Михаил Бакунин

Сообщение подготовила Попова Катя, 8-Г класс

28.11.2001

Михаил Бакунин

"Свобода без социализма - это привилегия, социализм без свободы - это рабство и животное состояние"

Михаил Александрович Бакунин родился 18 мая 1814 г. в деревне Премухино Новоторжокского уезда Тверской губернии, в семье родовитого дворянина, где кроме него были четыре сестры и пять братьев. Благодаря стараниям отца, Александра Михайловича Бакунина, человека европейски образованного, испытавшего влияние идей Руссо, личности детей формировались в атмосфере утонченных вкусов, искусства, литературы, любви, в общении с природой. Михаил прекрасно рисовал и музицировал.

Пятнадцати лет от роду он стал юнкером Петербургского артиллерийского училища, нравы которого являли собой прямую противоположность "премухинской гармонии". "...Я привык лгать, - сетовал М. Бакунин в одном из писем, - потому что искусная ложь в нашем юнкерском обществе не только не считалась пороком, но единогласно одобрялась". Через три года он был произведен в прапорщики. Однако с первого офицерского курса Бакунина отчислили за нерадивость и дерзость, допущенную в отношении начальника училища; он был направлен на службу в армию, но через год, сказавшись больным, подал в отставку. Михаил Александрович решает посвятить себя научной деятельности.

С начала 1836 г. М. А. Бакунин живет в Москве, периодически навещая родительское имение и Петербург. Знакомится и часто сближается со многими известными представителями российской интеллигенции. Он - один из главных проповедников философского кружка Н. В. Станкевича, вхож в знаменитый литературный салон Е. Г. Левашовой, в котором бывали А. С. Пушкин и П. Я. Чаадаев. Поддерживает близкие, хотя и не безоблачные, отношения с В. Г. Белинским, В. П. Боткиным, М. Н. Катковым, Т. Н. Грановским... В 1839-40 гг. знакомится с А. И. Герценом, Н. П. Огаревым.

Со всей страстью отдается М. А. Бакунин изучению немецкой классической философии, читает в подлинниках, Канта, Фихте и, наконец, Гегеля. Тогда в русских интеллигентных кругах велось много споров вокруг знаменитого положения этого философа "все действительное разумно, все разумное действительно". Бакунин трактует эту формулу в консервативном духе. "Примирение с действительностью во всех отношениях и во всех сферах жизни, - писал он в 1838 г. на страницах редактировавшегося В. Г. Белинским журнала "Московский обозреватель", - есть великая задача нашего времени".

Ничто, казалось, не предвещало будущих метаморфоз в сознании М. А. Бакунина. Разве что "скверность характера" связывает молодого Мишеля, "примиряющегося с действительностью", с будущим теоретиком и деятелем "социальной ликвидации".

Вот приватная характеристика, которую дал Бакунину В. Г. Белинский в 1838 году: "Всегда признавал и теперь признаю я в тебе благородную львиную природу, дух могучий и глубокий, необыкновенное движение духа, превосходные дарования, бесконечные чувства, огромный ум, но в то же время признавал и признаю чудовищное самолюбие, мелкость в отношении к друзьям, ребячество, леность, недостаток задушевности и нежности, высокое мнение о себе насчет других, желание покорять, властвовать, охоту говорить другим правду и отвращение слушать ее от других".

К началу 1840 г. Бакунин окончательно утвердился в мысли уехать в Европу, в Германию. Главная причина - неистребимая и "неудовлетворенная потребность знанья жизни и действия". К тому же хроническими стали ссоры с ближайшими друзьями. Последняя грязная сцена разыгралась на квартире Белинского, в присутствии многих, и закончилась вызовом Бакуниным Каткова на дуэль (впрочем, сначала по просьбе инициатора отложенную, а потом так и не состоявшуюся). "Подлец" - так оценил нравственные качества своего нового знакомого Н. П. Огарев.

4 октября 1840 г. на пристани в Кронштадте Бакунина провожал только А. И. Герцен, выделивший ему (отец же отказал) 2000 рублей бессрочного кредита.

За границей время уплотнилось для Бакунина до предела. Начав с погружения "исключительно, почти до сумасшествия" в немецкую философию и привычного "презрения" к политическим вопросам, он уже на втором году своей берлинской жизни убедился в "ничтожности и суетности всякой метафизики" и "бросился в Политику". Невероятно быстро расширяется круг знакомств и дружеских связей: лидер левых гегельянцев А. Руге, поэт-демократ Г. Гервег, проповедник утопического коммунизма В. Вейтлинг, композитор Р. Вагнер, французские социалисты П. Леру, Л. Блан, П. Ж. Прудон, коммунист Э. Кабе, деятели польского освободительного движения, А. Мицкевич... Десятки, сотни имен. Среди них - Карл Маркс, будущий идейный и политический противник, а пока вызывающий у Бакунина искреннее уважение и почтение. Их имена оказались рядом впервые в 1844 г. - знаменитый сборник "Немецко-французские ежегодники" открывался письмами Маркса, Фейербаха, Руге и Бакунина.

Смелые пробы пера Бакунина, политического писателя, - его статьи "Реакция в Германии" и "Коммунизм", опубликованные, соответственно, в 1842 и 1843 гг. В первой из них содержится знаменитая фраза: "Страсть к разрушению есть вместе с тем и творческая страсть". Эти слова приобретут значение девиза практической деятельности Бакунина много лет спустя. Тогда же он не имел еще ни анархической, ни какой-либо другой своей программы, хотя его взгляды приобретали уже очевидно революционно-демократический характер. Отвергая "коммунистическое" общество, "устроенное по плану Вейтлинга" ("Это не свободное общество, не действительно живое объединение людей, а невыносимое принуждение, насилием сплоченное стадо животных, преследующих исключительно материальные цели и ничего не знающих о духовной стороне жизни и о доставляемых ею высоких наслаждениях"), Бакунин утверждал, что в основе "истинного коммунизма" лежат "священные права и гуманнейшие требования", что "коммунизм исходит не из теории, а из практического инстинкта, из народного инстинкта, а последний никогда не ошибается". Он уверен, что Европа находится "накануне великого всемирно-исторического переворота", что бедные и угнетенные массы свергнут существующий социально-политический строй и реализуют лозунги французской революции - "свобода, равенство и братство".

В 1843 г. начинаются гонения на Бакунина со стороны официальных властей, подстрекаемых царскими дипломатами. Он вынужден менять места жительства, страны. В январе 1845 г. из газет Бакунин узнал об указе русского правительства, лишавшем его всех прав и заочно приговорившем его к каторжным работам в Сибири. Легальные пути в Россию были отрезаны. Бакунин окончательно становится политэмигрантом и включается в политическую борьбу.

"В моей природе всегда был коренной недостаток - это любовь к фантастическому, к необыкновенным, неслыханным приключениям, к предприятиям, открывающим горизонт безграничный и который не может предвидеть конца", - писал М. Бакунин в 1851 г.

В феврале 1848 г. во Франции началась революция, вскоре охватившая еще ряд стран континентальной Европы. Бакунин спешит в Париж. Позднее он так опишет этот "месяц духовного пьянства": « Я вставал в пять, в четыре часа поутру, а ложился в два; был целый день на ногах, участвовал решительно во всех собраниях, сходбищах, клубах, процессиях, прогулках, демонстрациях; одним словом, втягивал в себя всеми чувствами, всеми порами упоительную революционную атмосферу". Особенно активно проповедовал Бакунин свои коммунистические, эгалитаристские и революционные идеи в казармах монтаньяров.

Косидьер, префект Парижа в 1848 году, о Бакунине: "Что за человек! Что за человек! В первый день революции это просто клад, а на другой день надобно расстрелять".

В конце марта Бакунин, имея в кармане два паспорта и 2000 франков от временного правительства Франции, направился уже поближе к границам России, где рассчитывал найти поддержку среди польской демократии в "бунте" против императора Николая. Оттуда двинул в Прагу, на Славянский конгресс, где проповедовал план создания свободной славянской федерации. Участвовал в качестве волонтера в Пражском восстании (июнь 1848 г.), закончившемся, впрочем, поражением. Весной следующего года он конспирировал в надежде взять реванш, однако правительственные аресты упреждают выступление в Праге. В начале мая 1848 г. Бакунин - один из руководителей восстания в Дрездене. 10 мая, после отступления повстанцев из города, он был арестован.

Бакунин не боялся смерти, с близкой неизбежностью которой уже свыкся, но возмездие победившей реакции оказалось более изощренным. Сначала, в январе 1850 г., суд Саксонии приговорил его вместе с двумя товарищами к смертной казни. Спустя полгода было объявлено королевское помилование: гильотина заменялась пожизненным заключением. И Бакунин... передается в руки австрийского правосудия. В мае 1851 г. австрийский суд приговорил его к смертной казни через повешение, которая вновь заменена пожизненным заключением. И... несколько дней спустя переданный русским властям Бакунин находится уже в одиночной камере Алексеевского равелина Петропавловской крепости. В 1854 г. он был переведен в Шлиссельбургскую крепость, где пробыл до 1857 г., когда новый император, Александр II, счел возможным отправить, казалось, окончательно сломленного преступника на поселение в Сибирь.

От периода крепостного заточения остались два интереснейших документа, от которых Бакунину до конца жизни, видимо, было не по себе, - его покаянная "Исповедь", адресованная "грешником" Николаю I в 1851 г., и письмо Александру II от 14 февраля 1857 г., ответом на которое и было освобождение "молящего преступника" из крепости. Документы эти, найденные в архивах Третьего отделения после революции и опубликованные, вызвали шок среди почитателей Бакунина.

Оказавшись в условиях относительной свободы, Бакунин отнюдь не собирался "готовиться достойным образом к смерти", как он в том заверял Александра II. В 1858 г., в первом же письме к Герцену в Лондон, он писал: "Я жив, я здоров, я крепок, я женюсь, я вас люблю и помню и вам, равно как и себе, остаюсь неизменно верен". В этих словах все - правда. Он действительно вскоре женился на дочери проживавшего по соседству в Томске обедневшего дворянина Квятковского - 17-летней миловидной Антонине Ксаверьевне. Осенью 1861 г. Бакунин совершает смелый побег через Восточную Сибирь, Японию и Америку в Лондон, в объятия к Герцену и Огареву. Старые товарищи тут же приняли его в состав издателей "Колокола".

Не успев еще толком оглядеться, Бакунин, по выражению Герцена, "запил свой революционный запой". Его энергия стимулируется известиями о возникновении в России тайного общества "Земля и воля" и о готовящемся восстании в Польше.

Герцен, Огарев и Бакунин были едины в своем отношении к польскому вопросу: независимость Польши необходима для освобождения самой России. На какое-то время "Колокол" становится связующим звеном между русскими и польскими революционными силами. Издатели ведут переговоры с представителями руководства тех и других, однако слабость первых и обостренный шляхетский национализм вторых не давали оснований для оптимизма.

Бакунин не ограничивается печатной пропагандой, равно как и ролью заграничного представителя "Земли и воли". С началом польского восстания (январь 1863 г.) он направляется в Швецию, где сорганизовывает кампанию солидарности с поляками. Затем участвует в морской экспедиции, намеревавшейся доставить из Англии оружие для повстанцев. Наконец, когда печальный исход уже был ясен, Бакунин ищет помощь польскому и общеславянскому делу в Италии, пытаясь склонить легендарного героя Джузеппе Гарибальди к участию в польском восстании. Дружески приняв Бакунина, Гарибальди, тогда еще не оправившийся от раны, предложение отклонил, сославшись на нежелание самих польских деятелей.

На обратном пути Бакунины (Михаила Александровича в этой поездке сопровождала жена, приехавшая из России в 1862 г.) решили временно обосноваться во Флоренции. Здесь, среди прочих, состоялось знакомство с русским художником Н. Н. Ге - автором одного из наиболее известных портретов М. А. Бакунина. Из воспоминаний художника: "... он производил впечатление большого корабля без мачт, без руля, двигавшегося по ветру, не зная, куда и зачем".

В ноябре 1864 г. этот "корабль" встретился в Лондоне, после многолетнего перерыва, с Карлом Марксом, который накануне вместе с товарищами заложил основы Международного товарищества рабочих - I Интернационала. В беседе Бакунин произвел на Маркса весьма благоприятное впечатление, в частности, своими суждениями о европейской политике и с готовностью согласился взять на себя пропаганду программных документов Интернационала в Италии.

Был искренен Бакунин с Марксом в эту встречу или нет, судить трудно. Однако известно, что вскоре он приступил к созданию своего "интернационального революционно-социалистического тайного общества". Суть бакунинского проекта, разработанного в рукописях "Международное тайное общество освобождения человечества" и "Революционный катехизис", сводилась к организации широкомасштабного заговора для осуществления международной революции, в ходе которой были бы уничтожены современные государства и на их месте возникла бы вольная федерация народов, формирующаяся снизу вверх. Как это ни парадоксально, но для реализации идеи свободы и разрушения всех и всяких авторитетов Бакунин предлагал создать строго централизованную, дисциплинированную и в высшей степени авторитетную революционную организацию, чья деятельность покрыта тайной.

Именно этим последним и занимался Бакунин на протяжении 1865-1867 гг. Он неустанно агитирует, вербует своих сторонников, берет с них клятвы, принимает в "интернациональные братья", раздает поручения, пишет письма. Он пытается пропагандировать свои идеи даже среди либералов из Лиги мира и свободы. В конце концов, осенью 1868 г. создается под руководством Бакунина "Альянс социалистической демократии" малочисленная, но довольно энергичная полутайная организация, имевшая свои секции в Швейцарии, Испании, Италии и Франции.

Претендовать на заметную самостоятельную роль в европейском революционном движении, где доминировало марксово Международное товарищество рабочих, "Альянс", конечно, не мог. Отсюда возникла идея использовать его для подчинения изнутри самого Интернационала. После нескольких неудач, а потом заявления о роспуске "Альянса" Бакунину удалось летом 1869 г. трансплантировать эту организацию в структуру Интернационала и существенно укрепиться в его Женевской секции.

С осени, со столкновения на IV конгрессе МТР по вопросу о праве наследования (в концепции Бакунина отмена этого права возводилась в ранг панацеи), разгорается борьба между сторонниками Маркса и бакунистами. Тон и содержание взаимных упреков и обвинений очень скоро вышли за пределы допустимого. В частности, марксистами реанимируется старая клевета, что Бакунин якобы является агентом русского правительства, во всяком случае панславистом, "русским патриотом" и т. п. 28 октября 1869 г. Бакунин: делится с Герценом своими сокровенными мыслями: открытое выступление против Маркса несвоевременно (в таком случае "три четверти интернационального мира были бы против меня"), однако в будущем произойдет столкновение "по вопросу о принципе, по поводу государственного коммунизма", и "тогда будем драться не на живот, а на смерть".

Несомненно, поражение анархизма в столкновении с марксизмом было предопределено самой логикой общественного развития. Однако здесь немаловажную роль сыграли действия носителей этих идей. Бакунин сам дал крупный козырь в руки своих противников. Опытнейший конспиратор и политик, он оказался жертвой мистификации со стороны авантюриста, революционного фанатика без чести и совести Сергея Нечаева, объявившегося в Женеве весной 1869 г. Познакомившись с Нечаевым, выслушав его рассказы о "делах" в России, Бакунин пришел в восторг от этого "героя без фраз". Хотя за Нечаевым к этому времени фактически ничего не числилось, кроме участия в студенческих сходках и акциях протеста, Бакунин, а потом и Огарев поверили (ибо хотели верить) в существование на родине мощной революционной организации, о наличии которой до сих пор и не подозревали.

Бакунин безоглядно сделал ставку на Нечаева, которого мысленно уже представлял руководителем русской ветви своей организации. На самом же деле он

Похожие рефераты: