Xreferat.com » Рефераты по строительству » Генеральный план реконструкции Москвы 1935 года

Генеральный план реконструкции Москвы 1935 года

Обзор главных направлений генерального плана


Генеральный план реконструкции Москвы 1935 года был одним из самых грандиозных градостроительных проектов ХХ века, сравнимым по своей масштабности с известным османовским планом развития Парижа. В отличие от последнего он был принят на государственном уровне. Генплан 1935 года был осуществлен почти по всем своим основным пунктам и почти в намеченные сроки. Архитектурная история Москвы разделилась на периоды до генплана 1935 года и после него. В результате выполнения генплана 1935 года два идейно несводимых воедино образа столицы (образ старой, дореволюционной Москвы и образ новой, социалистической) обрели свои четкие физические очертания, которые вошли в контекст современной российской культуры.

Обзор главных направлений генерального плана реконструкции Москвы 1935 года, а также наиболее интересных проектов плана мы начнем с обращения к истории его зарождения и создания.

До генплана 1935 года были известны два плана реконструкции Москвы (один был создан под руководством А. Щусева в 1918–1923 годах, второй – под руководством С. Шестакова в 1921–1925 годах), которые в целом можно рассматривать как попытку ухода от давления радиально-кольцевой планировки города путем создания районов-спутников и дорог-дублеров. Планировочные расчеты делали с учетом будущего роста Москвы в несколько раз и с упором на улучшение жизни горожан: комфортное жилье, соединение с природой, создание удобной транспортной сети. Для обоих планов характерна тенденция к сохранению в неприкосновенности исторической части города и застройке новых территорий. В свете этой концепции новые постройки, требовавшие огромных средств для своего строительства, выступали, прежде всего, в роли обрамления главного по значению старого города. Указанные планы были подвергнуты жесткой партийной и государственной критике, так как освоение новых территорий было дорогостоящим и, кроме того, с точки зрения идеологии, сохранение исторического облика города могло привести к возвеличиванию дореволюционной Москвы.

В начале 30-х годов начались интенсивные работы по созданию генерального плана развития Москвы, отвечающего задачам и интересам советской власти.

Первая задача заключалась в том, чтобы разрушить сложившийся в умах и сердцах людей старый образ Москвы и построить новый – столицы принципиально отличного в идеологическом, политическом и экономическом смыслах государства – Советского Союза. Нужно, чтобы «архитектурное оформление столицы полностью отражало величие и красоту социалистической эпохи» (здесь и далее закавыченные выражения являются положениями Постановления СНК СССР и ЦК ВКП(б) от 10 июля 1935 года «О генеральном плане реконструкции г. Москвы»), а ее образ вызывал восхищение всего мира.

Вторая задача – ответить на вызовы времени, связанные с:

острой нуждой в городском жилье, административно-производственных помещениях, общественно-государственных зданиях, обусловленной, по большому счету, переводом столицы из Петрограда в Москву;

осуществлением плана монументальной пропаганды, когда после публикации в 1918 году декрета СНК «План монументальной пропаганды», в Москве, как и по всей России, было снесено много памятников. Новых, большинство из которых были временные, было поставлено недостаточно, поэтому образовались идеологические и архитектурно-градостроительные «пустоты»;

появлением новых видов транспорта: в 1924 году в Москве появился первый автобус, а в 1933 – первый троллейбус;

обрушением коммунального хозяйства города;

потребностью в клубах и других помещениях, возникших в СССР в 20–30-х годах профсоюзов, отчислявших целенаправленно 10% профсборов на общественные постройки;

необходимостью довести до победного конца борьбу с беспризорностью, нищетой, криминалом как следствиями закончившейся гражданской войны.

В июле 1935 года было опубликовано постановление СНК СССР и ЦК ВКП(б) о генеральном плане реконструкции Москвы.

По этому плану в Москве сохранялась радиально-кольцевая планировка.

Одновременно, в течении десяти лет в столице должны быть:

созданы три магистрали-диаметра (сквозные, пересекающие весь город широкие улицы);

включены в транспортную артерию города набережные Москва-реки, Яузы и Водоотводного канала;

проведены работы по насаждению зеленых массивов и созданию парков;

закончены проектирование и строительство Дворца Cоветов;

завершены строительство и оформление разветвленной сети метрополитена.

Таковы были основные положения принятого генплана 1935 года. Большинство значимых архитектурно-градостроительных объектов нынешней Москвы – это реалии пунктов этого плана. Современные проблемы столицы – от транспортных до экологических – есть, в определенной степени, его прямое наследие. Понимание и решение насущных городских вопросов, как и проектирование будущей Москвы невозможно без обращения к анализу генерального плана 1935 года, в чем и заключается актуальность его изучения.

В генплане реконструкции Москвы 1935 года главный акцент делается на изменении образа города Москвы в глазах «трудящихся всего мира» и остального населения. Иначе говоря, довлеющее значение имеет идеологическая концепция модернизации и застройки города, подчиняющая себе все остальное. Согласно генплану, город должен стать столицей (витриной) социалистического государства, а в контексте мировой революции – всемирной столицей социализма, «образцом для всех столиц мира», как назвал позднее Москву И. В. Сталин. Разумеется, это не могло быть достигнуто без качественных изменений в инфраструктуре города, в которых тогда объективно нуждалась Москва, именно поэтому техническая сторона генплана вызывала одобрение и симпатию населения. Однако при этом (и что тоже соответствовало генплану 1935 года) новая застройка Москвы осуществлялась, по большей части, за счет уничтожения старого облика города и его символики.

По мнению власти, новая Москва как столица не просто представляет страну в целом, она отождествляется с нею. Чем как не своей мощью, ростом промышленного производства могла поразить весь мир страна Советов? Следовательно, Москва, как символ нового государства, должна была стать крупным промышленным городом. Развивающиеся производство и производственное строительство – вот непременное условие и одно из главных направлений генплана. «Рост индустриального могущества столицы, как в зеркале, отражает индустриальное могущество всего СССР. Из города по преимуществу «ситцевой», по технике и оборудованию преимущественно полукустарной промышленности Москва стала крупнейшим центром машиностроения, станкостроения и электротехники, центром тяжелой индустрии и высоко технически оснащенной текстильной промышленности» (И. Романовский. Новая Москва. Площади и магистрали. М., Московский рабочий, 1938, стр. 13).

В генплане явственно видна тенденция к тесному «пространственному союзу» промышленного и жилищного строительства, если принять во внимание его установки на стирание окраин и развитие типовой застройки. Можно указать и на отсутствие достаточно проработанного санитарно-гигиенического, то есть социального аспекта планировки. Вплотную к заводам и производствам, без должного учета их возможного расширения и изменения технологии, выстраиваются жилые кварталы, наполненные одинаковыми домами.

В качестве ведущих эстетических принципов застройки выступают масштабность и монументальность, симметрия. В угоду пристрастию к крупным архитектурным формам изгоняется все мелкое, изогнутое, уютное. Везде должны доминировать «здания-монументы», которые «полным голосом будут говорить об архитектурном богатстве, о бьющей через край полнокровной жизни социалистической столицы» (Москва. Рабочая Москва, 1935, стр. 108). Приветствуется все крупное, массивное, ровное, касается ли это парков (маленькие газоны и скверы приносятся в жертву масштабным аллеям и паркам), улиц, сооружений (особенно фасадных). Стремление к продуманной красивости архитектурных форм выглядит как принуждение к тотальной гармонии.

Нельзя не заметить и насаждаемой ансамблевости и иерархичности как между ансамблями, так и внутри ансамбля. «Отдельное жилое здание рассматривается как органическая часть городского ансамбля, его архитектурный облик подчиняется общему градостроительному замыслу» (Новые жилые дома Москвы // «Советское искусство», 25.04.1950). В генплане присутствует четкое (даже указательное) выделение пунктов, «требующих наиболее выразительного и парадного оформления» и, соответственно, других, не «требующих наиболее выразительного и парадного оформления».

Весь проект генплана подается под лозунгом «заботы о человеке»: «Все, что делается в Москве во исполнение великого сталинского плана реконструкции, проникнуто одной основной мыслью: заботой о человеке» (П. Лопатин. Хозяйство великого города. М., Московский рабочий, 1938, стр. 126). Однако, указывая на масштабные сносы, предстоящие по плану, и тщательно расписывая их, авторы в самых общих чертах говорят об обеспечении населения жильем, не оговаривая права и возможности жителей сносимых зданий. Такая же картина складывается и в вопросе о зеленых насаждениях. Их повсеместно планируемое уничтожение (в центре, на Бульварном кольце, на Садовом кольце и в других местах) оправдывается строительством масштабных парков, гигантских газонов и скверов. Мелкие газончики и деревья вокруг домов, как не отвечающие масштабам зеленого строительства, должны быть снесены. Вместо них генплан обещает «создать лесопарковый защитный пояс в радиусе до 10 км, состоящий из равномерно расположенных крупных лесных массивов, берущих свое начало в загородных лесах и служащих резервуаром чистого воздуха для города и местом отдыха для населения».

Нельзя обойти вниманием этический аспект отдельных положений генплана, касающихся реконструкции существующих городских кладбищ и религиозных святынь. Этот вопрос решается в контексе агрессивной атеистической политики, проводимой советской властью. Реконструкция сводилась к закрытию кладбищ и разбивке на их территории парков (например, парк на месте кладбища на Можайском шоссе, на месте Миусского кладбища, кладбища Симонова монастыря; предполагалось превращение в парк и знаменитого Ваганьковского кладбища). И только в редких случаях авторы генплана говорят о возможности переноса праха усопших на новые кладбища. Такой чести удостаиваются только те лица, чья деятельность ценна с точки зрения критериев пролетарской культуры. На площадках снесенных или запланированных к сносу известных и знаковых для русской истории монастырей должны быть построены общественные здания (например, на месте Страстного монастыря), дома культуры (например, на месте Симонова монастыря), важные районные учреждения (например, на месте Андроньева монастыря).

Планом в плане является строительством метрополитена. Оно «выбивается» из общего плана, ибо идет с опережением – так первая очередь метро была пущена 15 мая 1935 года, то есть еще до утверждения генплана 10 июля 1935 года! Отсюда необходимые изменения в магистральном и уличном планировании вносятся после утверждения планировки в целом. Получается, что не генплан (как общее), а метрополитен (как частное) во многом определял будущую планировку Москвы и трассировку его людских потоков.

Истории с почти детективным подтекстом разворачиваются вокруг доминант генплана 1935 года – построек, под которые подтягивается планировка зданий и транспортных развязок. В роли таких доминант выступают объекты, носящие заведомо утопический, даже миражный характер, ибо они описываются в таких размерах и цифрах, что изначально выглядят скорее заданными архитектурными идеалами, нежели реальными проектами. Это Дворец Советов со стометровой фигурой Ленина на вершине здания; занимающий целый переулок оперный театр им. Немировича-Данченко; огромная улица-аллея для парадного подхода к Красной площади трудящихся масс во время демонстраций 1 мая и 7 ноября; немыслимых размеров здание Наркомтяжпрома («Дом промышленности» на Красной площади) и другие.

Генеральный план реконструкции и развития Москвы основывался на произвольном расчете настоящего и будущего населения Москвы. По данным первой переписи населения СССР (началась в 1926 году) общее число граждан страны составляло 147 млн. человек. Из них в городе проживало только 18%. В то же время население Москвы к 1929 году уже дошло до 2,5 млн. человек! Но в постановлении от 10 июля 1935 года генплан рассчитан на город с населением только в 5 млн. человек: «Ограничить пределы роста г. Москвы и принять в основу расчетов территории города численность городского населения примерно в пять миллионов человек», – сказано в Постановлении СНК СССР и ЦК ВКП(б) от 10 июля 1935 года.

Хотя словосочетание «научно обоснованное» сопровождало все выступления создателей генплана и авторов шумной кампании вокруг него, нельзя не видеть, что обоснование положений генплана было, по преимуществу, идеологическим. Образ дореволюционной Москвы рисовался диким, грязным: «В грязи, в азиатском бескультурьи, невежестве пребывала и столица «российская» (И. Романовский. Новая Москва. Площади и магистрали. М., «Московский рабочий», 1938, стр. 10). Все прежнее обустройство города представляли несправедливым, «унижающим пролетария», технически отсталым и коммунально неоснащенным: «Водопровод и канализация обслуживала только центральные улицы. На рабочих окраинах были грязные трущобы, покосившиеся лачуги, непросыхающиеся лужи» (П. Лопатин. Хозяйство великого города. М., «Московский рабочий», 1938, стр. 3). Историческое и культурное значение многих памятников преуменьшалось, а иногда и вовсе отрицалось. Одновременно создавался образ рачительной власти, сохраняющей все лучшее и заново строящей самый лучший город. «Когда, по предложению т. Сталина, мы начали ломать эту старину, сметать азиатчину, строить новый, культурный, социалистический город, … господа стали выражать неудовольствие: дескать, не на что будет смотреть в Москве. Мы им можем на это сказать: господа, приезжайте к нам теперь смотреть не азиатчину, не музей старины, а величайшие сооружения, учитесь у нас архитектуре, любуйтесь красотой и культурой, которые могут дать только растущая и цветущая страна советов – страна социализма – и ее культура» (И. Романовский. Новая Москва. Площади и магистрали. М., «Московский рабочий», 1938, стр.12) Отсюда оправдание большинства положений генплана и недопущение его критики, а главный аргумент: противники генплана – противники власти и народа.

Заявленный план реконструкции Москвы представляет собой план развития города с точно определенными, заданными раз и навсегда размерами и количеством населения, обеспечиваемого рассчитанным минимумом городских удобств (метраж, электричество, газ, центральное отопление и т.д.) и общественным транспортом в достаточном количестве. Любое, мало-мальски значительное увеличение населения Москвы, личного автотранспорта и прочего могло вызвать обвал выстроенного минимума, поэтому тоталитарная власть жестко держалась за институт прописки (паспортная система и институт прописки были введены в СССР в 1933 году) и регулирование численности населения Москвы. Ни в одном месте текста генплана не предусматривается даже возможность иного цифрового расклада. Генплан 1935 года демонстрирует присущее всей сталинской культуре ощущение вечности и идеальности.

Архитектура в таком городе играет важную социально-распределительную роль. Именно архитектура определяет монументальность, фасадность, иерархичность и ликующую приподнятость Москвы как столицы социализма. Монументальность, восторг, величие – вот чувства, которые должен вызывать город у жителей и гостей столицы. Город для пропаганды, для производства, для доказательства преимущества социализма, но не для человека, не для индивидуума, в лучшем случае – для коллектива. Последний очень органично вписывается в архитектонику тоталитарного города: демонстрации, парады, физкультурные праздники. Не человек, не личность, а масса, которая, по словам Сталина, является «краеугольным камнем марксизма» (И. Сталин. Анархия или социализм? Соч., т.1, стр. 296), играет роль главного «градостроительного» понятия советской культуры. Сам город выступает прежде всего как инструмент в руках власти для проведения ее политики, а только потом как пространство человеческого проживания.

Власть была кровно заинтересована в осуществлении генплана 1935 года, так как он должен был наглядно продемонстрировать мощь страны Советов, поэтому на воплощение генплана реконструкции Москвы были брошены огромные силы. Что касается непосредственного участия Сталина и Кагановича в решении всех градостроительных перипетий, то это объясняется, конечно, не их большевистской щепетильностью и избытком личного энтузиазма, а важностью той роли, которую играла здесь архитектура, несущая в себе учение об организации пространства. Естественно, главным архитектором Москвы и всего Советского Союза с полным правом может считаться Сталин, управлявший архитектурой столь же решительно, как и советским театром, литературой, музыкой. Кстати, на съезде советских архитекторов в 1946 году Сталин был провозглашен своими «коллегами» «величайшим архитектором всех времен и народов», «отцом и другом всех советских архитекторов». Обозревая московскую советскую архитектуру в целом (в контексте генплана 1935 года), не упуская при этом из виду, что формообразующий элемент плана реконструкции столицы – радиально-кольцевая планировка (по выражению Корбюзье, «несчастье всех старых больших городов»), есть плод выбора и настойчивости Сталина, мы можем со всем основанием признать взгляды вождя в области градостроительства весьма консервативными.

Генеральный план реконструкции и развития города Москвы 1935 года, предполагавший увеличение территории города с 28,5 тысяч га до 60 тысяч га, был рассчитан на десятилетие, однако начавшаяся Великая Отечественная война внесла свои коррективы: работы по осуществлению плана были прерваны и возобновлены после войны. К 1953 году строительство Москвы согласно генплану реконструкции и внесенным в него изменениям было завершено. Завершение строительства последней крупной стройки (высоток) Москвы совпало со смертью вождя. Логично, что созданное в соответствии с генеральным планом 1935 года архитектурное пространство Москвы получило название «сталинского ампира», «сталинской Москвы», «сталинского стиля».

Почти всех исследователей генплана 1935 года поражает настойчивость в его осуществлении:

В июне 1931 года пленум ЦК ВКП(б) обязал московские организации приступить к разработке серьезного, научно обоснованного плана дальнейшего расширения и застройки города Москвы. Нельзя не заметить, что нацеленность партии на генплан очень совпадает по времени с укреплением позиций Сталина после 1930 года, когда им была разгромлена оппозиция. Постановлением этого же пленума была фактически завершена архитектурная дискуссия 1929–1931 годов между урбанистами и дезурбанистами. Партия осудила обе стороны и взяла на себя окончательное решение как градостроительных, так и стилевых проблем. Она внедряет понятие равномерного расселения человечества по стране (исходным для которого является положение о более или менее равномерном размещеннии крупного социалистического производства), и тем самым исключает всякие теоретические дискуссии о строительстве социалистических городов с массовым жильем для рабочих. «Фантазии» архитекторов поворачиваются властью в другом направлении.

В 1929–1930 годах завершается строительство каменного Мавзолея. Последний приобретает характер симбиоза гробницы с трибуной и звание «величайшего памятника Ленину». В перспективе величайший памятник мыслится величайшей трибуной для наследника мертвого вождя Ленина – живого вождя Сталина. Для наглядного завершения аналогии и оппозиции требуется еще один памятник Ленину в виде Дворца Советов. В феврале 1931 года объявляется конкурс на создание величественного Дворца Советов. Формирование проекта каменного мавзолея летом 1930 года и программы будущего конкурса на Дворец Советов очень сопряжены по времени, и можно предположить, что и функционально. 5 мая 1931 года Политбюро утвердило местом постройки Дворца Советов площадку храма Христа Спасителя. Дворец Советов утверждается в качестве одной из доминант будущего социалистического города (по выражению А. В. Луначарского, «зримого архитектурного центра красного центра мира»). Близилось начало периода дворцово-храмового строительства в советской архитектуре. В 1931–1933 годах в процессе проведения самого конкурса на проект Дворца Советов Сталин «построил» архитекторов и указал на «границы их компетенции» в градостроительном пространстве.

В июле 1932 года был официально создан Союз советских архитекторов. Главный критерии членства в Союзе, как и в других художественных союзах – это лояльность к власти. Процесс «перевоспитания» советских архитекторов вступил в заключительную фазу. Были выхолощены подлинно творческие архитектурные дискуссии. Складывался сталинский стиль руководства архитектурой, когда, исходя из собственных предпочтений, Сталин отбирал тот или иной проект, возлагая его обоснование (и дальнейшее строительство) на профессиональных архитекторов. Архитекторы разрабатывали задания и, будучи «свободными» от исходной концепции, были столь же свободны при ее изменении в процессе осуществления проекта.

В сентябре 1933 года АПУ Моссовета было реорганизовано в отдел планировки города, при котором создаются десять проектных и десять планировочных мастерских по основным магистралям и набережным города.

В июле 1934 года на заседании в Кремле, посвященном планировке Москвы, именно Сталин давал довольно прозрачные указания архитекторам. Архитектор В. Веснин в журнале «Архитектура СССР», №12 за 1939 год вспоминает: «Иосиф Виссарионович дал нам не только указания о том, как реконструировать столицу, но и о том, как вообще работать – планировать, проектировать, строить»).

На таком же, но уже заключительном заседании весной 1935 года, Сталин детально анализирует проект генплана, касаясь всех его «мелочей». На страницах уже упомянутого 12-го номера за 1939 год журнала «Архтектура СССР» академик А. Щусев пишет: «Он… проанализировал вопросы планировки отдельных магистралей, вопросы ширины той или иной улицы или площади… Исключительно важными были замечания товарища Сталина об общем благоустройстве города, о высоте домов на тех или иных улицах и площадях, о мостовых, о парковых зеленых насаждениях».

В 1943 году, несмотря на тяжелое положение на фронте, возобновляется строительство метрополитена.

В 1945 году генплан 1935 года был откорректирован. Корректировки 40-х годов – это прежде всего отказ от некоторых «архитектурных миражей» (утопических проектов наподобие Дворца Советов).

В 1947 году в генплан вносятся последние крупные поправки: было принято решение о возведении в Москве восьми высотных зданий (высоток). Булгаковское восклицание «Москва! Я вижу тебя в небоскребах!» (Булгаков Михаил. Антология сатиры и юмора России ХХ века. Т.10., Москва, 2000, стр.182) обретало плоть. Со строительством высоток грандиозная реконструкция Москвы, намеченная генпланом 1935 года, к 1953 году была в целом завершена.

Чтобы оценить масштаб реконструкции Москвы, обратимся к основным положениям генплана 1935 года и рассмотрим их по следующим разделам:

улицы и магистрали

набережные и мосты

сады и парки

дворец советов

высотные дома

метрополитен.


2. Улицы и магистрали


При каких же условиях сохранялась для нормального функционирования радиально-кольцевая планировка столицы? В чем выражалась, как писали авторы генплана, «не ломка, а реконструкция, не создание совершенно новой системы, а решительное улучшение существующей сети»?

Во-первых, коренным образом реконструируется центр, где расширяются площади и проезды. Красная площадь будет расширена вдвое, до 9 га, за счет сноса здания Верхних торговых рядов (ГУМ). Параллельно Кремлевской стене, по линии нынешнего Ветошного переулка, будут выстроены новые главные трибуны. За новыми трибунами создается разгрузочная площадь в 1,5 га. Красная площадь будет соединена с новой площадью 45-метровым проходом, «разорванным» посредине линии новых трибун. Этот проход явится началом улицы-аллеи, пробиваемой через весь Китай-город к площади Дзержинского и продолжаемой далее, сквозь улицу Кирова, как Новокировский проспект. Цель прокладки данной магистрали – создание широкого прохода трудящихся масс на Красную площадь во время демонстраций 1 мая и 7 ноября. В процессе осуществления этого проекта предполагается разрушить старинные кварталы, прилегающие к улице 25 Октября и Кировской улицам. В начале улицы Кирова намечено поставить памятник, обращенный в сторону Кремля. Этот памятник, выход улицы-аллеи на Красную площадь, Мавзолей и стометровая фигура Ленина, венчающая величественное здание Дворца Советов, который будет построен на месте храма Христа Cпасителя, должны представлять одну прямую линию.

Улица 25 Октября и улица Разина расширяются до 30 м, причем одна сторона улицы Разина сносится полностью. Также целиком сносится ветхая застройка Зарядья. В Китай-городе останутся только крупные здания, жилых домов не будет, за исключением гостиниц. Весь Китай-город превратится в специальный район для размещения правительственных учреждений со стоянками для автомашин.

Площади Ногина, Ильинских ворот и Дзержинского будут расширены за счет сноса частей прилегающих кварталов, при этом площадь Дзержинского увеличится вдвое. Отходящий от нее Театральный проезд станет началом монументального проспекта Дворца Советов. Здание Политехнического музея будет реконструировано, как не соответствующее парадному характеру площади Дзержинского. Здание Лубянского пассажа напротив музея сносится для постройки высокого здания общественного назначения. Выход Пушечной улицы на площадь планируется перекрыть аркой для придания площади законченного характера. В центре площади будет поставлен памятник Дзержинскому.

Площади Свердлова и Революции остаются в прежних размерах, но подвергнутся реконструкции. Фасады театров будут оформлены в едином стиле, а напротив Большого театра, между Музеем Ленина и задним фасадом гостиницы «Метрополь», планируется соорудить парадно украшенную лестницу, ведущую к расширенной Красной площади. На Манежной площади (перед главным входом в гостиницу «Москва») будет поставлен памятник А. М. Горькому, а у входа в Александровский сад – пионеру Павлику Морозову. Все это в перспективе сохраняющегося здания Манежа. Все постройки за Манежем, между Моховой и Манежной улицей, должны быть снесены. Будут пробиты два разгрузочных проезда к площади Свердлова: один – параллельно Петровке, у бокового фасада Большого театра, соединит площадь с Кузнецким мостом; другой – сзади гостиницы «Метрополь», сольется за Третьяковским проездом с улицей 25 Октября, соединив площадь с площадью Дзержинского.

Таким образом, транспортное значение площадей и проездов центра Москвы сохраняется, увеличивая свою пропускную возможность. Этому же способствует и снятие здесь трамвайных путей.

Во-вторых, генплан предусматривает создание «системы новых улиц, разгружающих центр от движения и позволяющих установить прямую транспортную связь районов города между собой без обязательного проезда через центр города». Имеется в виду сеть улиц из существующих кольцевых магистралей – Бульварного и Садового колец, а также новых колец и прямых обходных магистралей, соединяющих между собой крупнейшие вокзалы Москвы. По трем направлениям намечается создание «сквозных, пересекающих весь город широких улиц», так называемых магистралей-диаметров: с северо-востока на юго-запад (Кировский проспект, продолжающийся величественным проспектом Дворца Советов); с северо-запада на юго-восток (магистраль, соединяющая Северный порт канала Москва-Волга с заводом им. Сталина); с севера на юг (магистраль «Север – Юг» от Останкинского парка к Серпуховскому шоссе).

Указанные объекты уличной сети дополняются набережными Москва-реки, Яузы и Водоотводного канала и вместе принимают на себя основную транспортную загрузку реконструированного города.

В каком направлении пойдет работа по реконструкции и созданию кольцевых и обходных магистралей? Существующие кольцевые магистрали в центре Москвы будут дополнены строительством Центрального полукольца. Центральное полукольцо – это преобразованная цепь улиц и переулков между Бульварным кольцом и центром города. Речь идет о следующих объектах: Спасоглинищевский, Большой Комсомольский и Фуркасовский переулки, Кузнецкий мост, проезд Художественного театра, улица Огарева, Большой Кисловский, Крестовоздвиженский и Большой Знаменский переулки. Для того, чтобы быть пригодными для регулярного проезда, все эти объекты будут частично спрямлены и расширены (Спасоглинищевский переулок, например, до 35 м) за счет сноса зданий и передвижки отдельных строений. Так на Кузнецком мосту на участке от Рождественки до Петровки будет снесена нечетная сторона, а от Петровки до Пушкинской – четная. Взамен будут возведены шестиэтажные здания. В пересечениях переулков и улиц с Маросейкой, у улицы Дзержинского, у Пушкинской улицы, у улицы Горького будут сооружены пассажи, то есть уличные пересечения в двух уровнях, состоящие из тоннеля и двух подъездных открытых выемок. Поток транспорта, следующий из Спасоглинищевского в Большой Комсомольский переулок и в обратном направлении, будет проходить под Маросейкой, избавляясь от светофора. Далее также удобно по Фуркасовскому, Кузнецкому мосту и проезду Художественного театра (проезжая под улицами Дзержинского и Пушкина) и, наконец, под улицей Горького к улице Огарева, а оттуда – через Большой Кисловский – к Крестовоздвиженскому и Большому Знаменскому переулкам.

Центральное полукольцо, протяженностью три с лишним километра, должно взять на себя значительную долю движущихся через центр транспортных потоков, особенно в дни празднеств, всенародных демонстраций и торжественных встреч.

Реконструкция же существующего Бульварного кольца потребует более значительных средств, прежде всего, из-за необходимости исправления трех коренных недостатков. Это обрыв кольца у Устьинского моста, малая ширина проезжей части и крутизна уклона на отдельных участках кольца. Как же будет закольцовано Бульварное кольцо, которое начинается у Кропоткинской площади? Кольцо пересечет Москва-реку по Устьинскому мосту, продолжится по Толкучему проезду, пересечет Водоотводной канал, а далее продолжится по направлению к Климентовскому переулку и Новокузнецкой улице по пробиваемой заново трассе (шириной 60 м) через кварталы, застроенные ветхими домами. Далее кольцо пересекает Пятницкую, Большую и Малую Ордынки и Большую Полянку. Хотя для трассы используются существующие проезды, кое-где здесь придется снова пробиваться через застройку. Для дальнейшего прохода кольца будет построен мост над Водоотводным каналом; отсюда кольцо пойдет по «стрелке» (мыс у слияния Москва-реки и Водоотводного канала), снова над Москва-рекой по проектируемому Соймоновскому мосту и придет на Малую площадь Дворца Советов. Оттуда Бульварное кольцо продолжается по своему старому направлению. Для увеличения проходимости кольцо будет капитально реконструировано: частично спрямляется рельеф (особенно в районе Трубной площади), ширина кольца доводится по минимуму до 60 м, растительность с бульвара убирается и снимаются трамвайные пути (им на смену придут автобусы и троллейбусы). Здания, замыкающие выходы с бульваров на площади, будут снесены. Самое большое значение имеет застройка Гоголевского, Никитского и Тверского бульваров. Гоголевский бульвар примыкает западным концом к парадной площади Дворца Советов, поэтому ансамбль его зданий должен быть подчинен архитектуре Дворца. На Никитском бульваре должны быть снесены все здания, мешающие выходу бульвара на Арбатскую площадь и к Никитским воротам, а также ветхие дома по внешней стороне бульвара. По этой же стороне Тверского бульвара (на отрезке от Сытинского переулка до улицы Горького) сносятся двухэтажные дома, и за счет их сноса и сноса зеленых насаждений ширина Тверского бульвара в приближении к Пушкинской площади достигнет 85 м. Снос двухэтажных и одноэтажных зданий по внутренней стороне Тверского бульвара будет произведен после окончания постройки оперного театра им. Немировича-Данченко на 1500 мест. Главный фасад здания театра с шестнадцатью парными мраморными колоннами будет выходить прямо на бульвар.

В районе Пушкинской площади движение по Бульварному кольцу будет пропущено через пассаж, параллельно которому будут проложены особые подземные переходы для пешеходов. На Страстном бульваре будет построено большое общественное здание, которое должно украсить Пушкинскую площадь. Следующий за ним Нарышкинский бульвар сохранит свои зеленые насаждения и будет благоустроен, поэтому

Похожие рефераты: