Xreferat.com » Рефераты по религии и мифологии » Соционормативная мифология коми

Соционормативная мифология коми

К наиболее древним и важным факторам, упорядочивающим социальную сферу, относится введение родовой экзогамии, запрета брака внутри одного коллектива и запрещение кровосмешения (инцеста). По одной из коми-зырянских мифологических версий лягушка когда-то была человеком, который был превращён в неё за инцест (сожительство со своей матерью). В коми-пермяцкой сказке говорится о девушке, жившей с тремя своими братьями, которые стали сексуально её домогаться, предлагая выйти за кого-нибудь из них замуж. Спасаясь от инцеста, девушка спустилась в подполье и стала умолять землю взять её к себе. Земля вняла её просьбе, и девушка оказалась под землёй, в царстве Бабы-Яги. Впрочем, финал у сказки счастливый: девушка вернулась в земной мир, уведя с собой трёх дочерей Бабы-Яги, на которых она женила своих братьев.

Если экзогамная соционормативная тематика в фольклоре народов коми представляет собой лишь смутные реминисценции норм, регулирующих социальную жизнь общества в очень давние времена и утративших свое значение, то другой социорегулирующий институт - крестничество, успешно функционировал у коми ещё недавно. В.П. Налимов, первым обративший внимание на то, что у коми имелась своя собственная "сексуальная мораль", исследовал этот институт в начале ХХ в. очень подробно и на конкретных материалах. По его данным, каждая коми женщина по достижении определённого возраста должна была стать вежань (крестной), считалось, что в противном случае на том свете ей придётся стать крестной щенка. Социальный статус крестных родителей был очень высок, для ребенка крестная по значимости и уровню требуемого почтения ставилась на второе место после матери. Наряду с родственными связями, крестничество было одним из главных средств сплочения социума.

На третьем месте по значимости для детей у коми (после матери и вежань) находилась повитуха (гöгинь), отцу отводилось лишь четвёртое место. Каждая женщина в своей жизни должна была, хотя бы один раз в жизни, принять роды или выступить ассистенткой опытной повитухи. Считалось, что женщина, не принимавшая участия в появлении ребёнка на этот свет, на том свете будет принимать роды у собаки или же, по другой версии, никогда не попадёт на тот свет. В одной из коми-зырянских быличек говорится об одной женщине, которую никто не приглашал на роды. Отчаявшись дождаться приглашения, она обратилась к лесным духам с просьбой о помощи, и те пригласили её ассистировать, когда происходили роды у лесной женщины.

По поверьям коми, поведение повитухи в быту отражалось на здоровье принятых ею детей, а поведение крестных родителей - на здоровье их крестников. На том свете они были должны дать отчёт о здоровье детей, за которых несли ответственность. Поэтому их жизнь находилась под бдительным общественным контролем и строго регламентировалась, особенно в половой сфере. Браки между крестными категорически воспрещались, крестный не имел права вступать в половую связь не только с матерью и крестницей ребёнка, но и с его повитухой. Влиял на здоровье ребёнка и распутный образ жизни его крестных родителей. Крестные, повитуха и мать ребёнка не только не должны были ругаться между собой, но и говорить неприятные друг другу слова, иначе ребёнок мог заболеть.

Из прочих половых табу у коми необходимо отметить запрет на интимные отношения (даже с женой) для охотников перед уходом на промысел. Иначе они якобы теряли свои профессиональные навыки. На артельной охоте воспрещалось само произношение слова "женщина", при необходимости его заменяли эвфемизмом тшöтшыд (обрубленная). На промысле вообще не рекомендовалось вспоминать о своей жене. В коми-зырянских быличках популярен сюжет об охотнике, который вспомнил свою жену, и она явилась к нему в лесную избушку. Вернувшись домой охотник узнавал, что его жена никуда не отлучалась. Иногда такие визиты лжежены не имели особых последствий, но рассказывается и о случаях, когда после этого охотник терял рассудок.

В трудовых процессах у коми соблюдалось строгое половое нормирование производственных сфер деятельности. Сразу же после рождения ребёнка маркировались его будущие профессиональные ориентиры: пуповину у мальчика перерезали на топорище или прикладе ружья, затем её привязывали к плугу или к ружью; у девочки пуповину резали на прялке или веретене, затем привязывали её к прялке, прятали в ящик швейной машинки или же клали в кудель. Мужское занятие охотой и женские занятия прядением и ткачеством представляли у коми своеобразную поло-профессиональную оппозицию. Достаточно было женщине наступить на орудия лова, как они "портились", и в них переставала попадать добыча. Считалось, что мужчина, передавший женщине из рук в руки веретено, навсегда утрачивал способность быть хорошим охотником. Согласно коми-зырянским мифам, мужскую прерогативу заниматься охотой установил ещё в мифическое время верховный бог-демиург Ен.

Сугубо мужским занятием у народов коми было кузнечество. В коми-зырянской мифологии первыми кузнецами были боги-демиурги Ен и Омöль. Ен решил научить людей делать инструменты из железа, но оно не сваривалось. Только после совета Омöля Ен освоил кузнечное ремесло и обучил ему людей. У коми-пермяков первым кузнецом представлен фольклорный герой Кудым-Ош, который во время своих дальних торговых поездок познакомился с искусством выплавлять и ковать железо и, вернувшись домой, отыскал железную руду и стал делать из железа различные инструменты.

К традиционно женским занятиям у коми относилось животноводство, исключая уход за лошадьми. Согласно коми-зырянской мифологической легенде, некогда у древних коми была белая корова. Однажды она пошла в лес и пропала. Всей семьёй её искали семь суток, но не нашли. На девятый день в лес пошла хозяйка и стала жаловаться на потерю кормилицы. Внезапно раздался чей-то голос: "Не плачь, хозяйка, твоя корова жива, она вернётся. Это я рассердилась на вас, что молоко едите, не цедя в подойник. Это я рассердилась, что твои мужики одну соску оторвали у коровы. Доить будешь с этого дня ты одна и также раздавать молоко мужьям и сыновьям. Иди домой! Твоя корова уже дома!" На вопрос хозяйки, голос ответил: "Ме сюра-пеляысь мöс видзысь!" ("Я от рогатого-ушастого коров охраняющая!"). Хозяйка вернулась домой и увидела, что корова стоит у крыльца, а мужики по очереди доят её одной рукой себе на ладонь и пьют молоко. Она рассказала, что с ней приключилось в лесу, и с тех пор уход за коровой и дойка стали сугубо женским делом.

Наиболее раннее упоминание о существовании у народа коми правовых норм, защищающих собственность, содержится в "Житии святого Стефана", написанном Епифанием Премудрым. Епифаний, описывая кумирни древних коми, говорит о богатых дарах, которые складывались там в жертву каким-то языческим божествам или же духам-хозяевам. Причём, никто не рисковал взять что-либо из даров себе, опасаясь жестокого возмездия. Интересно отметить, что у обских коми переселенцев произошла своеобразная реанимация этих древних представлений. У обских угров до настоящего времени сохраняется традиция богатых жертвоприношений умершим. Различные бытовые вещи, обычно новые, оставляются на могилах и складываются в намогильные срубы. У обских коми существовало, а в значительной мере сохраняется и сейчас, убеждение, что ничего с этих могил брать нельзя, иначе с виновником случится несчастье. Так, в одной из быличек, героем которой является реальное лицо, говорится о коми парне, взявшем с хантыйской могилы отрез материи и сшившим из него себе брюки. Вскоре у него парализовало ноги, и он на всю жизнь остался калекой.

Даже в развитых классовых обществах известны рецидивы, когда народные меры наказания нарушителей права собственности намного более жестоки чем официальные. Ср. общественный самосуд над конекрадами у русских. Анализ фольклорного материала народа коми показывает, что в прошлом у них наиболее ценным личным имуществом считался скот. Согласно легендам, наказание злостных похитителей скота брал на себя сам коллектив и ближайшая родня виновного. Так, фольклорный герой Юрка, который якобы жил некогда около с. Маджа, вначале мирно промышлял в своих охотничьих угодьях, но затем повадился воровать скот у своих односельчан, съедая в день по целому быку. Маджинцы обратились за помощью к крестному Юрки (см. выше), сварили из артельного солода и муки крепкое пиво и попросили крестного напоить Юрку допьяна. Пьяногого Юрку крепко связали, вывезли на середину озера и утопили. Затем маджинцы сварили кашу и съели её всем селом, разделив грех за убийство на всех поровну. Другой герой коми легенды Гулень якобы жил некогда в с. Позтыкерос. Когда он вырос, то ушёл из села в лес и стал жить в гнезде, построенном им на вершине дерева. В село Гулень приходил лишь для того, чтобы воровать скот и в гости к своей крестной, других родных у него не было. Односельчане группой человек в десять пошли к крестной и попросили спрятать их у неё в доме, а когда придёт Гулень, не зажигать света. В темноте они навалились все на пришедшего, связали его, а затем утопили в реке. После этого позтыкеросцы, так же как и маджинцы, сварили кашу, и каждый из них съел по ложке ритуального блюда.

После включения Коми края в общероссийский рынок ценностные оценки имущественных прав у коми существенно изменились. Прежде всего, резко возросла значимость товарной продукции: пушнины, боровой дичи, рыбы ценных пород, поскольку преимущественно на вырученные за неё деньги уплачивались государственные подати и приобретались недостающие сельскохозяйственные продукты. В промысловой морали у коми были чётко оговорены права собственности промысловиков на добычу. Серьёзным проступком считалось не только хищение чужой добычи из самоловов, но и убийство зверя, уже раненого другим охотником, или же белки, которую облаивает чужая собака. Уличённого в хищении добычи из чужих кладовых или ловушек могли изгнать на несколько лет из промысловых угодий, где он до того имел право свободно охотиться. На Вычегде и Печоре применялась такая мера наказания, как "распятие": виновному привязывали руки к концу палки, пропущенной через рукава верхней одежды, и отпускали на волю. Добраться до дома в таком виде, с трудом пробираясь между деревьями, было весьма не просто. Кроме того, имя похитителя предовалось гласности. Нередко этот метод общественного воздействия оказывался наиболее действенным : виновник не только навсегда забывал о чужой добыче, но и зачастую, спасаясь от позора, насовсем переселялся в другой населённый пункт.

В конце Х1Х - начале ХХ вв. в ряде мест Коми края наблюдалось существенное увеличение числа хищений промысловой добычи, ввиду падения охотничьих нравов, что вызвало в своё время увеличение рецидивов крайне суровой расправы с нарушителями права собственности. Наказание злостных похитителей чужой добычи получило название сарö пуктöм ("на царство посажение"). Виновных прищемляли за волосы в расщепе стоящего дерева и так оставляляли в лесу, сжигали живьём в их собственных избушках и т. д. Строго каралось у коми и хищение рыбы из сетей и рыболовушек. Известен даже случай убийства злостного похитителя рыбы из ловушек, установленных в запорах для лова, который произошёл в начале ХХ в. на Печоре.

Охотничье право собственности на промысловую добычу было зафиксировано у коми в народных верованиях и фольклоре. Так, охотники верили, что взявший что-либо в корыстных целях из чужой добычи, сам в течение года останется полностью без промысла. Такое же наказание ожидало охотника, утаившего часть добычи при артельной добыче. При этом гарантами соблюдения охотничьей морали служили лесные духи-хозяева, которые, по поверьям коми, могли как наградить промысловиков богатой добычей, так и лишить её вовсе. В несказочной прозе в роли блюстителя исполнения общепринятых норм мог выступить и вожак артели, используя при этом свои колдовские способности. У коми сохранялись универсальные для многих народов представления о том, что особо выдающихся успехов в каком-либо виде деятельности можно достичь лишь с помощью тайных сил. Поэтому наиболее опытные и удачливые охотники, которых и выбирали вожаками артелей, зачастую и считались сильными колдунами. В одной из быличек говорится: "Один член артели не отличал при дневном обходе угодий своих угодий от чужих и приносил домой часто чужой промысел. Свои товарищи не раз уговаривали его оставить эту привычку, но тот не отставал. Тогда главарь артели пригрозил ему. На другой день этот охотник вышел на охоту и всё время кружился вблизи своей баньки (промысловой избушки), совершенно потеряв возможность ориентироваться ..., и так продолжалось изо дня в день. Дальше он уже не стал ходить на охоту. Однажды он заметил, что в его сторону начала двигаться туча, потом полил такой проливной дождь, что начало затоплять всю окрестность. Тогда он поднялся "на дерево". Между тем вода всё прибывала. Наконец, он стал кричать, звать о помощи. Подоспевшие товарищи сняли его с крыши избушки". Обращает на себя внимание тот факт, что и в верованиях и в фольклоре наказание за нарушение права собственности на добычу представлено менее суровым, чем оно было в реальной жизни.

Реальные правовые нормы, защищающие у коми право прочих видов частной собственности, изучены слабо. Имеются сведения, что в верхневычегодских селениях уличённому в краже какой-либо бытовой вещи надевали на шею хомут и водили в таком виде по селу. В верованиях и фольклоре народов коми бытовое воровство осуждается безусловно, предусматривается и достаточно разнообразное, хотя и ирреальное наказание за него. У коми-зырян считалось, что наиболее действенным способом, чтобы наказать вора, было обратиться с жалобой на него к колдуну. Для этой цели у них якобы существовал ряд магических приёмов. Например, вор украл клубок ниток. Колдун брал кусочек нитки, оставшийся от этого клубка и сжигал его. После этого вор возвращал украденный им клубок, поскольку у него начинало жечь сердце. Или же колдун делал куклу человека, подозреваемого им в воровстве какой-либо вещи, и с заговорами зарывал её в землю. Подразумевалось, что после этого вор начнёт гнить как и закопанная в землю кукла. Особенно опасным считалось взять что-либо без спросу у людей, обладающими колдовскими способностями. Считалось, что в этом случае наказание следовало незамедлительно. Так, в одной из коми быличек некто украл у мельника-колдуна из ящика деньги. Тот оторвал от ящика доску и закопал её в землю, после чего вор стал горбатым. У коми-пермяков считалось, что за воровство наказывал лесной дух-хозяин. Если вор попадал в лес, то он уводил его в глухую чащу, где у лешего был дом, и заставлял там до конца жизни исполнять тяжёлые работы. Если же виновный в воровстве в лес не ходил, то лесной дух насылал бурю, которая срывала с его дома крышу. Существовало у коми-пермяков и представление о загробном воздаянии за воровство. По пермяцким поверьям, умершие на том свете должны были повсюду таскать с собой все украденные в земной жизни вещи, как бы громоздки они ни были. Поэтому, приглашая души умерших родственников на поминки, пермяки на всякий случай отодвигали скамейки от стола, чтобы они могли поместиться со всем своим скарбом.

О том, что

Похожие рефераты: