Xreferat.com » Рефераты по религии и мифологии » Немецкие оккупационные власти и Русская православная церковь в Прибалтике, Белоруссии и на Украине

Немецкие оккупационные власти и Русская православная церковь в Прибалтике, Белоруссии и на Украине

Якунин В.Н. (г. Тольятти)

Управление оккупированными советскими территориями осуществлялось рейхсминистерством Восточных земель во главе с А. Розенбергом. Они были разделены на рейхскомиссариаты, состоящие из округов, областей, районов, уездов и волостей. В стремлении взять под контроль деятельность религиозных организаций, немецкие оккупационные власти при городских управах создавали отделы по руководству церковными делами. Их деятельность включала в себя подбор церковных кадров, организацию работы церквей, составление расписания церковных служб и т.п. Особое внимание в политике Рейхсминистерства уделялось Православной церкви. При этом делалось все, чтобы на оккупированной территории поддерживать центробежные процессы среди православных приходов, епархий и учреждений. Власть не желала иметь дело с единой Православной Церковью и потому благоприятно воспринимала возникновение и становление различного рода автокефальных, независимых церквей на территории Прибалтики, в Белоруссии и на Украине.

Советские власти, отступая из Риги, получили приказ эвакуировать и патриаршего экзарха в Прибалтике митрополита Сергия (Воскресенского). Однако исполнить его не удалось, митрополит пожелал остаться со своей паствой и спрятался в крипте рижского собора. Уже 30 июня 1941 г. Рига пала, митрополит Сергий вышел из своего убежища и тотчас же был арестован немцами. Через четыре дня он был выпущен на свободу.

Очевидно в эти дни между митрополитом и новой власть был достигнут некий компромисс: Сергию разрешили оставаться в каноническом послушании Московской патриархии и возносить за богослужением имя патриаршего местоблюстителя митрополита Сергия (Страгородского). Однако взамен потребовали политической лояльности. Сергий выступил с рядом публичных заявлений, направленных против правительства Советского Союза.

После избрания в сентябре 1943 г. митрополита Сергия (Страгородского) в патриархи его экзарх оказался в трудном положении. Немцы хотели, чтобы избрание патриарха было объявлено недействительным, но экзарх Сергий отказался выступить с таким заявлением. Несмотря на то, что Архиерейский собор 1943 г. прямо осудил всех сотрудничавших с немцами священнослужителей и угрожал им лишением сана и отлучением от Церкви, экзарх Сергий вплоть до своего убийства 28 апреля 1944 г. продолжал признавать свое каноническое подчинение Москве.

Во время фашистской оккупации Прибалтики её экзарху митрополиту Сергию удалось укрепить позиции Православной церкви в этом регионе. Он сумел наладить церковную жизнь на всей территории, ввел строгий контроль за деятельностью духовенства и церковных советов. Последние целиком были подчинены власти настоятеля и утверждались епархиальным архиереем. Сергий проявлял стремление распространить свою каноническую власть и на территорию соседней Белоруссии. Мотивировал он это тем, что Белоруссия входила в состав рейхскомиссариата Остланд вместе с Литвой, Латвией и Эстонией, центр которого был в Риге. Но оккупационные власти совсем не собирались отдавать управление Православной Церкви прорусски настроенному экзарху.

Одним из главных мероприятий экзарха Сергия явилось организация Православной миссии в занятых фашистами северо-западных областях России. Он взял на себя попечение о религиозных нуждах православного населения областей, прилегавших к экзархату, так как митрополит Ленинградский Алексий (Симанский) оказался в блокированном Ленинграде. В воскресенье 17 августа 1941 г. в Рижском кафедральном соборе после литургии экзарх Сергий обратился к прихожанам с речью. Митрополит сообщил о своём намерении направить в северо-западные области России миссионеров для возрождения там традиционной религиозной жизни. Это было сделано с ведома и согласия оккупационных властей.

Уже на следующий день 14 рижских миссионеров выехали в Псков, который стал центром миссии. Территория, оказавшаяся в её ведении, включала в себя часть Ленинградской и Калининской областей, Новгородскую и Псковскую области. Здесь жило около двух миллионов человек.

Первым начальником Миссии стал протоиерей Сергий Ефимов, в октябре 1941 г. его сменил протоиерей Николай Колиберский, после смерти которого в октябре 1942 г. новым начальником был назначен протопресвитер Кирилл Зайц . Миссия назначала на приходы вновь рукоположенных священников.

В материальном отношении Миссия сама себя обеспечивала. Её финансовые ресурсы постоянно пополнялись из прибылей свечного завода, иконописной мастерской и магазина церковных принадлежностей. Другим источником были десятипроцентные отчисления от приходов, переводившиеся в Псков. Половину этой суммы Миссия пересылала в Ригу. Ежемесячная прибыль в 3000–5000 марок покрывала все расходы управления Миссии, а оставшиеся средства шли на содержание богословских курсов в городе Вильнюсе. Приходы и церковные предприятия Миссии освобождались от налогов. Духовенство Миссии не получало никакого жалования и должно было жить только на добровольные пожертвования прихожан .

По подсчётам исследователей, Миссией было открыто от 220 до 300 приходов, служило в них первоначально 50, затем 175 священников. Увеличение количества духовенства произошло за счёт прибытия священников из других районов России, а также благодаря многочисленным рукоположениям мирян в сан диакона и иерея. Большинство кандидатов в священство посылались на обучение в Ригу и Вильно. Появлялись и «самосвяты» (те, кто без священнического рукоположения выдавал себя за священников). В Миссию влились некоторые местные священники, освобожденные перед войной из мест заключения или снявшие в 1930-е гг. сан. Однако священников все равно не хватало, и весь период оккупации существовала практика, когда один служитель культа обслуживал по 3–4, а иногда и 5 приходов.

Приходская жизнь и деяния миссионеров-священников проходили под двойным контролем: их курировали и советские партизаны. Партизаны строго следили за тем, чтобы в проповедях священнослужителей не было каких-либо выступлений против советской власти.

Бывали случаи, когда члены Миссии сотрудничали с оккупационными властями. Так, священник Алексей Ципурдеев одновременно служил у оккупантов заведующим отделом просвещения. Иногда миссионеры информировали немецкие власти о политических настроениях населения, составляли списки оставшихся на оккупированных территориях советских активистов и лиц, поддерживавших советских партизан или просто симпатизирующих им.

Миссия создавалась под эгидой оккупационных властей, и священство ее вынуждено было реагировать на распоряжения германского командования, хотя многие из них фактически саботировались. Миссионеров обязывали в дни начала войны или захвата фашистами населенных пунктов устраивать торжественные молебны и крестные ходы, участвовать в вербовке людей на работу в Германии, а затем во власовскую «РОА».

Сами оккупанты признавали, что успех миссионерской работы был обусловлен главным образом тем, что большие массы русского народа, в особенности крестьяне, несмотря на старания большевиков, остались верны православной вере. В подтверждение этому нацистами приводились следующие факты: церкви переполнялись молящимися, священники имели так много дел (крещения, причастия, исповеди, венчания, благодарственные молитвы, молебны, похороны, панихиды), что едва с ними справлялись, число причастников и детей, которых крестят, было поразительно большим, верующие с усердием и самопожертвованием заботились о ремонте и убранстве своих церквей, священные предметы, которые во время ограбления церквей большевиками были спасены и спрятаны верующими, снова возвращались ими в церковь. Церковные песнопения были не забыты, и поэтому во всех приходах создавались церковные хоры, спрос на книги религиозного содержания был так велик, что они моментально раскупались, миссионеров повсюду встречали с почтением и доверием, старались посильно заботиться об их благополучии, родители охотно доверяли своих детей священникам для религиозного образования .

Псковская православная миссия не успела полностью возродить разрушенную религиозную жизнь и церковное управление в Северо-западных областях России, оккупированных немецко-фашистскими захватчиками. Работа Миссии включала в себя разнообразные формы и заключалась не только в открытии церквей и организации там богослужений, но также в проведении активной миссионерской деятельности: распространении церковной литературы, икон, крестиков, издании церковного журнала, организации катехизических курсов для взрослых и еженедельных радиопередач. Миссия выполняла социальное служение, проводя сборы для советских военнопленных продуктами, медикаментами, одеждой. Её забота о детях-сиротах выражалась в открытии школ и организации детского приюта. Работа Псковской православной миссии явилась примером для подражания и организации миссионерской работы в Латвии.

Псковская Миссия прекратила свое существование весной 1944 года; некоторые миссионеры оказались в эмиграции, другие же попали в советские лагеря.

После захвата Белоруссии немцами в Минск прибыли архиепископ Гродненский и Виленский Пантелеимон (Рожновский) и епископ Брестский Венедикт (Бобновский). Они учредили Белорусскую митрополию и организовали епархиальное управление. Границы новой митрополии не совпадали с границами собственно Белоруссии. Несколько урезав Белоруссию на западе за счёт присоединения Гродно, Восточной Пруссии и Пинска к рейхскомиссариату Украины, немцы увеличили её на востоке за счёт присоединения Смоленской и Брянской областей.

Немецкое командование при переговорах о возрождении белорусского православия поставило митрополиту Пантелеимону следующие условия: 1) организовать Православную Церковь самостоятельно, без всяких сношений с Москвой, Варшавой или Берлином; 2) Церковь должна носить название: «Белорусская автокефальная православная национальная Церковь»; 3) Церковь управляется своими святыми канонами и немецкая власть не вмешивается в её внутреннюю жизнь; 4) проповедь, преподавание Закона Божия, церковное управление должны производиться на белорусском языке; 5) назначение епископов должно производиться с ведома немецкой власти; 6) немецкой власти должен быть представлен статут «Белорусской автокефальной православной национальной Церкви»; 7) богослужения должны совершаться на церковно-славянском языке .

Митрополит Пантелеимон принял эти условия с оговоркой, что отделение от Русской церкви возможно только после того, как Белорусская церковь организуется, созреет для автокефалии и оформит своё отделение канонически, т. е. с разрешения Матери-Церкви .

Церковное руководство в Минске беспокоилось о том, чтобы возобновить церковную жизнь в окружающих сельских районах и разыскать бывших там ранее священников. Белорусские церковные власти с санкции оккупационных властей направили в Восточную Белоруссию для организации церковной жизни архимандрита Серафима Шахмуть и священника Владимира Кударенко. По данным белорусского епископата к 1942 году число православных верующих достигало 12 миллионов человек, что составляло примерно 85 % от всего населения оккупированной Белоруссии. Действовало в годы оккупации 1044 храма, но они располагались по территории Белоруссии неравномерно, в основном в центральных и западных областях.

Немецкая политика в отношении Православной Церкви в Белоруссии была сформулирована Розенбергом 13 мая 1942 года, после свидания с Гитлером и Борманом. 8 мая 1942 г. Розенберг писал своим двум рейхскомиссарам, что Русская православная церковь не должна распространять своё влияние на православных белорусов и её деятельность не должна простираться за границу расселения великороссов .

Борьба оккупационных властей с русским влиянием проводилась в Белоруссии настойчиво и последовательно. Однако быстро обнаружилось, что белорусы не настроены сепаратистски, и немцам пришлось привезти около 30 белорусских сепаратистов-эмигрантов, которых православное духовенство называло «активом». Они не пользовался влиянием среди местного населения, в том числе и потому, что настойчиво выступали за отделения от Московского патриархата.

В марте 1942 года Собор белорусских епископов избрал Пантелеимона митрополитом Белоруссии, но он, вопреки желанию белорусских националистов и немецких властей, не провозгласил Белорусскую церковь автокефальной. На богослужениях продолжало возноситься имя митрополита Сергия (Страгородского), а сам митрополит Пантелеимон отказывался проповедовать по-белорусски на том основании, что языком городского населения является не белорусский, а русский. Митрополит Пантелеимон оставался твердым сторонником сохранения канонической связи с Московским патриархатом. Но эта позиция не удовлетворяла белорусских политических деятелей, которые пользовались доверием оккупационных властей и, будучи людьми далекими от Церкви, пытались навязать свою линию белорусской иерархии, беспрестанно плели интриги и доносили в генеральный комиссариат на митрополита Пантелеимона, которого обвиняли в сочувствии Московской патриархии.

По настоянию националистов оккупационные власти в конце мая 1942 г. отстранили митрополита Пантелеимона от управления Белорусской церковью. Однако под давлением общественности и по просьбам архиепископа Филофея и епископа Афанасия немцы были вынуждены в апреле 1943 г. вернуть его в Минск. Однако активного участия в церковных делах он уже не принимал, хотя и являлся Белорусским митрополитом .

После отстранения митрополита Пантелеимона от церковных дел, генеральный комиссар приказал передать управление Церковью архиепископу Филофею (Нарко), который вначале тоже противился всяким нововведениям на том основании, что он не имеет права принимать решения без ведома митрополита Пантелеимона . Архиепископ Филофей не захотел безропотно следовать указам белорусских националистов и оккупационных властей. Тогда его обвинили в том, что он «через Церковь укрепляет российскость Беларуси» . Получив эти доносы, немцы решили проверить национальную принадлежность белорусского духовенства. Проведено было анкетирование, в результате которого выяснилось, что 90% православных священнослужителей считают себя белорусами, остальные — русскими и украинцами. 30 июля 1942 г. архиепископ Филофей писал гауляйтеру Белоруссии о ненужности излишней торопливости в ведении автокефалии: «Это очень важное и ответственное положение, требующее точности и правильности церковного канона священной всеобщей Православной Церкви. Нас торопят в этой работе» .

Архиепископ Филофей по настоянию немцев и приехавших с ними белорусских националистов начал подготовку созыва «Всебелорусского Православного Собора» для провозглашения автокефальной православной Белорусской церкви. Незадолго до этого митрополит Пантелеимон был вынужден письменно передать ему все свои полномочия.

Этот Собор, который епископ Венедикт назвал просто съездом из-за отсутствия на нём представителей большинства епархий, проходил с 30 августа по 2 сентября 1942 года под председательством архиепископа Филофея. По своему составу это был не собор, а расширенное епархиальное собрание Минской епархии.

Националисты приложили все усилия, чтобы склонить собор на свою сторону. Немецкими властями было запрещено дискутировать об автокефалии в ходе работы Собора. Вместо этого, в порядке информации был прочитан доклад «Канонические принципы автокефалии», где было объективно и согласно с канонами сказано, что нужно для того, чтобы какая-нибудь Церковь стала автокефальной. Затем был выслушан доклад протоиерея Иоанна Кушнера «Исторические предпосылки Белорусской автокефалии» .

Собор молча выслушал эти информационные доклады и выработал статут для Белорусской автокефальной церкви. В параграфе 113 статута было сказано, что «Каноническое объявление автокефалии наступит после признания её всеми автокефальными церквами» — начиная с Русской церкви и восточных патриархов. Были составлены обращения к автокефальным церквам с просьбой признать автокефалию Белорусской церкви. Политический отдел Генерального комиссариата потребовал от архиепископа Филофея немедленно разослать эти обращения. В связи с этим в марте 1943 г. архиепископ Филофей созвал Священный синод. Но на его заседание прибыл только епископ Витебский и Полоцкий Афанасий. Не имея возможности вдвоем решать дела, они обратились с просьбой к генеральному комиссару Белоруссии о возвращении в Минск митрополита Пантелеимона, что и было исполнено. 20 апреля 1943 г. было составлено послание Константинопольскому патриарху, в котором упомянутые иерархи просили дать благословение на автокефалию Белорусской церкви . Это послание было передано германским властям в Генеральный комиссариат для пересылки по назначению только через год, но так и не было отправлено в связи с освобождением Белоруссии советскими войсками .

12 мая 1944 г. митрополит Пантелеимон созвал в Минске Собор епископов. На Собор прибыло 10 иерархов. Подчиняясь диктату немецких властей, Собор вынужден был также вынести решение о незаконности избрания патриарха в Москве. Собор проходил в канун освобождения Белоруссии советскими войсками . Самым важным деянием Собора 1944 года было объявление постановления Собора 1942 г. недействительным на том основании, что на Соборе отсутствовали два старших белорусских епископа, которые не были допущены на Собор оккупационными властями . На Соборе 1944 г. был заслушан и принят с поправками внутренний статут Белорусской православной церкви, разработанный Собором 1942 г.

В связи с нехваткой кадров в годы оккупации стали открываться курсы для подготовки кандидатов на священно-церковнослужительские должности. Обучение велось ускоренным образом, и сколько-нибудь обучившихся студентов тотчас же посвящали и отправляли на приходы. 15 апреля 1944 года открылись вторые богословско-пастырские и псаломщицко-певческие курсы. В апреле 1944 года было выпущено двадцать два кандидата на священников. А всего с 1941 по 1944 год в сан священника было посвящено 213 человек. Однако за годы войны полностью решить кадровую проблему

Похожие рефераты: