Белая вера Айыы

‘бог, небо’, складывалось на основе анимистических верований о небесном духе-хозяине и небе как месте его обитания и непосредственного его проявления.50

Н.К. Антонов, соглашаясь с транскрипцией В.В. Бартольда и де-Грота хуннского слова ting-li, высказал мнение, что хуннские слова ting-li - ‘небо’ и ko-to - ‘сын’, очень близки по форме к якутскому языку, поскольку общетюркское tan - ‘заря’, в якутском звучит tln, т.е. близко к ting, а ko-to соответствует ooto51

В якутском языке слово ‘тангара’ (бог, небо), также как и ‘айыы’ (творец) имеет древнее происхождение. ‘Тангара’ используется в более широком значение, чем ‘айыы’, хотя возможно в древности они могли быть синонимами.

К концу XIX- началу XX в. сохранились отдельные пережитки культа почитания богов айыы. К концу XIX в. образ верховного бога Юрюнг Айыы Тойона стал забываться. Представления о нём смешались с представлением о христианском боге. В это время якуты уже перестали совершать обряды, обращённые конкретно к нему. Исключением оставался праздник Ысыах, на котором якуты продолжали произносить благословения алгысы, посвящённые Юрюнг Айыы Тойону и другим богам айыы.


I.2. ЫСЫАХ - ПРАЗДНИК, ПОСВЯЩЁННЫЙ СОЛНЦУ


От поклонения олицетворённым силам природы происходит солнечный культ у древних скотоводов. Новый сезонный цикл для них начинался с весеннего периода, когда как бы оживала природа: прорастала трава, распускались цветы, деревья покрывались листвой, прилетали птицы и у зверей на свет появлялись детёныши. Поэтому весной в древности отмечали новый год как начало новой жизни.

Якуты весной (в конце мая) или летом (в конце июня) отмечали ритуальный праздник, посвящённый творцу в образе небесного дневного светила, богам айыы и божествам плодородия. По существу это празднество представляло собой ритуальную сцену акта первотворения. В мае в традиционной культуре якутов начинался новый календарный год. По-якутски май называется ‘ыам ыйа’, т.е. месяц икрометания, иначе говоря, период оживления природы или возрождения природы, начало нового сезонного цикла. Другое название мая - ‘бииринньи’ (от ‘биир’ - 1, первый). Числовые названия месяцев сохранили: октябрь - ‘алтынньи’ (от ‘алта’ - 6, шесть), ноябрь - ‘сэттинньи’ (от ‘сэттэ’ - 7, семь), декабрь - ‘ахсынньи’ (от ‘агыс’ - 8, восемь), январь - ‘тохсынньи’ (от ‘тогус’ - 9, девять), февраль - ‘олунньу’ (от ‘уон’ - 10, десять).

Считается, что этот календарь не совсем соответствует временам года в Якутии. Поскольку не понятны некоторые названия месяцев. По-якутски месяц март - ‘кулун-тутар’ (в дословном переводе означает ‘держащий жеребят’) - период, когда жеребятся кобылы. Апрель - ‘муус устар’ переводится как месяц ‘ледохода’. В действительности в Якутии кобылы рожают на два месяца позже, а ледоход на Средней Лене (в Долине Туймаады) начинается не в апреле, а в мае. Такое несоответствие на один-два месяца между календарём и климатом большинство исследователей объясняют тем, что предки якутов, до своего переселения в места современного проживания жили в более южных краях, вероятно в Южной Сибири и Центральной Азии, откуда и переселились предки якутов.52

На свою новую родину тюркоязычные предки якутов принесли культ поклвнения светлым небожителям и празднование - Ысыах. Идея весеннего ритуального праздника, была ориентирована на глобальные явления: землю, небо, мир людей. В зримых образах она воплощала структуру организованного космоса и его срединной, жизненно важной зоны.53 По высказыванию Г.В. Ксенофонтова, весенне-летний праздник Ысыах, отмечаемый в начале лета, означал “моление” и благодарение солнцу за его дары - умножение молока, сливок, масла, мяса, жеребят, телят и т.д. Место “алтаря” - видимый горизонт, откуда восходит солнце. Собравшиеся на Ысыах должны были непременно встречать и приветствовать восходчщее солнце.54

Название слова ‘ысыах’ происходит от ‘ыс’ (брызгать, рассеять, разбрасывать).55 В.Л. Серошевский в 1885 г. на основании расспросов якутов Баягантайского улуса выявил, что в древности ысыахов было много и их мог устраивать каждый по всякому поводу. Однако главных было два: малый - весной, когда трава покрывала землю, и большой - в половине лета, на который мог собираться народ со всего улуса.56

Первый Ысыах, устроенный прародителем кангаласских якутов Эллэем. Легендарный предок кангаласских якутов Эллэй является первым устроителем Ысыаха. Внутри большого берестяного шатра урасы он поставил возвышенный шесток и развёл огонь. Листьями осины он прикрыл шесток, а также разбросал их у дверей урасы. Во дворе по кругу воткнул молодые берёзки.57 Внутри урасы, при открытых дверях, направленных на восход солнца (северо-восток), собирались старейшины родов. Они расселись так, чтобы их лица были обращены в сторону восхода.

После всех приготовлений легендарный Эллэй налил кумыс в чорон, положил туда куски масла, стал ногой на подстилку из конской кожи и, обратившись лицом на восток, поднял вверх чашу. Сначала он воспевал главнейшего среди богов - Юрюнг Айыы Тойона: “Дарованной тобой пищей почитаю тебя, выражая душевную радость!” и трижды понемногу наливал кумыс на огонь, символизируя угощение верховному небожителю. Затем, чуть повернувшись по солнцу, поднял чашу в честь Хомпоруун Хотой Айыы (бог айыы - покровитель пернатых) и тоже троекратно наливал кумыс в огонь. Повернувшись ещё правее, поднял чашу в честь Дьёсёгёй Айыы Тойона (бог айыы - родоначальник лошадей); затем - в честь Иэйэхсит Хотун (богиня айыы - покровительница рогатого скота), потом - в честь Аан Алахчын Хотун (божество иччи - хозяйка Земли), а также - Аал Уот Иччитэ (божество иччи - хозяин огня). Во время ритуального пения алгыс исполнителем обряда, двое юношей, стоя у входа лицом к востоку, держали в руках ритуальные кубки чороны.58 По окончании почитания череды богов и божеств, став на одно колено, сам пил из этой чаши и давал пить всем присутствующим. После распития все громко восклицали “Уруй”! Женщинам во время этой церемонии не разрешалось находиться в урасе.59

Е.Н. Романова, сохранившиеся эпизодические описания праздника кангаласских якутов, проводимое внутри урасы (берестяеого шатра), сравнила его с обрядом жертвоприношения степных уйгуров. Кангаласские якуты, как и уйгуры, обряд, посвящённый божествам-покровителям, проводили внутри помещения. Уйгуры устанавливали внутри помещения дерево с ленточками. С этим украшенным ритуальным деревом перекликается якутская берёзка чэчир. Кроме того, в кангаласской легенде об Ысыахе имеется упоминание о появлении двух белых всадников, являвшихся во время ритуального действия, которые олицетворяли собой небожителей. Е.Н. Романова сопоставила их с уйгурскими божествами-покровителями, появлявшимися в виде белых всадников, во время моления.60

Предположение Е.Н. Романовой представляется интересным, поскольку считается, что кангаласские племена и роды произошли от тюркоязычных предков якутов. Позже Ысыах распространился среди других якутских племён и родов. Он претерпел изменения и стал проводиться под открытым небом. На него собирались люди со всего улуса.

Общеякутский праздник Ысыах. В древности это торжество могли устраивать одна или несколько семей. Для его проведения заранее заготовлялся кумыс и другие молочные продукты. Пиршество для всех присутствующих устраивали тойоны, соревнуясь между собой в обилии пищи. После того как было набрано достаточное количество продуктов, выбиралось большое ровное поле для проведения праздника. Служитель культа проводил обряд “испрашивания и разрешения у духов-хозяев местности”. Потом посредине поля устанавливали два коновязных столба с поперечной перекладиной, с вырезанными на её концах изображениями конских голов. К столбам привязывались две берёзки, переплетённые своими ветвями. Между столбами и берёзками натягивали пёстрые верёвки, увешанные конскими волосами и цветными лоскутками. Эта композиция из столбов и берёзок называлась “тюсюлгэ” (“аар багах” или “чэчир багах” - у вилюйских якутов). Она состояла из двух (до семи) коновязных столбов, украшенных резьбой, вокруг которых были воткнуты молодые берёзки. Весь комплекс опоясывали пёстрой верёвкой, в которую вплетали пучки конских волос. Количество столбов могло быть различным. Их число зависело от степени богатства устроителя Ысыаха. Вокруг тюсюлгэ устанавливался чэчир - заслон из молодых срубленных берёзок. Тюсюлгэ с чэчиром опоясывался длинной пёстрой верёвкой, украшенной пучками белых волос. Невдалеке, с восточной сторонл от тюсюлгэ, водружали коновязь, богато украшенную резьбой. Вокруг на земле расстилались ковры, на которые ставили большие кожаные меха, наполненные кумысом.61

В огонхо «Кыыс Дэбэлийэ» описывается приготовления к Ысыаху: “...золотистой долине //...в самом центре ее, //...светлая деревянная юрта // ясно виднеется. // ...медная коновязь поставлена, // густой дымокур разведен, // желтые березки-чэчир вокруг воткнуты; // ...круговые чаши-ымыйа в ряд поставлены, // ...кубки-чороны выстроились, // кожаные сосуды скопились, // черпаки с пучками гривы сгрудились.”.62

Далее праздник представляется как нескончаемый пир, во время которого проводятся спортивные состязания, а также соревнования между сказителями олонхо (олонхосутами) и т.п.: “...во множестве скучились; // в трех местах кружками // чинно усевшись, // от земли до небес // великий праздник-ысыах устроили; // щедрый варил обильно, // шустрый доставлял расторопно, // бойкий раздавал проворно. // [Тут] припадочные девки кликушествовали, // великий шаман [юрюнг айыы ойууна (служитель культа айыы] здравицу пел, // величавая удаган[юрюнг айыы удагана (служительница культа айыы] благословение произносила; // [тут] звонкоголосый певец бойко песню затянул, // велеречивый олонхосут без запинки сказывать стал, // дюжие силачи бороться стали, // быстроногие бегуны состязаться стали, // легконогие кылыысыты скакать стали, // длинноногие ыстангасыты прыгать стали. // ...нескончаемый пир, // ...в семи местах звонкие песни зазвенели, // в восьми местах торжественные алгысы зазвучали, // в девяти местах звучное олонхо сказывать стали; // тут тощие растолстели, // голодные насытились, // хилые поправились, // худые жир нагугзли; // ...Вот так // семь дней и ночей // с великой радостью // неиссякаемое веселье // за челку держали, // непрерывные игры за макушку держали, // нескончаемые явства ели, // неубывающий благодатный напиток пили. // На исходе семи дней и семи ночей // от веселья // силы истощились, // от игрищ // мощь поубавилась, // весь собравшийся народ // ликующий-радостный, // сытый-довольный // на восток, на запад, // на север, на юг, // постепенно убавляясь, // в разные стороны // разошелся-разъехался”.63

На это торжество люди приходили ещё до восхода солнца. Собравшиеся на празднование рассаживались вокруг тюсюлгэ в несколько отдельных кругов. В один круг усаживались богатые и почётные гости, в другой круг садились бедняки, а третий круг составляли женщины.64 Служитель культа в сопровождении битииситов (небесные дети-танцоры) торжественно открывал праздник. Количество помощников было строго определено - девять непорочных (неженатых) юношей с правой стороны и восемь невинных девушек с левой сторжны. Все они стояли лицом к восходу солнца.65 В их ритуальных позах отражалось почитание дневного светила. В олонхо их сравнивают с птицами: “девять подобных журавлям холостых парней // ...восемь девушек, подобных белым гоголям”.66 Подобное сравнение битииситов с птицами является солярным символом (птица - небо). Иногда девушек сравнивают со стерхами. Возможно, в них воплощаются сыновья и дочери верховного небожителя. У Юрюнг Айыы Тойона было девять сыновей, подобные журавлям, и восемь дочерей, подобных стерхам.67

Главный исполнитель обряда посвящал жеребца белой масти верховному небожителю, пел благословение алгыс. Во время ритуальной песни он держал в руках кубок чорон, наполненный кумысом. Перед ним разжигался небольшой костёр. Брызгая на костёр кумысом из чорона, символизируя угощение богов он перечислял имена наиболее значимых богов айыы. Повернувшись в сторону восхода летнего солнца, обращался к божествам, покровительствующим рогатому скоту. После этого совершал возлияние кумыса на огонь. Разбрызгивание кумыса ложкой из кубка на четыре стороны в ритуальной символике означало оплодотворение природы и зарождение новой жизни. После прочтения алгыса присутствующие пили кумыс. Первым отпивал наиболее уважаемый человек и передавал чорон соседу слева. Таким образом чорон по ходу солнца совершал круг.68

В легендах, в которых сохранились эпизоды, связанные с Ысыахом, помимо религиозно-мифологического значения просматриваются отголоски ранней структуры общества, отражающие социально-имущественный характер общественного праздника. В первом круге в древности собирались старейшины родов, каждый занимал место согласно своему рангу. В принципе очерёдности распития кумыса, когда чорон передаётся в начале наиболее авторитетному старейшине, также присутствует иерархия среди людей. В почётном круге учитывалось положение рода, который он представляет, его личный имущественный достаток и личный авторитет.

По мнению Г.В. Ксенофонтова, Ысыах, представлявший собой религиозный общественный культ “древней религии” классового общества, являлся оплотом социально-имущественных отношений и общественно-политического режима.69 Вообще культ богов айыы связан с очень важными социально-экономическими сторонами жизни якутов, с их основным занятием - скотоводством (например, ритуальный праздник Ысыах), и с культом общеплеменных покровителей, с продолжением рода и т.д. (например, обряды, связанные с богиней Айыысыт).70

После угощения устраивались различные спортивные состязания: в беге, конных скачках, борьбе, прыжках на одной ноге на 9-10-12 меток, прыжки обеими ногами вместе - “по-заячьи”, и пр. В древности эти соревнования были подлинным смотром боевых сил каждого рода, так как представители рода соревновались в меткости стрельбы из лука, в умении увёртываться от пущенных в них стрел, в демонстрации искусства владения боевым оружием - батаса (пальма - длинный и широкий нож на длинном древке), копьём и т.д.71 Победители получали ценные призы. Помимо спортивных состязаний соревновались между собой сказители олонхо (олонхосуты), запевалы хороводного танца осуохай и др.

Кульминацией праздника был хороводный танец осуохай. Хоровод - это один из древнейших танцев у народов, населяющих разные концы света. Круговые танцы “осуохай” у якутов и “ёхор” у бурят восходят к древнетюркскому yoqar, yoqara - ‘вверх, подниматься, возвышаться’ (у бурят ‘юхэ’ (вверх), у якутов ‘юэсэ’ (вверх)). Этот солярный танец означал как бы единение, связь с небом и восхождение к солнцу.72 В олонхо слова из хороводного напева подтверждают эту мысль: “Навстречу солнцу пойдем, // Закружимся колесом. // Легко, высоко взлетим // Над родной землей золотой! // ... Так давайте же веселее плясать, // Давайте выше взлетать // Над счастливым лоном златым, // Над горделивым загривком крутым // Мира Среднего своего, // Над блистающими степями его, // Исчезающими в синеве! ”.73

Ысыах мог длиться несколько дней. Это зависело от достатка организатора (или организаторов) праздника.

По мнению Н.А. Алексеева, Юрюнг Айыы Тойон, которому посвящался Ысыах, не являлся мифологическим творцом всех предков якутов. В пользу данного предположения свидетельствуют этнографические данные. В прошлом не все якутские племена и роды обращались к богам-айыы. Возможно, айыы считались богами только части якутов.74

В легенде Кангаласского улуса об Омогой-Баае и Эллэй-Боотуре предок кангаласских якутов Эллэй произносит обращение к Юрюнг Айыы Тойону: “Господь, Юрюнг Айыы, наступил день твоего воспоминания! Я, созданный тобой человек, угощаю тебя через чистый огонь солнца!” После этих слов он капал кумысом на огонь и произносил благословение возгласами “Уруй”! “Айхал”! Сразу после этих слов сверху в его чашу падало жёлтое “ильгэ” величиной с утиное яйцо. После молитвы Эллэй приступил к распитию кумыса.”.75

Культ айыы мог распространиться среди якутов от кангаласских племён. Большинство современных якутов, проживающих в основном в западных улусах Центральной Якутии и в вилюйских улусах Западной Якутии, а также на Севере Якутии, считаются потомками кангаласцев. Основнлм занятием кангаласцев являлось коневодство. По мнению Серошевского, Ысыах представляет собой праздник коневодов. В его старинных хороводные песнях довольно подробно описывается дом и древнее хозяйство якутов, в которых очень часто упоминаются кобылы и жеребята, но ничего не говорится о коровах.76

В отличие от кангаласцев, потомки другого легендарного предка якутов Омогоя в основном занимались разведением крупного рогатого скота. Н.К. Антонов, рассматривая термины по скотоводству, определил, что основные термины по коневодству являются тюркскими по происхождению, а термины оседлого скотоводства - монгольскими. По его мнению, первыми оседлыми скотоводами на территории Средней Лены были потомки монголоязычных племён и родов.77 Современные потомки Омогоя (амгинские, усть-алданские, намские, таттинские, чурапчинские, мегинские якуты) в большинстве своём проживают в восточных улусах Центральной Якутии. Считается, что потомки Омогоя в древности не устраивали Ысыах.78 Длительное совместное проживание различных по происхождению якутских племён и родов привело к некоторой унификации локальных особенностей этнической культуры. Со временем праздник Ысыах стали отмечать все якутские племена и роды.

После XVII в. возросла роль крупного рогатого скота, разведение которого было воспринято от потомков моноголоязычных племён и родов. С ними связывают и распространение чёрного шаманства среди якутов. В XVIII-XIX вв. среди якутов распространяется христианство, которое стало сочетаться с пережитками прошлых культов. Исследователи не раз отмечали, что в быту у якутов продолжают действовать чёрные шаманы. В религиозной системе они прочно заняли свою нишу, которою не смогли занять в своё время религиозные представители, связанные с богами айыы, а после XVIII-XIX вв. и представители христианства. Так, например, лечение людей не входило в прерогативу служителей культа айыы и христианских священников, тогда как чёрные шаманы практиковали лечение различных болезней.

Все эти процессы повлияли на религиозные представления якутов, в том числе и на проведение ритуального торжества. Вместо прошлого служителя культа айыы проведение Ысыаха стали осуществлять наиболее уважаемые люди, знающие алгысы, обряды и ритуалы. Однако сохранившаяся традиция запрещала чёрным шаманам присутствовать на празднике.

В настоящее время Ысыах превратился в якутский общенациональный праздник, посвящённый наступлению лета. Современный Ысыах сохранил обрядовую сторону. В Якутске люди, пришедшие на праздник ждут восхода солнца, чтобы встретить его приветствием; они поворачиваются лицом к восходящему солнцу, поднимают руки кверху и начинают кричать. Роль служителя культа айыы исполняет человек, знающий алгысы благословения и обряды, посвящённые Юрюнг Айыы Тойону и другим богам айыы. Обязательными элементами праздника остались распитие кумыса, пиршества, спортивные и другие состязания, хороводные танцы осуохай.


I.3. СЛУЖИТЕЛЬ КУЛЬТА БЕЛЫХ АЙЫЫ


С.В. Ястремский, изучавший олонхо ещё с дореволюционного периода, писал, что в древности у якутов существовала особая категория жрецов светлого культа - так называемые “белые шаманы”. Они сохранились лишь в народной поэзии - в эпосах и песнях. Во всяком случае, восстановление потускневших образов служителей древней религии нужно искать не у теперешних чёрных шаманов, - действительных шаманов.79

К светлым небожителям айыы мог обращаться только специальный служитель культа айыы (‘юрюнг айыы ойууна’ или ‘юрюнг ойуун’).80 Он являлся руководителем в ритуальных действиях, в том числе и в проведении праздника, посвящённого небесным небожителям и божествам плодородия - Ысыах. В этнографической литературе его называют “белым шаманом” (юрюнг ойуун).

Якутские религиозные термины в основном являются тюркскими по своему происхождению. Слово ‘ойуун’ для обозначения служителя религиозного культа в других тюркских языках отсутствует. В других языках народов Сибири это слово также не прослеживается. В сибирских языках для обозначения шамана нет единого термина, т.е. каждый народ называет его по-своему: хам (хакас.), саман (эвенк.), бqq, удха (бурят.), тадева (ненец.), begi (др.-монг.), bejle, bejse (маньчжур.) и т.д.81

В словаре якутского языка Э.К. Пекарского термин ‘ойуун’ переводится как ‘шаман, жрец, кудесник’.82 Об этимологии этого слова нет единого мнения. Н.К. Антонов, указывая на связь этого слова с чувашским ‘асам’ (волшебство), ‘асамас’ (волшебник), солидаризируется с мнением В.Ф. Трощанского, который полагал, что оно образовано от тюркского глагола oy - ‘прыгать’, oyna - ‘играть’, что действительно соответствует пляске шамана. У уйгуров Восточного Туркестана камлание называлось peri oyun, oyna. Узбеки Хорезма игру шамана называли parkon uynadi.83

Такое объяснение относится к чисто внешнему описанию пляски шамана и не касается его внутреннего содержания. Религия (верования) относится к духовному богатству. Шаман пользовался всеобщим уважением, он являлся хранителем, накопленных древних традиций. Сомнительно, чтобы такого человека люди называли “игрун”, “прыгун” (‘ойуун’ [oyn] от тюркского глагола oy - прыгать, oyna - играть).

В древности у якутов служителей религиозных культов разделяли на белых (юрюнг айыы ойууна) и чёрных (хара ойуун). Различия между этими представителями были очень значительными. Служитель “чёрной веры” был классическим шаманом со всеми соответствующими атрибутами и функциями (шаманский кафтан, бубен; камлание и т.д.). Для служителей культа айыы было особое одеяние белого цвета: платье, похожее на женское, и высокий головной убор. Он ездил верхом на коне молочно-белой масти. На ритуале и в повседневной практике в руках у него был специальный белый длинный посох (бубна у него не было). Светосимволика белый отражала понятие чистоты, святости, принадлежность к вере, обожествлявшей белое солнце.

К чёрному шаману люди обращались для борьбы с абаасами, которые насылают болезни и несчастия. Камлание проводилось ночью, после захода солнца. Эти обрядовые действия носили сугубо интимный характер. Присутствовавших людей было немного. Это были заинтересованные лица и ближайшие соседи. Служитель чёрной веры призывал на помощь своих духов-покровителей. Во время ритуального экстаза его душа как бы отправлялась в путешествие в иной мир. В том мире он должен был отыскать абаасы, который наслал болезнь или несчастие.

Служитель культа айыы руководил проведением обрядов, посвящённых светлым небожителям во главе с демиургом Юрюнг Айыы Тойоном. В проводимых им обрядах ему ассистировали битииситы (небесные дети танцоры) - девять невинных юношей и восемь чистых девушек. На эти обрядовые действа съезжался народ со всего улуса; знать из старейшин родов собиралась в привилегированный отдельный круг. Во время ритуальных действий им предоставлялись особые почести (например, при ритуальном распитии кумыса). Сам служитель культа айыы также относился к элитной части общества. Некоторые исследователи возводят белого шамана к древнетюркскому [beg], к званию религиозного высшего авторитета, первосвященника с княжеским или ханским титулом.84 По мнению Г.В. Ксенофонтова, у якутов белые служители культа айыы являлись представителями феодализирующейся знати.85

Они совершали обряды и ритуалы, связанные с жизнью всего общества в целом, и обращался только к светлым небожителям во главе с Юрюнг Айыы Тойоном. Служитель культа айыы, как и христианский священник не мог общаться с нечистой силой, т.е. с представителями нижнего мира, и даже должен был избегать встречи с чёрными шаманами. В отличие от чёрного шамана у него не было собственных духов-помощников, поэтому он не мог камлать и совершать ритуальное путешествие в иной мир. Лечение больных также не входило в его прерогативу. Служитель культа айыы обращался к светлым небожителям с надеждой, что они услышат и сами явятся к нему.

Н.К. Антонов, проанализировав якутские исторические термины, в том числе и религиозные, выявил, что слова, связанные с небесным божеством и жрецами-айыы, у якутов в основном по своему происхождению являются тюркскими, а слова, связанные с чёрным шаманством, – монгольскими.86 Согласно исследованиям Н.А. Алексеева, белое шаманство у якутов является наследием от тюркоязычных предков, а чёрное шаманство – от монголоязычных, поскольку якутские термины, относящиеся к чёрному шаманству, соотносятся с бурятскими и отличаются от аналогичных тюркских. По его мнению, у якутов шаманство сформировалось в отрыве от тюрков Южной Сибири, т.е. тогда когда предки якутов проживали в бассейне Средней Лены (в долине Туймаады).87

В XIX в. исчезли служители культа айыы.88 Вместо них возобладали чёрные шаманы. Но в народе остались смутные воспоминания, что когда-то были ещё какие то другие “шаманы” (?), которые были белые. По всей видимости, вместе со служителями культа айыы могло исчезнуть и их название. Поэтому их стали тоже называть, как и чёрных шаманов, - ‘ойуун’, только отделив их обозначением белый, т.е. “белый шаман” (юрюнг ойуун).

В отличие от него чёрный шаман (хара ойуун) - классический шаман со всеми соответствующими атрибутами и функциями. Чёрных шаманов делили на хара ойуунов - мужчин и удаганок - женщин. Слово ‘удаган’ в якутском языке является древним монголизмом, впрочем, как вообще термины, связанные с чёрным шаманством, вплоть до названий кафтана, бубна и шаманских обрядов. А.И. Гоголев сопоставляет якутское ‘удаган’ (шаманка, жрица) с ведийским udgtar (жрец, певец).89 Возможно, в древности это слово попало в монгольский язык, а потом уже и в якутский.

Если подавляющее большинство терминов чёрного шаманства являются монгольскими по происхождению, слово ‘ойуун’ можно сопоставить с монгольскими словами. В монгольском языке имеется созвучное слово ‘оюун’, что означает ‘мудрость’.90 В таком значении ‘ойуун’ можно осмыслить как народный мудрец, что соответствует той роли, которую он выполнял в жизни общества. Это относится и к белым, и к чёрным ойуунам.91

А.И. Гоголев, полагает, что прежде якуты могли использовать для обозначения жреца “белой веры” тюркский термин ‘тойон’, ссылаясь на параллели: toyun - ‘духовное лицо’, tuin (toin) - ‘манихейский священник, уйгурский шаман в ставке монгольского хана в XIII в.’; и в этимологическом плане якутского ‘тойон’, считает сложным словом, состоящим из ‘тойук’ (шаманский гимн, песня, заклинание) + ‘ойун (ойна)’ - ‘играть’ (камлание).92

В других тюркских языках шамана часто называют baksl. В словаре В.В. Радлова: baksl (кирг.) - ‘киргизский шаман, действующий кобузом (скрипкой) или асою (окованной железной палкой)’; [baksl] (уйгур.) - ‘учитель, буддийский учёный’; (ком.) - ‘писец’; (туркм.) - ‘народный певец, музыкант’; [baksi] (сарт.) - ‘знахарь’; [bahsi] (чагат.Tar.) - ‘врач-колдун’.93 В современном якутском языке слово ‘баксы (бахсы)’ в самостоятельном значении не употребляется, используется только в словосочетаниях: Кытай Бахсы (Бахсы) Тойон - божество, дарующее искусных кузнецов и могущественных шаманов.94

Вполне возможно, что в древности ‘бахсы’ могло означать служителя религиозного культа у некоторой части якутских племён и родов, которые были тюркского происхождения. Теоним Бахсы сохранился в якутской мифологии: абаасы, которого боятся.

Во время праздника Ысыах служитель культа айыы в честь творца воспевал благословение алгыс. Подобное ритуальное пение имеется во всех мировых религиях. Например, чтение молитвы мусульманским или христианским священнослужителем, в сущности, является пением, причём довольно высокого качества. В тюркских языках такое чтение молитвы, как пение, осталось в качестве одного из значений baksl: в киргизском baksl - ‘шаман, действующий кобузом (скрипкой) или асою (окованной железеой палкой)’; в туркменском baksl -

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту

Похожие рефераты: