хор так покорял слушателя? Конечно же, самоотдачей Сергея Алексеевича, вкладывавшего в работу с хором весь свой талант без остатка. Самое время рассказать о методах работы Жарова с хором.

В творчестве Жаров не ограничивал себя нюансами композитора, он шёл дальше — в этом и заключалась его "изюминка". Творчество начиналось с составления партитуры. Ему приходилось специально аранжировать произведения для своего состава. Тут учитывались, конечно же, технические возможности. Иногда композиция, составленная для конкретного хора (так писал свою Литургию Рахманинов для хора Синодального училища, во всём учитывая мнение преподавателя Александра Дмитриевича Кастальского; хором этого же училища Литургия была впервые исполнена 25 ноября 1910 года), в другом изложении может многое потерять. Но Жаров перед трудностями не останавливается: он вводит партию теноров-фальцетов — это, пожалуй, основное новаторство, благодаря ему значительно расширялся диапазон хора (ходили совершенно необоснованные слухи, что Жаров брал для этой партии кастратов), нижнюю часть хорового диапазона подкрепляли басы-октависты, довольно уверенно чувствовавшие себя в верхней части контроктавы; особая тембровая окраска звука достигалась тем, что часть хора пела закрытым ртом. Благодаря этим методам Жаров значительно раздвигал рамки своего творчества. Его душа требовала простора, чтобы теперь перейти уже к художественному воплощению замысла.

Чутким сердцем он улавливал внутреннее содержание исполняемого произведения и выдавал его наружу — мимикой, лаконичными жестами. "Скупости" жестикуляции его научил С. В. Рахманинов, известный не только как композитор и исполнитель, но и как дирижёр; при этом условии всегда существовал скрытый потенциал, используя который Жаров мог стремительно развить динамическое звучание хора из нежнейшего pianissimo в сокрушающее forte. В этом и заключалось своеобразие Жарова как дирижёра. На концертах он избегал шаблонного исполнения. Любимой хитростью его было: "Публика знает, что мы здесь поем forte, а мы их обманем и споем piano". Требовалось просто смотреть на маэстро и ловить каждый его взгляд. Тут уже каждый певец поневоле становится сотворцом дирижёру.

Начиная с 1923 года хор давал тысячи (в прямом смысле слова) концертов по всему миру, в концертных залах и для Высоких особ... Но ни разу не выступал в Советском Союзе, хотя мечтой и самого Жарова и певцов (а их за всю историю хора сменилось около 300 человек) было желание вернуться в Россию, чтобы напомнить о Её былой славе. Но этого так и не произошло.

Мы можем лишь предполагать, что могло ожидать жаровцев в России. Ведь один раз хор всё-таки получил возможность выступать перед преимущественно русской аудиторией.

Это было в Риге в начале февраля 1928 года. Популярность хора уже к тому времени была такой, что вместо обещанных трёх концертов пришлось давать шесть. Публика носила хор в прямом смысле слова на руках — с вокзала до гостиницы, оттуда на концерт, после концерта растаскивала хористов по гостям. В один из воскресных дней хор пел литургию в кафедральном соборе. Огромный собор не мог вместить и трети всех собравшихся на богослужение. После службы архиепископ Иоанн (Иоанн Поммер, ныне прославленный в лике священномучеников) благословил хор иконой. На службе участвовал приехавший из Эстонии настоятель Псково-Печёрского монастыря епископ Иоанн (Булин). От имени монастырской братии он приветствовал хор. Начиная со 2 февраля все русские газеты были полны статьями о донцах, отчётами о концертах. В редакции одной из газет принимались заказы на фотографии донцов. На одном из концертов присутствовал почти весь дипломатический корпус. На вопрос дирекции хора министру, может ли хор в будущем рассчитывать на концерты в Риге, тот ответил категорическим отказом, сославшись на то, что Латвия — это не Россия. Но несмотря на такое слепое упорство властей казаки покидали Ригу с тёплым чувством: они словно побывали в России — так тепло приветствовало их русское население.

Мы не будем останавливаться на всех достижениях хора—можно сказать кратко, что это был постоянный успех, триумф русской музыки в православных храмах и концертных залах всего мира.

Теперь и в России хор становится известным3, выходят компакт-диски с записями хора. Эта музыка может нравиться, может не нравиться — навязывать собственное эстетическое восприятие было бы неверно. Но с чем нельзя не согласиться так это с тем, что хор Донских казаков под управлением С. А. Жарова — явление уникальное. Просто потому, что настолько проникновенно сейчас, кажется, никто не поёт. Здесь мы встретим всё: страстные, бурные порывы оперных переложений и упоённую поэтическую созерцательность церковных гимнов, решительную удаль строевой казацкой песни и мрачный трагизм народной, выстраданной русским людом песни.

Знакомясь в величием русского духа в музыке жаровских чудо-богатырей поневоле забываешь, что это всё-таки живые люди, со всеми присущими немощи человеческой недостатками. Жизнь каждого из них полна борений, исканий, разочарований и радостей. Мы предлагаем на суд читателя воспоминания Ивана Владимировича Ассура, бывшего певца и солиста двух знаменитых хоров русского зарубежья: Донского казачьего хора под управлением С. А. Жарова и неуступавшего ему в популярности казачьего хора им. атамана М. И. Платова под руководством Николая Фёдоровича Кострюкова. Материал представляет собой подготовленную к печати расшифровку аудиозаписи беседы музыковеда Светланы Георгиевны Зверевой с И. В. Ассуром, состоявшейся в один из приездов Ивана Владимировича в Москву. Материал предоставлен лично И. В. Ассуром и печатается с его разрешения.

Воспоминания охватывают сравнительно поздний период деятельности хоров (1956-1989). Рассказанные И. В. Ассуром многочисленные случаи из жизни придают полулегендарной и противоречивой фигуре Жарова человечность и неповторимую индивидуальность. Важно и то, что в поле зрения попадают и конкретные певцы, с одними из которых Иван Владимирович был знаком лично, о других он собирал сведения, интересовался их судьбой. Все эти истории читаются захватывающе. Дело в том, что сам рассказчик несмотря на свой почтительный возраст (ему идёт восьмой десяток) сохранил прекрасную бодрость духа и заразительную жизнерадостность. По его словам, в последнее время он "категорически отказывается стареть!". Тем достовернее воспринимаются все приведённые им случаи: общение с Иваном Владимировичем лишь подтверждает уверенность, что таким же находчивым, неунывающим, решительным был каждый из жаровцев. И секрет популярности хора есть прямое следствие этого внутреннего настроя, душевного расположения, воспринимаемого как дар от Бога за мужественное перенесение жизненных скорбей.

-Как Вам удаётся не унывать? – спрашиваю я Ивана Владимировича во время нашей недавней встречи.

-Я был много раз на волоске от смерти, - отвечает он, - но Господь оставил меня пожить, наверно для того, чтобы я благодарил Его.

Воспоминания о С. А. Жарове

— Иван Владимирович! Расскажите, пожалуйста, всё, что вам хотелось бы рассказать о Жарове... всё то предание о нём, которое сохранилось в эмиграции.

— Предание о Жарове... Вы знаете, мне было лет шесть, и я помню, что мама и папа говорили о Жаровском хоре (это, наверное, было в Польше, потому что я жил в Польше, Германии и Латвии): "Есть такой замечательный хор, просто чудо какое-то". И я никогда не ожидал, что потом впоследствии попаду в этот хор, и ещё солистом. Позже я слышал хор и в Карнеги-Холл, и на пластинках.

— Вы познакомились в Америке. Как произошло знакомство?

— В то время я уже давал собственные концерты и пел главные роли в некоторых операх. Русские эмигранты приглашали меня на всевозможные концерты — в пользу инвалидов гражданской войны, сирот... В ту пору мне покровительствовала Ксения Васильевна Деникина, супруга генерала. Как-то раз она меня пригласила выступить в Нью-Йорке, где

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту

Похожие рефераты: