Xreferat.com » Рефераты по религии и мифологии » Благодать старчества

Сколько стоит написать твою работу?

Работа уже оценивается. Ответ придет письмом на почту и смс на телефон.

?Для уточнения нюансов.
Мы не рассылаем рекламу и спам.
Нажимая на кнопку, вы даёте согласие на обработку персональных данных и соглашаетесь с политикой конфиденциальности

Спасибо, вам отправлено письмо. Проверьте почту .

Если в течение 5 минут не придет письмо, возможно, допущена ошибка в адресе.
В таком случае, пожалуйста, повторите заявку.

Спасибо, вам отправлено письмо. Проверьте почту .

Если в течение 5 минут не придет письмо, пожалуйста, повторите заявку.
Хотите промокод на скидку 15%?
Успешно!
Отправить на другой номер
?Сообщите промокод во время разговора с менеджером.
Промокод можно применить один раз при первом заказе.
Тип работы промокода - "дипломная работа".

Благодать старчества

Юрий Васильевич Крестников, Историк. Специализация: история русского монашества.

В просторечии старцем зачастую называют каждого человека, умудрённого житейским опытом, но в православной аскетике понятие старчества наполняется глубоким, таинственным смыслом, ибо старцами здесь называют подвижников, которые за своё богоугодное житие сподобились от Господа благодатных даров Духа Святого: дара духовного рассуждения, прозорливости, исцелений и чудотворений.

Святые отцы определяли старчество как искреннее духовное отношение духовных детей к своему духовному отцу или старцу.

Монашество и его цели

Сегодня нет нужды писать о роли и месте Православия в истории Российского государства. Для каждого христианина, да и вообще образованного и непредубеждённого человека эти два понятия — «история русской Православной Церкви» и «история России» — являются практически тождественными.

Знаем мы и о значении монашества в деле созидания русской духовной культуры. Монашество — цвет православного христианства. Но цветом самого монашества, лучшим его выражением являлось старчество. Благодатное старчество — одно из высочайших достижений духовной жизни Церкви, это — венец её духовных подвигов. Ещё в середине XIX русский мыслитель И.В.Киреевский утверждал: чтобы узнать основательно дух христианства, необходимо познакомиться с монашеством, и в этом случае лучше Оптиной пустыни не найти, ибо здесь процветает старчество. Что же такое — старчество, и в чём его сущность? Вопрос отнюдь не праздный, если мы желаем хотя бы приблизиться к пониманию того, каким духовным сокровищем мы обладаем. Справедливее было бы сказать — пренебрегаем...

Библия повествует о бывшем когда-то единении человека с Богом, о райском блаженстве человека. Нарушителем этого союза и блаженства был сам человек, пожелавший быть «яко бози». Тройственная похоть человека: похоть плоти, похоть очей и гордость (1 Ин. 2, 16) — породила грех; а грех породил смерть (Иак. 1, 14–15). Нарушение единства с Богом совпадало с нарушением единства человека в самом себе: благая воля человеческая уклонилась ко злу... Отсюда и раздвоенность человеческого существа. «Если бы не было падения, не было бы и разделения» (Св. Григорий Богослов). Любя Своё создание, Бог удаляет от себя людей, ибо в них вошёл грех, нечистота. А всё нечистое попаляется божественным огнём.

С этого времени искра божества, оставшаяся в человеке, будет напоминать ему о потерянном блаженстве и побуждать снова искать его везде и всячески. Плач человеческой души, смутное, как сновидение, воспоминание о потерянном рае у церковных писателей сравнивается с сетованием о блуждании невесты, ищущей своего жениха, которому она изменила. Эта невеста, смутно припоминая своё прежнее блаженство в чертогах жениха, попав на мрачную и душную землю, с мучением и тоской ищет потерянное.

И долго на свете томилась она,

Желанием чудным полна,

И звуков небес заменить не могли

Ей скучные песни земли.

(М.Ю.Лермонтов)

И вот после долгих тысячелетних поисков блуждающей невесты, после всех её безуспешных трудов и вопрошаний, вдруг раздался по всей вселенной эхом разнесённый кроткий, любящий, всех призывающий глас: «Придите ко Мне вси труждающиися и обремененнии, и Аз упокою Вы» (Мф. 11, 28) «Потерянное вами царство приблизилось. Покайтесь и веруйте в Евангелие, и где нахожусь, там и вы будете... Аз путь истина и живот...» (Мф. 4, 17; Ин. 14, 3 и 6). Этот глас исходит от Самог'о искомого и необретаемого жениха — Христа; Он сжалился над заблудшею невестой Своей, и Сам пришёл взыскать погибшую.

Пришествием Христа, Его страданиями и крестной смертью единение с Богом восстановлено. Загадка жизни разрешена: человеку указана высочайшая цель — единение с Богом и путь к Боговмещению — путь Богоуподобления, самосовершенствования. Не в земных благах, а внутри самого человека, в его чистой совести, в победе духа над плотью, по указанию Спасителя нужно искать несравнимое с земными сокровищами — царствие Божие. «Царство моё, — говорит Спаситель, — не от мира сего (Ин. 18, 36)... се бо царствие Божие внутри нас есть» (Лк. 17, 21). «Лествица царства небесного, — говорит Св. Исаак Сирин, — внутри тебя сокровенна [сокрыта] в душе твоей. Потщись войти во внутреннюю свою клеть, и узришь клеть небесную, потому что та и другая одно и то же, и входя в одну, видишь обе».

Итак, путь Богоуподобления — исполнение заповедей Господних. Стремление же наиболее последовательно воплотить их в жизнь, преодолев свою грешную природу, взойти к Первообразу, привело человека к идее иноческого, монашеского бытия. Конечно, у монахов и у мирян при различном внешнем устроении одна и та же цель — быть истинными христианами; требования для этого от тех и других одинаковы, ибо «един Господь, едина вера, едино крещение» (Еф. 4, 5). Но как говорил Прп. Иоанн Лествичник: «Свет монахам — Ангелы, а свет для мирских — монашеское житие».

Однако, и само монашество ещё не гарантия спасения. Главная христианская заповедь гласит: «возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим, и всею крепостию твоею» (Мк. 12, 29–30). Сам Господь говорит: «Сия есть первая и наибольшая заповедь» (Мф. 22, 38). Но чтобы так возлюбить Бога, нужно уничтожить, «отсечь» все помыслы, отвлекающие человека от этой любви. А война с собственными помыслами трудна и опасна, за каждым из них стоит хитрый и опасный враг, способный обмануть и повести по стезе погибели. «Новоначальный» инок будет думать, что идёт по ведущей в небо «лествице», а на самом деле спускаться по ступенькам вниз. Поэтому, не полагаясь самого на себя, лучше выбрать наставника — старца.

Что такое старчество?

В просторечии старцем зачастую называют каждого человека, умудрённого житейским опытом, но в православной аскетике понятие старчества наполняется глубоким, таинственным смыслом, ибо старцами здесь называют подвижников, которые за своё богоугодное житие сподобились от Господа благодатных даров Духа Святого: дара духовного рассуждения, прозорливости, исцелений и чудотворений.

Святые отцы определяли старчество как искреннее духовное отношение духовных детей к своему духовному отцу или старцу. Среди признаков такого искреннего духовного отношения они называли:

1) полную веру к своему наставнику;

2) неисполнение ни в чём своей воли, отсечение своей воли и непрекословие;

3) совершенное и чистое исповедание грехов и тайн сердечных.

Старчество как способ духовного руководства основывается прежде всего на Священном Писании. Послушание и смирение Сына Божьего присуще Самому Божественному Триединству. Иисус Христос говорил своим ученикам: «Я сошёл с небес не для того, чтобы творить волю Мою, но волю Пославшего Меня» (Ин. 6, 38). «Моё учение — не Моё, но Пославшего Меня» (Ин. 7, 16).

Согласно религиозным воззрениям старцев, которые опираются на учение Св. Дионисия Ареопагита, дух послушания свойствен всему созданию. Отец — единственный Творец всего видимого и невидимого, образующего ступенчатую иерархию. И земной «воинствующей» Церкви свойствен, как краеугольный камень, дух иерархического порядка. Как овцы не могут быть без пастуха, так и каждый, кто хочет спастись, на пути своего спасения должен иметь руководителя, постоянная помощь и постоянное присутствие которого облегчат и обеспечат ему правильное восхождение по лествице в Царство Небесное.

Даже величайшие из подвижников: Антоний Великий, Макарий Египетский, Пахомий Великий — в своём духовном возрастании советовались и покорялись наставникам. Они, как выразился Св. Афанасий Великий об Антонии Великом, как мудрые пчёлы собирали себе духовный мёд у других подвижников, слагая его в своё сердце, как в улей. «И спрашивать у других Св. Антоний считал столь спасительным делом, что и потом сам — учитель всех, он обращался с вопросами к какому-либо преуспевающему ученику своему. Так, когда он, получив от императора Констанция приглашение прибыть в Константинополь, спросил у ученика своего Павла Препростого: идти ему или нет? И после того как Павел сказал ему: если пойдёшь, будешь Антоний, а если нет — будешь авва Антоний, он остался» (Добротолюбие).

Обосновывая необходимость духовного водительства, Св. Василий Великий писал: «Всего труднее знать и врачевать себя самого, потому что людям прирождено самолюбие, и каждый по пристрастию к самому себе превращает истинный суд».

Путь старческого окормления (руководства) во все века христианства был признан всеми великими пустынножителями, отцами и учителями Церкви самым надёжным и удобнейшим из всех, какие были известны. Св. Кассиан Римлянин говорил: «Невозможно впасть в бесовскую прелесть [иллюзию] тому, кто живёт не по своему хотению и разумению, а по наставлению старцев». Отказ от своей воли — не стеснение свободы, а стеснение чисто животного, плотского человеческого произвола ради подлинной свободы — свободы от греха.

Огромное значение духовного отношения к старцам видно из примера, приводимого Прп. Фёдором Студитом.

Один старец неоднократно приказывал своему ученику исполнить некоторое дело, но тот всё откладывал. Недовольный этим старец в негодовании наложил на ученика запрещение не вкушать хлеба, пока не исполнит порученного дела. Когда ученик пошёл, чтобы всё же исполнить повеление, старец скоропостижно скончался. После его смерти ученик желал получить разрешение от наложенного на него запрещения. Но никто не смог этого сделать. Наконец ученик обратился со своей просьбой к Константинопольскому Патриарху Герману, который для рассмотрения этого дела собрал других архиереев. Но ни Патриарх, ни собор не нашли возможным разрешить епитимью старца, о котором даже не известно, имел ли он степень священства. А посему ученик до смерти вынужден был питаться одними овощами.

В Прологе под 15-м октября повествуется:

В одном скиту был монах, который в продолжение многих лет был послушен своему старцу, но однажды по зависти бесовской отпал от послушания и самовольно покинул его. Придя в Александрию, он был схвачен местным князем. Его принуждали отречься от Христа, но он остался непоколебим в твёрдом исповедании веры, был мучен и предан смерти. Местные христиане взяли тело нового мученика, положили в раку [гробницу канонизированного святого] и поставили в храме, но во время каждой Литургии, когда диакон возглашал: «Елицы оглашеннии изыдите», — рака с телом мученика невидимой силой выносилась на паперть, а по окончании Литургии опять поставлялась в храме. Один александрийский вельможа молился о разрешении недоумения, и ему было открыто в видении, что замученный монах был учеником такого-то старца, и за непослушание был связан от него, а как связанный запрещением старца не может оставаться при совершении Божественной Литургии, хотя как мученик и получил венец мученический. Тогда же был отыскан старец, который пришёл в Александрию и разрешил связанного от запрещения. С этого времени рака уже не трогалась со своего места.

Начиная с принятия христианства монашеский образ жизни стал для верующего человека Древней Руси высочайшей целью, позволяющей преодолеть земные блуждания. В подвижнике русские люди видели жизненный идеал, пример деятельного христианства. Ведь без приложения на практике истины Евангелия так и остаются отвлечёнными. Имея перед собой живой пример, каждый чувствовал в себе возможность когда-нибудь стать монахом, аскетом. Идея личного спасения господствовала в древне-русском, как, впрочем, во всей русской эсхатологии. Святой был прежде всего идеалом христианской жизни, образом, иконой, поднимаясь к этому состоянию через Церковь.

История старчества

Старчество стоит в тесной связи с историей монастырской жизни в России. Оно было явлением, вытекающим из исторического развития аскетики и мистики Восточной церкви. Уже в Киевский период высокая духовная культура монашеского жития породила целый сонм преподобных отцев-старцев, повести о жизни и подвигах которых не утратили своё высокое духовное содержание до наших дней. Широкое распространение старчества в России произошло в конце XV в. благодаря аскетическим и мистическим творениям Прп. Нила Сорского и его учеников, так называемых заволжских старцев. Разрушение «симфонии властей» (а в 1619–1633 гг. высшие духовная и светская власти и вовсе соединялись в одном человеке — Патриархе Филарете Романове) привело в XVIII в. к оскудению старчества. Сказались и грубый диктат государственной власти и откровенное гонение на монашествующих. Одной из форм протеста против антимонастырской политики государства и стало бегство во «внутреннюю пустыню» в пределах России. В качестве такой пустыни выступали леса: новгородские, тверские, вологодские и особенно брянские, рославльские и жиздринские.

Уходили иноки и в молдавские скиты; здесь, в Молдавии, подвизался Прп. Паисий Величковский. Серьёзная переводческая деятельность принесла ему славу восстановления древних монашеских традиций и «титул» великого старца, которым до него был увенчан лишь Прп. Нил Сорский. Переводы Прп. Паисия (в частности, «Слов» Св. Исаака Сирина) Святитель Филарет (Дроздов), сам выдающийся переводчик, считал более совершенными, нежели те, которые были сделаны в Московской Духовной Академии. Прп. Паисию во многом принадлежит заслуга возрождения старчества, его роли в жизни монахов и мирян. В XIX в. старчество в России достигло наивысшего расцвета.

Старец — один из старших монахов, прошедший тяжёлый путь самоотречения и взявший под своё духовное руководство молодых монахов и мирян. Старец есть сердце всех верующих сердец, получающих от него совет. Старец есть воля к религиозному и общественному совершенству этих верующих сердец.

В монастыре старец обычно не занимал никакой должности; он — духовный вождь и советник. Вокруг него группировались в монастыре его ученики, и он смиренно и ответственно брал на себя эту тяжёлую обязанность. Ученик, как правило, сам избирал того старца, которого хотел. И часто случалось так, что человек, желавший поговорить со старцем только по одному вопросу, оставался под его руководством на всю жизнь и даже принимал монашество.

Проходя путь Иисусовой молитвы, старцы постоянно пребывали в покаянно-молитвенном состоянии. Они видели грехи даже в тончайших помыслах и движениях сердца, поэтому все благодатные дары — прозорливости и чудотворений — прикрывали глубочайшим смирением. Через старцев приходящим к ним людям открывалась воля Божия, почему так важно было неукоснительно следовать старческим наставлениям, какими бы парадоксальными они ни казались. Старец мог вместить душу пришедшего к нему за советом богомольца в свою душу и вести его ко спасению. Находившийся сам под руководством Оптинского старца Макария И. В. Киреевский писал: «Существеннее всяких книг и всякого мышления найти святого православного старца, который бы мог быть твоим руководителем, которому ты бы мог сообщить каждую мысль свою и услышать о ней не его мнение, более или менее умное, но суждение Св. отцев. Такие старцы, слава Богу, есть ещё на Руси!»

То над чем учёный-книжник мог корпеть годами, старец прозревал духовными очами в молитвенном бдении. Вот почему, к примеру, Митрополит Петербургский Гавриил (конец XVIII в.) перевод аскетических творений, сделанный профессорами академий, поручал исправлять старцам. «Они, — говорил он переводчиками, — хотя и не знают так, как вы, греческого языка, но лучше вас знают из опыта духовные истины, непостигаемые только одним книжным учением, и поэтому правильнее вас могут понимать смысл наставлений, содержащихся в этих книгах».

Сталкивалось старчество и с непониманием. В начале XIX в. его порой воспринимали как некое новшество. Так, на запрещение принимать приходящих за советом мирских посетителей старец Леонид Оптинский (в схиме — Лев) ответил: «Пою Богу моему дондеже [доколе] есмь (Пс. 145, 2)... Хоть в Сибирь меня пошлите, хоть костёр разведите, хоть на огонь поставьте, я буду тот же Леонид. Я к себе никого не зову, а кто приходит ко мне, тех гнать не могу от