Xreferat.com » Рефераты по религии и мифологии » Ф. Шлейермахер о религии

Ф. Шлейермахер о религии

Яблоков И.Н., д-р филос. наук

Немецкий философ, протестантский теолог и проповедник Ф. Шлейермахер испытывал влияние Б. Спинозы, И. Канта, немецких романтиков, выступал в оппозиции к гегелевской “логизации” религии, критиковал “завершенный и всеобъемлющий идеализм”. Он оказал существенное влияние на развитие протестантской (и не только) теологии, конфессиональной и светской философии, в том числе и философии религии. Его воззрения на религию нашли выражение в ряде трудов: “Речи о религии к образованным людям, ее презирающим”, “Диалектика”, “Христианская вера согласно основоположениям евангелической церкви” и др. Особенно значимы для выяснения философско-религиоведческих позиций Шлейермахера “Речи о религии”.

Шлейермахер подчеркивал, что религия никогда не проявляется в чистом виде, ее внешний образ определяется еще чем-то внешним; задачей является извлечь именно ее сущность, а не прямолинейно и целиком принять внешнюю форму за внутреннее содержание. Философ выделял три начала человеческой жизни, нетождественных, но и неразрывных - познание (знание,наука), действование и чувство. Он также различал “сферы духа” — нравственность, искусство, философия, теоретическое знание, практическая деятельность. В религии, по мнению Шлейермахера, есть элементы, присущие сферам духа, но она не вмещается ни в какую из них, не исчерпывается ни одной в отдельности и не может быть их простой механической смесью. Для выяснения “самобытности” религии Шлейермахер стремится раскрыть ее связь с этими областями и в то же время отграничитьот них.

Религия, поскольку она реализуется в жизни, выступает как благочестие, религиозность, вера. Религиозность с необходимостью проистекает из всякой лучшей души, “ей принадлежит самостоятельная сфера сознания, в которой она неограниченно властвует”, присущ и свой, особенный характер.

По мнению Шлейермахера, место религии там, где живые соприкосновения человека с миром принимают преимущественно характер чувства, в нем произрастают прекрасные и благоуханные цветы религии. Такова самобытная область религии, которая присуща всецело ей одной. Не познания или предметы познания, не дела, поступки, различные области действования, а только чувства составляют “элементы религии”. Чувство, которое выражает бытие и жизнь человека, равно как и общее бытие и жизнь Вселенной, поскольку в нем (чувстве) дано действие Бога через посредство действия мира, образует религиозность. Религия по своему источнику есть возбужденное в высшем направлении чувство. Шлейермахер писал: “Нет чувства, которое не было бы религиозным”; “все здоровые чувства религиозны, или, по крайней мере, должны быть таковыми, чтобы не быть болезненными”. Однако философ все же стремился найти “самобытность” религиозного чувства: “истинная религия есть чувство и вкус к бесконечному”, “сущность религиозных возбуждений состоит в чуветве абсолютной зависимости”- от целого, универсума, бесконечного.

Шлейермахер подчеркивает, что в религии чувство к бесконечному, чувство абсолютной зависимости обусловливает противостояние и взаимопревращение “возвышающих” и “принижающих” чувств; смирения и гордости, раскаяния, и радостной самоудовлетворенности. Существенным для благочестия является “обращение”, “превращение” этих чувств. Каждый из этих двух видов нуждается в другом для своего дополнения, и каждый из них истинно благочестив, лишь поскольку в нем соучаствует и другой.

.Хотя сущность религии заключена в чувстве, нельзя назвать благочестивым того, кто живет “замкнутыми” чувствами. Но мнению Шлейермахера, Для религии важно и “размышление”, которое он понимает не только как собственно умозрение, но и как всякое, отрешенное от внешней деятельности духовное возбуждение. В отличие от научного знания, метафизического умозрения религиозное размышление — это непосредственное сознание, такое “духовное возбуждение”, которое дает возможность “иметь и знать в непосредственном чувстве саму жизнь”. Вселенная, писал философ, открывается нам через свои воздействия на нас: “...и воспринимать в нашу жизнь и вдохновляться в этих воздействиях и в том, что они в нас пробуждают, всем единичным не обособленно, а в связи с целым, всем ограниченным не в его противоположности иному, а как символом бесконечного — вот что есть религия”. Религиозное размышление, полагал Шлейермахер, не направлено на сущность конечного в связи с другим конечным или в противоположность ему: “Религиозное размышление есть лишь непосредственное сознание, что все конечное существует лишь в бесконечном и через него, все временное — в вечном и через него. Искать и находить это вечное и бесконечное во всем, что живет и движется, во всяком росте и изменении, во всяком действии, страдании, и иметь и знать в непосредственном чувстве саму жизнь, лишь как такое бытие в бесконечном и вечном — вот что есть религия... И потому она - жизнь в бесконечной природе целого, во всеедином, в Боге — жизнь, обладающая Богом во всем и всем в Боге”. Чувство бесконечного и непосредственная жизнь в нас конечного, поскольку оно содержится в бесконечном, есть одно и то же.

Шлейермахер, определив общую сущность религии, в то же время говорил о многообразных ее проявлениях, о множественности религий, которая проявляется в степенях и видах религии, в своеобразных и различных формах. Религия в целом есть совокупность всех отношений человека к божеству во всех возможных формах жизнепонимания, и в этом смысле, конечно, существует одна всеобщая религия. Но в самой себе она содержит принцип индивидуализации: все воспринимают отношения, в которых она выражается, совершенно различно. Религия не может быть дана иначе, как в великом многообразии возможно более определенных форм. В числе видов религии Шлейермахер называл в том числе и натурализм, деизм, пантеизм, политеизм. Он отвергал мысль о всеобщности какой-либо отдельной формы религии и утверждал, что лишь совокупность религий исчерпывает весь объем ее духовного содержания. Он бесконечен и может быть вмещен не в одну определенную форму, а лишь в совокупность всех форм. Религия бесконечна во всех направлениях. Каждый должен сознавать, что его религия есть только часть целого; что в отношении начал, которые пробуждают его религиозное чувство, имеются воззрения и ощущения столь же религиозные и все же отличные от его собственных; что другим формам религии должны соответствовать восприятия и чувства, доступа к которым он, быть может, совершенно лишен.

Говоря о том, что религия есть чувство и в чувстве, Шлейермахер подчеркивал: “Понятия и принципы, все без исключения, сами по себе чужды религии”, но они “к ней примыкают”. Чувства нуждаются в понятиях, чтобы быть выраженными и сообщаться другим, и в принципах для выражения их правильной меры; однако эти принципы и понятия не принадлежат самим чувствам. Религию нельзя смешивать со знанием: знание принадлежит богословию, а последнее необходимо отличать от религии. Вместе с тем Шлейермахер не отвергал “похвального и плодотворного” стремления привести в возможно более точную связь изложение христианской веры. Имеется внутренняя и внешняя сторона религии. Внутренняя сторона — это религиозная жизнь, чувство бесконечного и вечного, внешнюю сторону образуют системы вероучения, догматы — “искусственные создания счисляющего рассудка”. Конечно, понятие и слово необходимы и неотделимы от внутреннего содержания, выявляют его, но лишь через эти внутреннее содержание и вместе с ним.

По мнению Шлейермахера, каждая форма религии внутренне обоснована в себе самой, но ее обозначение всегда зависит от внешних обстоятельств. Система обозначений, которая в своей совершеннейшей форме образует богословский догмат, скорее определяется внешними условиями, чем проистекает из самой религиозности. Образование понятий зависит от господствующего языка и от степени и характера его научного развития; и сюда естественно включается и характер философствования. Но и это для религии как таковой суть внешние условия. Догматы и вероучения нельзя считать ее внутренней сущностью; эти учения — результат наблюдения чувства, сравнительной рефлексии о нем. Понятия, лежащие в основе этих учений, подобно опытным понятиям, есть общее обозначение для определенного чувства, обозначение, которое религии самой по себе не нужно. В таком обозначении почти не нуждается и передача религиозных чувств; его создает и в нем нуждается рефлексия. Можно иметь много благочестия, не испытывая потребности ни в одном из таких понятий, как чудеса, внушение свыше, откровение, сверхъестественные ощущения. Но. обобщающим размышлениям о религии необходимы такие понятия, и в этом смысле Все они принадлежат к области религии. Всякое конечное есть знамение бесконечного; чудеса, внушение свыше, откровение, сверхъестественные ощущения подобные выражения высказывают непосредственную связь явления с бесконечным и целым, и в то же время каждое такое явление имеет непосредственную связь с конечным и природой. Вот, например, как писал Шлейермахер о понятии чуда: “Чудо есть лишь религиозное название для события; всякое, даже самое естественное и привычное событие, если только оно пригодно к тому, чтобы религиозное его понимание стало господствующим, есть чудо. Для меня все есть чудо...”. Все явления непосредственно связаны для философа с бесконечным и божеством. Отнесение события к действию божественного всемогущества и рассмотрение события в его зависимости от естественных отношений не исключают друг друга. Там, где нас более всего интересует отношение события к нашим целям и где исследование естественных связей. Оказалось бы слишком детальным, мы преимущественно замечаем божественное предопределение, в обратном же случае — естественный ход вещей. Все события, которые более всего возбуждают религиозное внимание, и в которых одновременно естественная связь более всего скрыта, скорее всего рассматриваются как чудеса. Между тем, взятые сами по себе и с точки зрения божественной причинности, все события в одинаковой мере чудеса.

Обратим внимание на анализ Шлейермахером идей Бога и бессмертия. По его мнению, не правы те, кто считают представления и учения о Боге и бессмертии в обычной форме главным содержанием религии. Ибо к религии может принадлежать из того и другого лишь то, что есть чувство и непосредственное сознание; но Бог и бессмертие, как они встречаются в таких учениях, суть понятия; как понятия они не могут иметь большей цены в религии, чем та, которая присуща в ней понятиям вообще.

Шлейермахер критиковал различные понятия Бога: пантеистическое не отделяет Бога от мира; дуалистическое и деистическое неудовлетворительны, поскольку разделяют Бога и мир, лишают Творца абсолютности; теистическое неприемлемо, потому что мыслит Бога личным существом, а следовательно, конечным и ограниченным. Мир представляет собой “совокупность всех противоположностей”, “множественность без единства”, а Бог — является “отрицанием всех противоположностей”, “единством без множественности”. Целое составляют Бог и мир: “мир не без Бога и Бог не без мира”. Бог непостижим ни для теоретического познания, ни для воли, Он доступен лишь чувствованию как тождеству мышления и воли. Шлейермахер отвергал возможное подозрение, в свой адрес, что он будто бы изображает “религию без Бога”: “Я именно и излагал непосредственное и первичное бытие Бога в нас в силу нашего чувства”. Видеть “мир как целое и всеединое” можно лишь созерцая его в Боге, который есть “единственное и высшее единство”. “Но мы не притязаем, — продолжал Шлейермахер, — иметь Бога в чувстве иначе, чем через впечатления, возбуждаемые в нас миром, и только в этой форме я мог говорить о Нем”. Того, кто не хочет видеть в этом “сознания Бога, обладания Богом”, Шлейермахер называл “безбожником”. Все религиозные переживания выражают непосредственное бытие Бога в нас через чувство. Знание о Боге в понятии является подчиненным для благочестия. К понятию Бога, рассуждал Шлейермахер, применимо положение об. отношении понятий к религии вообще: может существовать много благочестия без них, и они образуются лишь когда само благочестие становится предметом наблюдения. Подлинное мерило религиозности в “чутье к Божеству”, а не в понятии о Нем.

Понятие бессмертия тоже не говорит о подлинном благочестии человека. Представления большинства о бессмертии, по мнению Шлейермахера, не являются религиозными: люди не хотят выйти из, своей обычной ограниченности и боязливо замкнуты в своей личности. Бессмертие в этом смысле не есть подлинное бессмертие, ибо задача представить себе бесконечным бытие, пребывающее во времени, неразрешима. Смерть представляет единственный случай выйти за пределы личности. Религия стремится к тому, чтобы очертания нашей личности расширились и постепенно слились с бесконечным, и мы, сознавая Вселенную, как можно теснее объединились с нею. Каждый религиозный человек, полагал Шлейермахер, носит в себе неизменное и вечное бытие. Ведь если наше чувство нигде не прикрепляется к единичному, а его содержанием является, наоборот, наше отношение к Богу, в чувстве исчезает все отдельное и преходящее, а есть одно лишь вечное; и можно по праву сказать: религиозная жизнь — это есть жизнь, в которой мы уже при несли в жертву, сделали чуждым все смертное и подлинно наслаждаемся бессмертным. Цель и характер религиозной жизни — это не бессмертие вне времени и позади времени, или, вернее, лишь после этого времени, но все же во времени. А бессмертие, которое мы можем непосредственно иметь уже в этой временной жизни: среди конечного сживаться с бесконечным и быть вечным в каждое мгновение — в этом бессмертие религии. Шлейермахер с пафосом писал: “...кто, отрекшись от самого себя, слился, насколько это для него доступно, со всей вселенной... лишь тот имеет право на бессмертие и лишь с тем можно далее говорить о надеждах, подаваемых смертью, и о бесконечности, к которой мы через нее возносимся”. Чувство к высшему, бесконечному может дать “стеническую смерть”, “эвтаназию”.

Находя сущность религии в чувстве, раскрывая значение и границы “религиозного размышления”, вероучения, Шлейермахер в то же время указывал, что религия относится к двум сторонам человеческой жизнедеятельности — теоретической и практической. С одной стороны, это образ мыслей, вера, своеобразный способ рассматривать мир и связывать то, что мы в нем встречаем; с другой — способ действия, своеобразная склонность и любовь, особый род поведения и внутренней мотивации. Из внутреннего единства чувства возникает и действование как особая отрасль жизни. Шлейермахер подчеркивал, что речь идет о “совокупном действовании”, которое является “результатом совокупного чувства”; отдельные же поступки должны зависеть в своей связи и последовательности от чего-то совсем иного, чем мгновенного чувства. Человеку не нужно ничего делать Из религии, а должно rice делать и осуществлять с религией, непрерывно сопровождая деятельную жизнь религиозными чувствами.

Шлейермахер говорил И “об общественном начале в религии”, которое находит выражение в церкви и священстве; он выводил такое начало из потребности общения. Религии необходимо быть общительной: это вытекает не только из природы человека, но и из ее собственной природы. Находясь в неизбежном общении и взаимозависимости как в области действования, так и в духовном бытии с остальными существами своего рода, человек должен проявлять и сообщать все, что есть в нем. К этому побуждает “инстинкт общения”. Каждый человек стремится созерцать вне себя, в других людях, то, что его влечет, дабы подтвердить самому себе: все, встречающееся ему, имеет общечеловеческий характер. Настоящим предметом стремления к общению является то, в чем человек чувствует себя страдательным, — восприятия и чувства. Прежде всего в них он хочет иметь соучастников и свидетелей, о них склонен сообщать другим, охотнее оставляет в покое свои понятия. Как только в человеке открывается восприимчивость к религии, он чувствует бесконечность своего объекта и свою собственную ограниченность: он сознает, что объемлет лишь малую часть религии. Поэтому и стремится ко всякому проявлению религии ища

Похожие рефераты: