Максим Горький

силу которой ещё надеется.

Талант воспоминания

В 1913 в печати появились первые главы из повести «Детство». «Хотя в «Детстве» изображается столько убийств и мерзостей, это, в сущности, веселая книга, - писал Чуковский. – Меньше всего Горький хнычет и жалуется.… И написано «Детство» весело, веселыми красками. Всё в этой книге ладно, складно, удачливо, ловко, звонко. Каждая буква – нарядная, каждая страница – с изюминкой.… Никогда ещё Горький не писал так легко и свободно.… В первых своих книгах он певец и оратор, а в своих последних – живописец. Глаз его стал ненасытнее, зорче и увидел в мире столько изумительных красок, какие и не снились тому, кто декламировал «Песню о Соколе». Но откуда эта радостная живопись? Можно ли радоваться, рассказывая, как обижают и калечат людей? Сам Горький объясняет свою радость надеждами на лучшее будущее».

При советской власти, когда будет не возможно любовно писать о «хорошем» дореволюционном детстве, книга Горького станет образцом для подражания, наглядной иллюстрацией того, как нужно уметь увидеть в минувшем до революционном времени главным образом «свинцовые мерзости».

Повесть «Детство» написана на документальном материале – как и всё лучшее, что создал Горький. Например, его мемуарный очерк о Толстом, написанный уже после Октябрьской революции 1919: «Выйдет он маленький. И всё сразу станет меньше го. Мужицкая борода, грубые, но не обыкновенные руки, простенькая одежда и весь этот внешний, удобный демократизм обманывал многих, и часто приходилось видеть, как россияне, привыкшие встречать человека «по платью», - деревня, холопья привычка! – начинали струить то пахуче «прямодушие», которое точнее именуется амикошонством. «Ах, родной ты наш! Вот какой ты!» … И вдруг из-под мужицкой бороды, из-под демократической, мятой блузы поднимается старый русский барин, великолепный аристократ, - тогда у людей прямодушных, образованных и прочих сразу синеют носы от нестерпимого холода. Приятно было видеть это существо чистых кровей, приятно наблюдать благородство и грацию жеста, гордую сдержанность речи, слушать изящную меткость убийственного слова. Барин в нём было как раз столько, сколько нужно для холопов. И когда они вызывали в Толстом барина, он являлся легко, что они ёжились да попискивали». Автор очерка считает необходимым сказать о том, что Толстой, «писатель национальный в самом истинном значении этого понятия… воплотил в огромной душе своей всё недостатки нации … его туманная проповедь «неделания», «непротивления злу»… всё это нездоровое брожение старой русской крови, отравленной монгольским фанатизмом и, так сказать, химически враждебной западу с его неустанной творческой работой».

Лучшие рассказы 1922-1926 («Отшельник, Рассказ о безответной любви, Рассказ о герое, Рассказ о необыкновенном, Убийцы»), посвящённые его низменной теме _ российским характером, тоже в значительной мере документальны. А выше всего наиболее квалифицированная критика середины 20 оценит короткие «Заметки из дневника. Воспоминания» 1923-1924: в них горький пишет преимущественно о реальных людях под их настоящими именами, например очерк «А.А.Блок».

Сам писатель вряд ли сознавал, что составляет главную силу его таланта. Публикации Горького столь же беспорядочны, сколь беспорядочно было его отроческое чтение: он печатает почти всё, что вышло из-под пера. Публикует и «серый ряд» повестей в сборниках «Знания», заслонившие в результате для тогдашнего и будущего читателя лучшие Горьковские книги.

В Италии он без конца описывал российских людей, но в рассказы о необычных поворотах той или иной судьбы то и дело вторгается философствование «о жизни». Главные вопросы, над которыми в те годы билась мысль просвещенной России, - отношения образованного, мыслящего слоя к народу, власти, государственному устройству, религии – под пером Горького становятся достоянием самоучек, упрощаются до предела. И тем самым перестают быть плодотворным. Своим примером он демонстрирует и предсказывает, какой доморощенный философией оборачивается отсутствие систематического образования. Но в России это мало кем было понято.

Потребность во что бы то ни стало во что-то верить – верить истово, горячо, так, чтобы иметь возможность неустанно обращать в свою веру других, была в Горьком необычайно сильна. Такая потребность веры коренится в особенностях народного мироощущения. Подогреваемое большевиками стремление писателя послужить рабочему движению, революции уже до Октября стало разрушать его творчество.

Утопия в действии

Октябрьские и послеоктябрьские события 1917 Горький, много лет, числивший себя в социалистах, воспринял трагически. В связи с этим он не стал проходить перерегистрацию в РСДРП и формально остался в не партии. «Нет, - в этом взрыве зоологических инстинктов я не вижу ярко выраженных элементов социальной революции». «Буревестник революции» понимает, что она оказывается гибельной для тех «сознательных рабочих», на которых он возлагал свои надежды. «…Начинается злая борьба чернорабочих с рабочими квалифицированными; чернорабочие начинают утверждать, что слесари, токари, литейщики и т.д. суть «буржуи». …Пролетариат не победил, по всей стране идёт междоусобная бойня, убивают друг друга сотни и тысячи людей. …Но больше всего меня и порождает, и пугает то, что революция не несёт в себе признаков духовного возрождения человека, не делает людей честнее, прямодушнее, не повышает их самооценки и моральной оценки их труда», - писал Горький вскоре после революции в газете «Новая жизнь», где печатались его резкие публицистические статьи под общим названием «Несвоевременные мысли». На какой-то период они развели писателя с большевиками.

Полгода спустя он, как ему кажется, находит выход: пролетариату нужно объединиться «со свежими силами рабоче-крестьянской интеллигенции». «Покрыв всю страну сетью культурно-просветительных обществ, собрав в них все духовные силы страны, мы зажжем повсюду костры огня, который даст стране и свет, и тепло, поможет ей оздоровить и встать на ноги бодрой, сильной и способной к строительству и творчеству.… Только так и только этим путём мы выйдем к действительной культуре и свободе».

Рождаемость новая утопия – всеобщая грамотность как путь к свободе. Отныне и до конца его жизни она будет руководить действиями писателя. Он верит в объединение сил интеллигенции и разумных рабочих. Крестьянство же считает тёмной, «антиреволюционной» стихией. Трагедию русского крестьянства на рубеж 20-30 он так и не разглядел.

В первые послереволюционные годы Горький постоянно хлопочет за несчастных, которым грозит расстрел, весьма похожий на самосуд. «Владимир Ильич! – пишет он Ленину осенью 1919 - …Арестовано несколько десятков виднейших русских учёных… Очевидно – у нас нет надежды победить и нет мужества с честью погибнуть, если мы прибегаем к такому варварскому и позонному приёму, каким я считаю истребление научных сил страны. …Знаю, что вы скажете обычные слова: «политическая борьба», «нейтральные люди – опасны» и прочее.… Для меня стало ясно, что «красные» такие же враги народа, как и «белые». Лично я, разумеется, предпочитаю быть уничтоженным «белыми», но «красные» тоже не товарищи мне».

Стараясь спасти от голодной смерти остатки интелигенции, Горький организует частные издательства, Комиссию по улучшению быта учёных, везде встречая яростное сопротивление советских чиновников. В сентябре 1920 писатель вынужден уйти из всех созданных им учреждений, о чём и объявляет Ленине: «Иначе я поступить не могу. Я устал от бестолковщины».

В 1921 А.М.Горький пытается отправить на лечение за границу умирающего Блока, но советская власть отказывает в этом. Не удаётся спасти от расстрела аррестованных по так называемому делу Гумилёва. Созданный по инициативе Горького Комитет помощи голодающим через несколько недель был разогнан.

В 1921 писатель покинул Россию. Он лечился в германии и Чехословакии, а с 1924 снова поселился в Италии, в Сорренто. Но на этот раз не в качестве эмигранта. Прошли годы, и постепенно отношение Горького к советской власти изменилось: она стала казаться ему народной, рабочей властью. В СССР в те годы, опираясь на ленинскую оценку, «Мать» сделали школьным учебником, убеждая всех, что это и есть самая образцовая литература. Именем Горького называют улицы, театры, самолёты. Власть делает всё, чтобы привлечь писателя на свою сторону. Он нужен ей - как ширма, чтобы прикрыть своим мировым авторитетом чернее дела.

Возвращение

В 1928 Горький возвращается в Москву. Его встречают толпы новых его читателей. Писатель погружается в литературную и общественную работу: основывает и возглавляет новые журналы  и книжные серии, принимает участие в писательских судьбах, кому-то помогает преодолевать цензурные запреты Булгакову, кому-то уехать за границу Замятину, а кому-то, напротив, мешает печататься Платонову.

Сам Горький продолжает начатое ещё в Италии сочинение «Жизнь Клима Самгина» - хронику русской жизни предреволюционных десятилетий. Огромное число персонажей, немалое количество верных деталей эпохи, и за всем этим одна задача – показать двоящееся, трусливое, предательское лицо прежней русской интеллигенции.

Он сближается со Сталиным и наркомом внутренних дел Г.Г. Ягодой, и это всё больше заслоняет от него кровавый смысл происходящего в стране. Как и многие деятели культуры, Горький не видит, что установившийся в СССР политический режим в свих целях манипулирует культурой, искажает самый смысл просвещения, подчинения его бесчеловечным целям. В статьях Горький клеймит жертв судебных процессов 28-30. при всём своём знание жизни он не хочет понять, что показания, которые дают «враги народа», могут быть получены только под пытками. С 1933 Горького лишают возможности выезжать на зиму за границу, встречаться с теми, кого он хотел бы видеть. Сталин уже не может допустить даже эпизодичного, не предусмотренного им самим участия писателя в каких бы то ни было делах. Горький фактически оказывается под домашним арестом и в этом положении при неясных обстоятельствах умирает в 18 июня 1936, накануне новой волны массовых репрессий. Похоронен в Москве на красной площади.

По многочисленным свидетельствам, пытая людей на Лубянке, в Бутырках, Суханове, Владимирке и других тюрьмах, следователи любили цитировать Горького: «Если враг не сдаётся, - его уничтожают».

Список литературы

1. Энциклопедия для детей. Русская литература XX век.

Похожие рефераты: