Xreferat.com » Рефераты по биографиям » Протоиерей Герасим Петрович Павский: жизненный путь; богословская и ученая деятельность

Протоиерей Герасим Петрович Павский: жизненный путь; богословская и ученая деятельность

которых многие были преподаваемы дельными наставниками». Среди источников академического курса Павского необходимо, прежде всего, указать исследования немецкого востоковеда и комментатора Библии Э.Ф.К. Розенмюллера и еврейский словарь Г.Ф.В. Гезениуса. Для учебных целей Павским были составлены грамматика и хрестоматия еврейского языка, с выборкой наиболее значимых библейских текстов, а также еврейско-русский словарь, ставшие первым опытом в отечественном образовании. До него пользовались в основном немецкими учебниками. Грамматика и хрестоматия были изданы, словарь, утвержденный к печати, по неясным причинам так и не был опубликован. И грамматика, и хрестоматия Павского оставались основными учебными пособиями в академическом изучении древнееврейского языка вплоть до 1875 г., когда в русском переводе была издана грамматика Гезениуса и опубликована хрестоматия, составленная И.А. Коссовичем. Павского таким образом можно уверенно поставить во главу школы отечественной гебраистики. Среди его учеников — такие переводчики Священного Писания с еврейского языка, как знаменитый алтайский миссионер архим. Макарий (Глухарев), осуществивший перевод всего Ветхого Завета, прот. С.К. Сабинин, сделавший собственный перевод книг Иова и Исаии, «целые поколения серьезных преподавателей для семинарий».

Самое активное участие Павский принимал и в ученой работе, которая велась в Академии. Это написание богословских статей, перевод святоотеческого наследия. Когда в 1821 г. был основан ежемесячный академический журнал «Христианское чтение», первый периодический богословский журнал в России, он стал одним из его ведущих авторов. Печатался он до 1839 г. Среди публикаций журнала этого периода Павскому принадлежит большая часть русских переводов творений святых отцов, ряд богословских статей. (Перечень дан Чистовичем в его «История перевода Библии на русский язык» на С. 133, прим. 1.) К сожалению, не все его работы представляется возможным установить достоверно — статьи тогда помещались без указания автора. Таким образом, изначально определились две области знаний, в которых он трудился, и которые нужно признать основополагающими в его профессиональном и духовном становлении. Это филология и богословие.

С определения на преподавательскую должность начался стремительный служебный взлет Г.П. Павского. Он сразу был избран в действительные члены Академической конференции, главного учебного управляющего органа школы, куда входили наиболее авторитетные профессора и преподаватели, ответственного, в частности, за выпускные испытания студентов и получение ученых степеней. В 1815 г. Павский сочетался браком, был посвящен в духовный сан и получил место священника сначала в Казанском соборе, позднее протоиерея в Андреевском соборе на Васильевском острове. В том же 1815 г., либо годом раньше — данные биографов расходятся, — был принят в Российское Библейское общество в звании директора (должностное звание членов Общества, принимавших активное, непосредственное участие в его деятельности). В РБО он трудился вплоть до закрытия в 1826 г., став одним из основных исполнителей проекта по переводу Библии на русский язык. В 1817 г. назначен на должность цензора в Комитете духовной цензуры, где прослужил более девяти лет, до 1827 г., удостоившись благодарности. В 1817 г. недолго, всего полгода, замещал должность законоучителя в Царскосельском лицее. В следующем, 1818 г., был утвержден советом Санкт-Петербургской духовной академии в звании профессора. В 1819 г. приглашен графом С.С. Уваровым, попечителем Санкт-Петербургского учебного округа, занять богословскую кафедру в открывшемся Санкт-Петербургском императорском университете. (Интересно отметить, что еще в 70-х годах XVIII столетия с императрицей Екатериной II обсуждался вопрос об открытии богословского факультета при Московском университете по образцу европейских университетов, где богословские факультеты составляли неизменную часть системы университетского образования, так как само ее формирование изначально было связано с богословием. Вопрос почти был решен в пользу факультета. Тем не менее, в России богословское образование пошло по другому пути, оставшись неразлучно связанным со структурой церковных духовных школ, что немало способствовало отчуждению между светским и церковным образованием. Создание богословской кафедры при Санкт-Петербургском университете в этом отношении выглядит робкой попыткой богословского просвещения светских слушателей. Кафедра просуществовала до 1918 г.) Здесь ему пришлось стать новатором в разработке высшего богословского курса для светских слушателей. В Университете он читал догматическое и нравственное богословие, а также «Историю развития религиозных идей в человеческом обществе». Сохранились впечатления от его лекций. Так, один из его университетских слушателей А.В. Никитенко, в будущем академик, вспоминал: «Курс его был очень обширен и богат содержанием... В чтениях Павского было что-то совершенно своеобразное, ему одному свойственное, важность и почти младенческое добросердие, сила и простота, соединенная с глубокостию воззрений и удивительным богатством знания, и действие этих чтений содержало в себе так много связующего душевные силы слушателей его с предметом учения, что для них становилось одним и тем же — знать, убеждаться и чувствовать». И это, и студенческие академические воспоминания, одно из которых уже приводилось выше, свидетельствуют о Павском как о талантливом лекторе и педагоге, умеющем и преподнести материал, и увлечь за собой слушателей. В 1821 г. «по представлению свят. Филарета (Дроздова) и ректора СПбДА еп. Григория (Постникова)» Павскому была присуждена ученая степень доктора богословия «за труды по переводу Священных книг на русское наречие и за основательные уроки богословия в Санкт-Петербургском университете и еврейского языка в Академии». В том же году за переводческую деятельность он был награжден орденом св. князя Владимира ІV-й степени, а Московская духовная академия избрала его почетным членом своей Конференции. 1824 год стал для него трагическим — преждевременная кончина горячо любимой супруги оставила его вдовцом с двумя малолетними дочерьми на руках. В 1826 году его педагогические дарования получают и Высочайшее признание — ему было доверено стать законоучителем наследника престола. В принятии решения об этом назначении, безусловно, не менее важную роль сыграли и впечатления от содержательной части его лекционных курсов. В.А. Жуковский, инспектор классов наследника, так объяснял Павскому мотив высокого предложения: «Ваша религия — друг просвещения, такая именно, которая должна жить в душе Государя». Его наградами за восемь с половиной лет трудов на этом поприще были: орден св. Анны 2-й степени с алмазными знаками; орден св. князя Владимира ІІІ-й степени; наперсный крест с бриллиантами; два бриллиантовых перстня. Вот основной послужной список прот. Г.П. Павского. Бесспорно, он в центре основных общественных устремлений эпохи... Все оборвалось в 1835 г. увольнением со всех должностей и отправлением на покой...

Что же произошло? Какие силы прервали столь блестящий полет? Конечно же, заняв столь видное и «завидное» общественное положение прот. Герасим Петрович оказался в самом центре борьбы различных, порой очень непростых, общественных, церковных, личных интересов и течений в российском обществе того времени. История с увольнением Павского имела свой общественный резонанс и достаточно подробно, а порой и нелицеприятно освещалась в российской периодике второй половины XIX в., времени разительно отличавшемся от предшествующего, «николаевского», гласностью публичных дискуссий и свободой в высказывании мнений. Ее разбор, однако, в значительной степени свелся к «выяснению отношений» между непосредственными участниками. Сам о. Г. Павский усматривал причиной своего удаления интригу, в основании которой лежала зависть и ревность церковных иерархов к занявшему высокий пост и независимому священнику: «Им хотелось все прибрать в свои руки. С того времени, как Государи стали избирать и в законоучители для своих детей, и в духовники — лиц белого духовенства, монахам-иерархам показалось, что власть от них отходит, и, следовательно, переходит к белому духовенству...»; «Я Вам [Жуковскому] и прежде говорил, и теперь еще повторяю, что врагов у меня и было, и есть много. Первый враг — зависть, ибо были искатели сего места, которое я занимаю, как Вы знаете, без всякого искательства. Сим искателям теперь нечего больше делать, как чернить соперника своего. Второй враг — оскорбленная гордость. Вы не знаете, как это оскорбительно для гордости, когда что важное делается без ведения и покровительства наших архипастырей!.. Я занял свое место без покровительства монахов и теперь даже не советуюсь с ними — чему и как учить, не показываю им уроков моих. Я этого, впрочем, смел и не делать, потому что в отчетах моих занятий никогда не был им подчинен. С тех пор, как я только занял место, вот уже восемь почти лет, они смотрят на меня всегда косыми глазами, всегда подыскиваются!». В автобиографии Павский писал, что отставка стала результатом его отказа от предложения принять иноческий сан, этакой местью со стороны черного духовенства. Вполне прозрачно звучащая в этих словах горечь делает понятной резкость его высказываний в отношении высшей церковной иерархии — рана была глубока. Но, конечно же, было бы крайне легковерно объяснять интригу против о. Герасима Павского только честолюбием и эмоциями уязвленного самолюбия.

Одно из предвестий увольнения о. Герасима определенно просматривается уже в конфликтной ситуации, сложившейся к середине 20-х годов вокруг Российского Библейского общества и проекта перевода Священного Писания на русский язык. Примечательно, что законоучителем Павский стал в год закрытия РБО, и что основные инициаторы ликвидации Общества фигурируют в истории с его отставкой. Это митрополит Новгородский и Санкт-Петербургский Серафим (Глаголевский), первенствующий член Св. Синода, личное ходатайство которого перед Государем решило дело в пользу увольнения; это архимандрит Юрьевского монастыря Фотий (Спасский), прямо высказывавшийся о «неправославии» Павского, и, как небезосновательно предполагают, для удаления Павского интриговавший в придворных кругах, в женской половине которых пользовался некоторым влиянием.

В проекте РБО по переводу Библии на русский язык Павский был одним из основных исполнителей. В плане профессиональной подготовки, широте эрудиции, владению предметом из лиц принимавших участие в осуществлении русского перевода Библии с ним рядом можно поставить разве свят. Филарета (Дроздова). При этом Павский был одинаково чужд как мистико-масонских исканий Александровской эпохи, так и сменивших их консервативных настроений. Он определенно сторонился модных увлечений мистикой и религиозной экзальтацией первых двух десятилетий ХІХ в., которые активно пытались внедрить и в церковных кругах, в частности, среди студенчества новой Академии: «И меня звали в масоны, да я не пошел. Не люблю кривых дорог. Я бранивал за это и товарищей своих, которые любили закоулки». Вызывающая независимость Павского, «здравость» мышления решительно диссонировали и со сложившейся после отставки князя А.Н. Голицына, закрытия РБО и прекращения русского перевода атмосферой нетерпимости в отношении прежних «либеральных веяний» как в светской части общества, так и в традиционной церковной среде. Он оказался во враждебной, потенциально опасной для себя обстановке. Конечно же, для «новых-старых» идеологов один из ведущих деятелей с такими усилиями остановленного русского перевода Библии не мог восприниматься на месте воспитателя наследника престола в православной вере иначе как «бельмом на глазу». Так в своей автобиографии архим. Фотий о Павском писал следующее: «С еврейского вручалось переводить священнику Герасиму Павскому, чуждому благодати и истины. Сей человек есть суемудр; живет действует и учит по мудрованию плоти; никакого здравого рассуждения не имеет; в гордости своей всех считает лжецами и невеждами, а себя просвещенным и знающим, в чем от слов, от дел, от опыта лично уверен быв, пишу о нем тако. Пастыри Церкви и учителя истины Христовой имели его за вредного человека для Церкви. Иные считают его неблагочестивым, иные безбожником, иные благим и иные еретиком. Чего же можно было ожидать от него доброго. Ему давали не сведущему еврейского языка умершего давно [тезис Шишкова], не с греческого 70-ти толковников перевода, а прямо с еврейского Псалтирь переводить, который так инде исказил, соглашаясь с переводами разными латинскими и другими, что у нового с истинным переводом греческим, церковным славянским, противность совершенная видна. Чтения и пения церковные несогласны, как будто Златоуст и прочие, жившие на востоке, не знали еврейского языка, что везде кои места о Христе согласно толковали они и, в церковных службах и пениях изложив, написали, те самые в русском новом неистовом переводе Псалтиря иначе напечатаны, уничтожающия или пророчества, или таинство о Сыне Божием. Все виновные в допущении неистового перевода, а паче всех, как ученый первый действователь, митр. Филарет [Дроздов], пред Богом и Св. Церковью, он никакого извинения не заслуживает…»

Свою роль в увольнении прот. Г.П. Павского сыграл митр. Филарет (Дроздов). Вызывает удивление, даже замешательство факт участия святителя в этом деле. Совершенно не вяжется его имя с именами митр. Серафима, тем более архим. Фотия. И митр. Филарет, и прот. Г. Павский были последовательными и принципиальными сторонниками перевода Священного Писания на русский язык. Безусловно, таковыми они продолжали оставаться и после закрытия РБО. Здесь скорее надо предполагать их партнерскую близость. Однако именно митр. Филарет предоставил в руки противников Павского тот материал, который оказался решающим в исходе всей этой неприглядной истории. По просьбе неких придворных дам и непосредственному поручению митр. Серафима свят. Филарет написал отзывы на учебные пособия, составленные Павским для наследника: «Христианское учение в краткой системе» и «Начертание церковной истории». Слова были произнесены резкие, автор пособий обвинялся едва ли не в прямой ереси. Получалось, что наследника учит священник сомнительный в своем православии! Павский ответил по существу обвинений, про между прочим, посетовав, что «в душе примечателя есть что-то недоброе против него», и в заключении пожелав, чтобы «заботливость примечателя употреблена была на лучшее, а не на то, чтобы смущать дух, пекущегося о всех нас, Отца, и чернить брата не черного!!». Объяснения Павского были восприняты как вызов. Положение сложилось скандальное. Об увольнении Павского перед Николаем І ходатайствовал и кн. А.Н. Голицын, сохранявший тогда пост министра Почтового департамента. Подать в отставку Павский был вынужден после личного обращения к Государю митр. Серафима. Таким образом, в связи с историей отстранения Павского от должности законоучителя можно констатировать удивительное согласие «мистиков» и «консерваторов», еще совсем недавно бывших непримиримыми противниками в истории с закрытием РБО и прекращением русского перевода Библии.

Материал полемики с очевидностью демонстрирует тенденциозность обвинений против Павского. Почему же митр. Филарет оказался в такой роли? Личный конфликт? Известная сдержанность и скрытность поведенческой установки митр. Филарета не только затрудняют проследить его истоки, но и не дают возможности однозначно утвердительно ответить на сам вопрос. Н.И. Барсов причины усмотрел в непростой для святителя ситуации середины 20-х годов, когда шла кампания нападок на него и его сочинения, прежде всего катехизис. В предисловии к публикации анонимных критических рецензий, написанных в это время, на труды святителя: «Разговор между испытующим и уверенным о православии греко-Российской церкви», «Записки на книгу Бытия» и «Христианский катехизис», он предположил, что их автором был Павский. Основные доказательства строились на утверждении, что Павский был «лицом наиболее компетентным для критики катехизиса», и что анализ «слога» и «критических приемов» убеждает в авторском единстве всех трех текстов. Эти выводы позволили Барсову объяснять причины появления митр. Филарета во всей этой истории, относя их в область психологии: «...при всех своих достоинствах, великий иерарх имел одну слабость — не умел прощать обид, наносимых его ученому самолюбию». Предположения

Похожие рефераты: