Xreferat.com » Рефераты по политологии » Донбасс от Гражданской к Отечественной

Донбасс от Гражданской к Отечественной

Р.В.Манекин

Очерки истории Донецкого края

Очерк третий. «За Ленина, за Сталино!»

В 1921 году Украину и центральные районы России поразила сильнейшая засуха. В сложной экономической ситуации СНК Ульянова-Ленина принял решение об изъятии на Украине, традиционно считавшейся житницей Российской империи, запасы хлеба. Одновременно Ленин настоял на эвакуации в обезлюдевший в Гражданскую войну Донецкий регион 439 тыс. беженцев из голодающего Поволжья. Первоначально из волжан предполагалось сформировать рабоче-крестьянские продотряды, но, в конечном счете, этот прожект так и не был реализован. В 1921 году, объективно, хлеба на Юге России также не хватало. Тем не менее, зерно из Украины начали вывозить. Причем, до 15 января 1922 года только из Донецкой губернии, которая в 1920 году, почти случайно (точнее: по произволу центральных властей), оказалась в административных границах советской Украины, было вывезено 120 тыс. пудов хлеба. В результате, в 1921 –1922 гг. на Украине, в том числе и в Донбассе, разразился невиданный голод. Были отмечены случаи людоедства. По подсчетам донецких совработников в 1921-1922 гг. в Донецком регионе голодали до 500 тыс. человек. В результате Гражданской войны численность населения края уменьшилось на две трети, экономический коллапс охватил горную, металлургическую, химическую (углеобогатительную) промышленность края.

Последнего Владимир Ульянов и Лев Троцкий (Бронштейн) допустить не могли: в 1921 году Сергей Каменев (Лев Розенфельд), Михаил Тухачевский и Гая Гай (Гайк Бжишкян), еще только вернулись из бесславного похода на Варшаву (Рижский договор с Юзефом Пилсудским, передававший Польше Западную Белоруссию и Западную Украины, был подписан только в марте 1921 года). На очереди стояли «тамбовщина» Александра Антонова (лето 1920-осень 1921 гг.), Кронштадт (28 февраля-18 марта 1921 г.) и «малая гражданская война» (массовые выступления крестьян в Поволжье, на Дону, Кубани, в Западной и Восточной Сибири, на Урале, в Белоруссии, Карелии, Средней Азии в 1920-1921 гг.). Военные действия в 1918-1920 гг. носили характер маневренной (не позиционной), «паровозной» войны. Восстания крестьянских масс одновременно в различных уголках бескрайней России требовали оперативного перемещения войсковых и карательных команд. Поэтому, в начале 1920-х гг. молодая республика Советов как никогда остро нуждалась в донецких угле, металле, машинах, станках, паровозах, рельсах, котлах и металлоконструкциях. А Донбасс «стоял». В этой связи 31 марта 1920 года IX съезд РКП (б) принял решение о создании Донецкой трудовой армии (ДОНТА) - территориального военизированного подразделения, предназначенного для решения текущих хозяйственных задач.

Еще в феврале 1918 года 2/3 донецких шахт были национализированы, в 1919 году в государственное управление были переданы банки и крупные металлургические и машиностроительные предприятия региона. В течение 1920-1921 года бойцы ДОНТА взяли под контроль 14 шахт в ключевых районах Донецкого бассейна. В этот же год отдельный трудполк запустил коксовую и доменную печь в Красном Лимане. 12 февраля 1921 года на усиление «угольных полков» ДОНТА, в Донецкий бассейн были переброшены 15 военно-строительных отрядов, инженерный полк ВЧК, инженерный батальон и ремонтные мастерские Красной Армии. К весне 1921 года, правда, в виду массового дезертирства голодных, разутых и раздетых трудармейцев, ДОНТА фактически прекратила свое существование. Однако к концу мая 1921 промышленный механизм «ленинско-сталинского Донбасса» мало-помалу был запущен.

В 1921 году X съезд ВКП (б) принял решение о переходе партии к новой экономической политике. НЭП, в частности, предполагал, перевод промышленности на хозрасчет, селективное допущение иностранных концессий и временное разрешение частной торговли. В соответствии с «Капиталом» Карла Маркса, тяжелая промышленность считалась «локомотивом» хозяйственных преобразований, способным вытащить из разрухи экономику РСФСР. Поэтому уже с начала 1920-х гг. советская власть особое внимание обращала на развитие тяжелой промышленности, основные отрасли которой с начала XIX в. базировались в Донбассе. В этой связи, во исполнение решений X съезда ВКП (б) в Донецком бассейне были организованы государственные промышленные синдикаты, в рамках которых большевики пытались воссоединить разорванные в годы гражданского противостояния 1918-1920 гг. ключевые технологические цепочки и, прежде всего, «уголь» - «кокс» - «металл» - «транспорт». Так в начале 1920-х г. в Донбассе появились тресты «Югосталь» (объединял Юзовский, Макеевский, Петровский меткомбинаты), «Химуголь» (Лисичанские, Скальковские, Донецкие рудники), «Транспорткопи» (к железной дороге были прикреплены Байракское и Ровенское рудоуправления). Помимо указанных, в 1921 году уголь в Донбассе добывали «Солитрест», Паевое товарищество «Уголь» (ПТУ), «Аркампром» и «ГПУ». В 1922 г. в регионе было создано управление государственной каменноугольной промышленности Донецкого бассейна («УГКП») и донецкий антрацит начинает экспортироваться в Европу, США, Южную Америку, Канаду и ряд стран Азии. Одновременно, после 1921 года небольшое количество мелких шахт и отдельных горных участков (напр., Дружковский, Щербиновский, Марьинский, Алмазный, Успенско-Ольховский, Дебальцевский, Криндачевский и др.) были переданы в руки частных арендаторов. К декабрю 1927 года и, особенно, после первого в СССР политического процесса 1928 года по делу шахтинской «Промпартии» (инициатор дела – бывший эсер, затем анархо-синдикалист, а в 1928 гг. – сталинский чекист Ефим Евдокимов), хозрасчет на донецких предприятиях был вытеснен государственным планированием и распределением, тресты превратились в региональные представительства республиканских и союзных министерств, а мелкие арендаторы - отправлены на Колыму.

Суровое испытание русскоязычному Донбассу подготовила VII конференция КП (б) У (1923 года), принявшая решение о «кореннизации» населения. Кампания по «кореннизации» проходила на Украине с 1923 по 1932 год и особенно активизировалась в бытность первым секретарем ЦК КП (б) У Лазаря Кагановича (назначен в апреле 1925 года). Провозглашенная цель коммунистической «кореннизации» состояла в попытке привлечь в органы госуправления местные кадры, содействовать повышению грамотности населения национальных окраин бывшей Российской Империи, и в целом, - способствовать демократизации общественной жизни страны после завершения «большой» Гражданской войны. И в условиях, скажем, Средней Азии или Кавказа такая политика, надо полагать, приносила известные плоды: неслучайно, после кончины Иосифа Сталина 5 марта 1953 года, политику «кореннизации» в масштабах СССР пытался возродить мингрел Лаврентий Берия. Иначе было в Донбассе. В 1924 году, по распоряжению ВУЦИК, в Киев был возвращен Михаил Грушевский, которого вскоре избрали действительным членом АН УССР, и поручили провести «широкие и систематические исследования» в области украинской истории. А тем временем, в Донецкой губернии к 1 апреля 1924 года на обучение на украинском языке была переведена 181 средняя школа, из Центральной и Западной Украины в Донецкий регион прибыли 546 «учителей» украинского языка, в Донбассе были открыты многочисленные курсы по обучению «соловьиной мови» взрослого населения края. В тоже время, в Мариуполе возникли 25 румейских и 16 урумских (греческих) средние школы и местное греческое население получило, наконец, возможность, обучать своих детей на языке, которым они пользовались в обиходе. Между тем, русскоязычный рабочий Донбасс сопротивлялся ленинско-кагановической «кореннизации», как мог. Например, в ноябре 1925 года донецкая газета «Диктатура труда» разместила на своих страницах почти провокативное объявление: «Заметки на украинском языке не принимаются», а региональные СМИ, тем временем, как бы индифферентно, замечали: «в Сталинском округе фактически все парторганизации и абсолютное большинство из 11800 рабочих - русские». После укрепления в Москве личной власти Иосифа Джугашвили-Сталина, который в кампанию по образованию СССР (30 декабря 1922 года) выступал за федеративное устройство бывшей Российской империи, в 1932 году политика «коренизации» была признана «буржуазно-националистическим перегибом». Заключительным аккордом «корренизации» 1920-1930 гг. явилось избрание в январе 1931 г. вторым секретарем ЦК КП (б) У будущего личного помощника Иосифа Сталина Павла Постышева, который организовал на Украине «чистку» ее организаторов. В ходе постышевской «чистки» 15 тысяч советско-украинских отвтработников были сняты с занимаемых постов, а «сменовеховца» Михаила Грушевского выслали в пределы РСФСР (где он умер в 1934 году). 7 июля 1933 года покончил жизнь самоубийством (застрелился) главный идеолог украинской «коренизации», заместитель председателя СНК и председатель Госплана УССР, Николай Скрыпник. В 1937-1938 гг. активисты ленинско-кагановической «кореннизации» рангом поменьше и, в их числе, приазовский грек Георгий Костоправ, были отправлены в сталинские лагеря, а к началу Отечественной войны 1941-1945 гг. многие из них были расстреляны (Г. Костоправа расстреляли в 1938 году). Тем временем, к началу 1933 года идея «кореннизации» проникла в веймаровскую Германию, где стала одной из идеологических опор развивающегося национал-социализма (см., напр., раб. раннего Мартина Хайдеггера, в более примитивной форме – у Генриха Геббельса и др.).

Начало первых пятилеток (декабрь 1927 года) в Донбассе совпало с новой волной хлебных затруднений, вызванных увеличением экспорта зерна, происходившим на фоне сокращения посевных площадей. В конце 1920-х гг. украинский хлеб в больших количествах вывозился за рубеж в обмен на оборудование и сырье, необходимые для восстановления промышленности страны и, прежде всего, Донбасса. Поэтому в 1927 году спущенные «сверху» закупочные цены на зерно оставались очень низкими (ниже себестоимости произведенного продукта), что, в свою очередь, привело к уменьшению объемов крестьянских посевов. В 1927 год выдался неурожайным, и донецкие, впрочем, как и украинские, и российские крестьяне приостановили поставки зерна на рынок. А в это время московское руководство приняло очередное решение об увеличении импорта хлеба из СССР. В республике Советов, в том числе Донецком крае, в очередной раз начался голод. После событий 1927 года в Москве разгорелась общепартийная дискуссия о методах социализации российской деревни. В споре участвовали Иосиф Сталин и Лазарь Каганович, с одной стороны, и Николай Бухарин и профессора и слушатели московского Института красной профессуры, с другой. В конечном счете, победила точка зрения Сталина. И коммунистическая партия большевиков пришла к выводу, что «мелкотоварное крестьянское производство перестало удовлетворять потребности народного хозяйства, стоявшего перед необходимостью крупномасштабной индустриализации, необходимого для повышения обороноспособности страны в условиях агрессивного капиталистического окружения». 27 декабря 1929 года газета «Правда» опубликовала программную речь Иосифа Сталина о «ликвидации кулачества, как класса». Так началась советская «земельная реформа».

На самом деле, в СССР, и в частности, в Донецком регионе, крепкие крестьянские хозяйства были уничтожены еще в годы революции и «военного коммунизма». Например, обширные земельные угодья приазовских греков были объявлены помещичьими землями и конфискованы в пользу государства еще в 1918 году. При этом рядовым крестьянам досталась только малая толика изъятых у «помещиков» земель, а основная масса угодий ушла в пользу государства. Сокрушительный удар по среднему донецкому землевладению был нанесен в голодном 1927 году, введением «твердых заданий» (фиксированных закупочных цен на зерно) и спущенных сверху норм хлебосдачи. При невыполнении этих норм, явно завышенных, крестьянские хозяйства подвергались конфискации. В результате, к началу 1928 года в Донбассе уже не осталось, по настоящему, обеспеченных крестьян. Тем не менее, в конце 1930-начале 1940 –х гг., политика раскулачивания привела, в частности, к выселению из Приазовья (чаще, правда, - к расселению внутри округов Донецкой губернии) таких семейств, как «кулацкая» семья И.С. Андрианова (хозяева имели 4 лошади, 3 коровы, 1 теленка), семья К.Г. Моруженко (на 6 душ - 2 лошади и 2 коровы) и т.п.

Логичным завершением раскулачивания 1930-х гг. стала сталинская коллективизация – объединение мелких и мельчайших хозяйств донецких крестьян в сельскохозяйственные коммуны, а позже - в не менее легко управляемые колхозы и совхозы.

***

В сущности, в начале 1930–х гг. правительство Михаила Калинина и ЦК Иосифа Джугашвили-Сталина стремились повторить успех «модернизации» 1890 гг. Сергея Витте. Однако для осуществления качественного прорыва в отечественной промышленности, в котором, в том числе, и по военным соображениям, действительно, остро нуждалась Советская власть, необходима была энергия масс, в XIX – нач. XX вв. аккумулированная в деньгах. В отличие от фон Витте, который действовал в благоприятной международной обстановке (включая ее финансовые аспекты), возможности коммуниста Сталина по привлечению финансовых средств из-за рубежа оказались существенно ограниченными. Нет, при проведении сталинской индустриализации и конкретно: в поставках новейшего оборудования технологий в конце 1920-нач. 1930-х гг. и, особенно, после заключения сепаратного договора в Рапалло, 16 апреля 1922 года, серьезную помощь режиму Сталина оказывали отдельные немецкие, а после 1928 года - и американские предприниматели, в частности, тот же Арманд Хаммер (официальное признание США Советской России последовало только в 1933 году). Но делали они это в обмен на советское золото, сырую нефть, лес, хлеб, масло и сахар. В целом, во вт. пол.1920- нач.1930 гг. Иосифу Джугашвили приходилось действовать в условиях недружественного капиталистического окружения, в тенетах созданной в 1919 году по итогам Первой мировой войны антибольшевистской Версальской системы. Это означало, что необходимые для индустриализации ресурсы он должен был изыскивать внутри страны. 9 ноября 1906 года, земельной реформой Петра Столыпина был начат процесс разрушения полуфеодальной российской общины, обещавший высвобождение огромных объемов человеческой энергии. При этом, реформа Столыпина (нач. XX в.) покоилась на прочном фундаменте финансовых достижений фон Витте (кон. XIX в.), и дополнялась практикой льготного налогообложения иностранных капиталов, притекающих в открытую экономику страны при жестком государственном контроле над ее ключевыми отраслями. Сталину приходилось действовать в прямо противоположных условиях. В том числе, и в условиях фактического (связанного с программными установками коммунистической идеологии) отказа от денег, как исторически сложившегося аккумулятора человеческой энергии. И в этой ситуации Джугашвили-Сталин проделал маневр, обратный столыпинскому: ликвидировал стоимостное значение денег, уничтожил «кулачество, как класс», загнал крестьянство в колхозы и совхозы, и поставил во главе коллективных сельхозпредприятий послушных номенклатурных управленцев, безразличных к нуждам трудовых селян. Традиционная российская деревня при этом почти полностью вымерла (читайте «Мужики и бабы» Бориса Можаева, читайте «Матренин двор» Александра Солженицына). Однако количество человеческой энергии, «выдавленной» таким образом из российской «глубинки», оказалось достаточным для индустриализации районов, уже имевших опыт «модернизации» конца XIX-нач.XX вв.: Донецкого бассейна (здесь в 1930-е гг. были построены «Азовсталь», Краматорский завод тяжелого машиностроения, Зуевская ГРЭС, развивался Горловский азотнотуковый завод, Зуевская ГРЭС, Славянский завод строительных машин, заводы горного оборудования и машиностроения, др.), Приднепровья («Запорожсталь», «Днепрогэс», проч.), Урала («Уралмаш», «Магнитогорский меткомбинат», др.), Поволжья и Сибири. При этом сталинская индустриализация проводилась «точечным» методом: она касалась, главным образом, тяжелой промышленности и основывалась на при приоритетном снабжении 60 (из 1500) основных объектов советского промстроительства. Для полномасштабной индустриализации новых хозяйственных регионов, таких как Внутренняя Сибирь, Крайний Север и Дальний Восток, в 1930-х гг. энергии разрушаемой российской деревни уже не хватило. Как следствие, основной груз и основные свершения советской индустриализации легли на плечи украинского Приднепровья, но, главным образом, сталинского Донбасса.

В результате, именно, на 1930-е гг. - годы первых пятилеток, стахановского движения и разгула сталинских репрессий - приходится расцвет Донбасса Иосифа Джугашвили-Сталина.

***

В 1930-е годы, отталкиваясь от созданной поколением Горлова и братьев Рутченко промышленной инфраструктуры Донецко-Приднепровского экономического района (современные - Днепропетровская, Донецкая, Запорожская, Кировоградская, Луганская, Полтавская, Сумская, Харьковская области), производственный опыт, накопленный на горных проходках и у сталеплавильных печей хьюзовского Донбасса, путем предельной, вплоть до осуждения за опоздание на работу (так, в частности, правда, уже в 1940-е гг., был осужден электрик Димитрий Волков, дядя автора) эксплуатации выкаченных из российской деревни человеческих ресурсов, а также - подключив к

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту

Похожие рефераты: